Мой личный кошмар

В каждой стране и в еë народе всегда существовали страшные и мистические истории. Многие были придуманы, чтобы обезопасить смертный люд, а некоторые истории были придуманы лишь для веселья — те, что можно рассказать за костром и напугать особо боязливых. Но что будет, если некоторые из этих пугалок придуманы на реальных существах? Конечно, подобным задавался и маленький Джон, листая очередную книжку по всякой хтони, но он слабо верил в подобное. Кто в здравом уме будет реально верить, что феям нужны ваши молочные зубы, а в тëмных углах под кроватью будет прятаться монстр, что в любой момент откусит тебе ногу, если ты еë не спрячешь под одеялком? Бред. Но в своëм окружении, не считая взрослых, так размышлял только Харрис, а его сестрëнка совсем наоборот. Она была из тех, кто верит во всë подряд, даже в Санту! И вот очередной канун Рождества. Саша записывает новые желания на листочке, а маленький Джон в очередной раз пытается объяснить сестрёнке, что это всë бредни, а подарки им в комнаты подкладывают родители. Но она уверенно отпиралась, искренне уверяя в великое чудо Рождества.       — Санта существует!       — Саша, это нерационально! Ну никто не будет бесплатно раздавать детям подарки! Так ещë и вламываться в чужие дома! Саша недовольно надула щëки и отвернулась от брата. Она всего-то хотела спросить, что попросил у Санты братик, а тот снова начал этот спор, что, похоже, никогда у них не утