Loud board games

Голова Макса забита густыми мыслями вытекающих из ушей, они сплавляют внутренности по частям, пока создающаяся пучина чего-то умного хозяйничает вместо владельца. Голова же Лехи будет ему как бункер для всякого откровенного, вслух не сказанного, вроде каши из действий, пока вразумевающее в человека боится. Именно его прерогатив попросту. Да, поэтому бункер.

***

— Бункер? — Сомнительно переспрашивает Максим, вроде и знает, а вроде и для видео дурачиться прежде хихикая. Типа медленно себя выдает в любительском матче за главного авантюриста в настолках. Или им скорее будет Алексей, Макс тупо в свою очередь любит пробовать послевкусие всего этого сводящего. — Да. Спасибо, конечно, Максим, что спросили и сделали вид, мол, мы вчера с вами не играли уже. — Теперь тому за глупенькой оболочкой провести вокруг пальца того же Руслана не удастся, хотя так-то хотелось, но, сука, Леха в своем змеином темпераменте забрал всю вальяжность себе. — Именно! Бункер сегодня на руках у нас. Молюсь, чтобы и в этот раз обойтись без жертв. Отстранённый от темы рядом Дима раз за разом вчитывался в название, каждый раз анализируя его как в первый. Единственное только с каждым разом все дальше теряешься от действительной истины, весь смысл тонет в буквах и рисунках. Впрочем, кроме Максима с Милькевичем настолка оставалась заурядным непонятным набором всячины составляющей из себя игру для компании.

***

Вечер пятницы. Полу освященная специально спальня, мягкая кровать на двоих, пару разбросанных по полу вещей еще с переезда, пара кружек с недопитым и пара вплоть смотрящих взоров. Леша складывает губы полумесяцем, за спиной руки что-то ехидно прячут, не выдавая тайну до нужного на то момента. И Макс честно хотел бы думать, что там, может, пачка таблеток от головной боли, несколько любимых шоколадных батончиков или, как это заведено в образе Лехи — презервативы, либо кожаный ремень, очевидно, не для брюк. Ему нравятся презенты. Вот он снова на коленках у дедушки просит за хорошее поведение подарки на новый год, главное, попросить на бюджет родительского кошелька, а там уже как пойдем. Конечно сейчас он уже не маленький мальчик, да и коленки не дедушки, а потом все сводится к сексу, каждый раз. Впрочем.. Монахова постоянно несёт не в то русло, на то голова и болезненно схватывает периодически у дохуя много думающего Максима. А Леха ведь и не прогадал, главный проводник раскалывающейся башки будет либо целый ряд ночей без сна, либо раз на то пошло — постоянный поток речей не вслух, как бы тот шарманку эту крутит нескончаемо, словно это реклама по телеку. Снова влетает напоминание о таблетках, сейчас он бы не отказался, потом отдается сверху пару тянущихся гласных, то ли слова, то ли что, и, черт, снова мимо ушей. — а..? Что ты сказал, — Макс супит брови к носу, только через какое-то время вспоминая где он, кто он и на конец кто вообще этот странно смотрящий мужик спереди. — Сука, Макс. Ау? Все дома у тебя? — Леша берет паузу, откашливается и еще раз спрашивает. — Все нормально, ваша милость сегодня соизволит не обделить меня во внимании? — Вот так вот глупо отрывая меня от работы, надеюсь, ты удосужился втюхивать что-то полезное мне. — Специально в начале жестикулируя руками. Когда он вспоминает о работе, пальцы чуть с нервозиной сжимаются, как будто следующий эксперимент по планам будет со стрелковым оружием и глоткой. — Нет, мой дорогой, таблеток от твоей нарколепсии по несчастью у меня нет. Зато чо покруче. — Шорох за спиной, Милькевич улыбается во все тридцать два с каким-то притаившимся азартом. Монахов укоризненно поджимает губы, делая вид более сильной заинтересованности. — Глянь. Отослали спонсоры через призму крайнего ролика, — Бункер? О боги, Леш, тебя из детского сада ещё можно вытащить, но детский сад из тебя.. лишь в моих грезах. — Перехватывая коробку себе, он минуту вникает в название и так далее. Так в чем прикол проебывать время на подобное. Алексей посмеивается, толкает кулаком собеседника, чтобы переключил внимание. Потом медленно зачитывает однотипные предложеньица правил, мимолётно оценивая живую реакцию Максима и раскладывая почти одинаковые карточки рядами на простынь, которая без того успела изляпаться разводами от смазки с ещё чем-то естественным. — Постой. Ты придурок, игра же на компанию, как минимум не из двух человек. — Макс искренне не вникает в весь сюр играть вдвоем, особенно с Лёхой, особенно с его образом лицедействовать вне правил. — Мне, если по честноку, харкать на все это. Завтра мы будем играть с остальными для видео, — Он жмёт плечами, впрочем, Максим понял это гораздо раньше и уже ликовал, что это будет настолка, а не восьмичасовое копание ямы. — Давай, блять, просто сейчас посмотрим. Напрягать свои умственные извилины я не требую. Монахов вздыхает, вздыхает и тупо ждёт, когда уже другой дочитает последнее сказанное на блестящей бумаге. Затем Макс переводит обзор на чужие волосы, короткие, выбритые ровно по контуру в отличие от его более отросшей прически. Какое-то время последний вспоминает какие раньше пакли вечно сползали на глаза, но то ли рука, то ли самобичевание работой каждый раз затормаживало пойти подстричься, оттягивая время куда-то на будущее. Во всяком случае, чем длиннее волосы — тем проще за них держаться, тем проще оттягивать и там уже как пойдет, ибо в случае в Лёшей сейчас держаться особо не за что, оторвать и с куском кожи так можно, не нарочно конечно. Он ведет глазами ниже цепляя каждую часть тела, пока не стопорится на венках тянущихся от тыльной стороны ладони скрываясь под футболкой. Рука у того без живого места татуированная, от чего Макс приоткрывает рот, это нравится просто неадекватно, как в первый. Максим не знает, когда это началось, но ему сложно перестать разглядывать Леху. Кто-то из них сегодня явно проиграет. — Повтори, что я сказал. — чуть громче говорит Алексей, выбивая другого из своего мира. — А хер тебе не пососать? — фыркает Монахов и берет первую карточку в руку, по крайней мере он надеется, что делает все так, как и следовало быть. Хотя то, как быстро он говорит, почти не дыша, выдает его волнение. Леша произвольно задирает краешки губ, конечно последний бы согласился, но сейчас просто молчит на это. Смотрит, как Макс перебирает карту в пальцах, ожидая хоть какое-то чужое одобрение, мол "читай уже дупло". Внутренне Милькевич слегка бесится перемежая это с тем, насколько же парень напротив милый, вопреки даже его отговоркам. И закусывая нижнюю, он несколько раз кивает, слушая дальнейший тихий тембр голоса Максима, Леха все равно его отчётливо слышит, не понимая, за какие такие заслуги легкомысленному ему достался такой ахуенный парень. Слова путаются, а смысл тонет в оксюморонах, вечер обещает быть куда более интересным, и, когда представляешь всевозможные исходы от слюны во рту можно захлебнуться. По итогу умопомрачительная сила рандома решила занести обоих в что-то по типу апокалипсиса с фанатиками вселенной Лавкрафта, ещё они призвали "Ктулху", после сия имени Максим хотел послать Лешу нахуй. Но взамен он берет следующий билет, медленно его озвучивая. — То есть я должен проторчать в бункере аж десять лет с тобой и ебучим медиатеком кишащим порнофильмами? — уже громче выражает всю свою тираду Монахов, который раз двадцать вникал в содержимое, про себя шуча, как рассудок его падает до уровня тех невминозных фанатиков. — Все, как ты любишь. Не придумывай, — рассматривая свой набор карточек, Милькевич толкает того иронично в бок, задирая свой издевательский градус по самые не балуй. — Моя профессия разнорабочий, то есть и во всех отраслях и по всем проблемам я шишка. — Не выебывайся. Я гомеопат, куда полезнее тебя буду, — демонстрируя свою самодостаточность Максим был уверен, что в нем шансов возрастает гораздо больше будучи лекарем для всех вероятных выживших людей. — Молодец, удальцом из мамки вылез. Только ни пилюль, ни сиропов никаких у нас нет. И тогда на кой чёрт ты нам? — хмыкает в ответ Леша, запуская руки за собственную голову и слегла потягиваясь, выразительно хрустя шейными суставами. Теперь он думает о вероятной истерике русого, как он будет кипеть от злости и, возможно, вообще решит послать все куда подальше. — Ты дурак? Нет. Ты без меня точно моментально сдохнешь, стоит тебе только подхватить любую заразу — пусть Монахов деланно возмущается, его нарастаящее некое волнение проявлялось все сильнее. — Мне нравится, когда ты в нервозе, — бархатом шепчет Алексей и Макс медленно тает. Тает и специально ловит каждое слово, поднимая взгляд из под опущенной макушки, с которой волосы свисают закрывая местами лицо. Да, Леха дохуя их себя строит, да — он мудак, но почему-то в таком разгаре парень безумно нравится, кажется, у чужого румянца есть весомые причины. — Ты и сам нихуевая зараза. — Поцелуй меня, — Максим хнычет себе под нос, тянется опираясь ладонями о колени. Эта игра его уже значительно выбила из колей. И от таких простых слов, одного единственного вида Монахова, становящимся с каждой секундой все более развязанным, хочется улыбаться, что Алексей и делает, как-то сползая взглядом от губ до голеней. У них любовь со вкусом игристого, Макс расслабленно прикрывает веки, ощущая, как щеки начинают покалывать то ли от накаленной температуры в комнате, которую не проветривали с утра, то ли из-за предчувствия интриги скорой близости. Они не раздеваются, Максим остается в своей выглаженной футболке для съёмок с пижамными штанами, и даже в таком положении присутствует часть стыда из-за собственной кротости. Латины уже горят, предательски краснея выдавая смущение, такой Макс полностью растрачивает свой образ становясь уязвимой точкой — если на нее надавить ему больше нечем будет это крыть. Алексей же не тупит, слабо касается губ типа спрашивая разрешение, словно не получил его пару минут назад. И это "можно" Максим тому оглашает в виде смазанного поцелуя, зализывая сухую нижнюю, на этот раз достаточно искренне. Меры, впрочем, действительно смогли подействовать на Монахова, ведь возражений он никаких не высказывал, скорее наоборот — пытался выбить их из партнера. Его пальцы сжали футболку, она мнется, но поддается вперед и Лешу тянут в бездну, а тот, в свою очередь удачно канет от сладостно-приторного тумана. И Милькевич рушится на кровать теперь полностью, но единственное, что он улавливает то, как Макс усаживается сверху, на пробу первый раз размашисто ерзая. Бедра скользят чуть вперед, у Лехи от подобного задирает грудь, Максим его сшибает со здравомыслия. Теперь не ясно, кто в большей ловушке: Леха, который несменно продолжает быть прижатым к кровати чужим весом или Макс, всеми имеющимися силами старающийся держать равновесие цепляясь за массивные плечи и придавливая их. Последний с неясным, расплывчатым блеском рассматривает оголенную часть Лехиного живота под задранной футболкой, игнорируя кое-как болезненно приятный набухших рельеф ниже. Ширинка джинсы немного режет, как бы самостоятельно упрашивая расстегнуть ее, Монахов теперь проводит свободной рукой по всему бугорку и заставляет другого обсессивно-компульсивно закусить припухлую губу. За стенкой соседи по квартире тихо заняты обязанностями, Джеки иногда приглушённо скулит с другого конца, а на часах только девятый час, но для обоих разницы никакой, ибо потеряться во времени вышло пиздато. Доигрались..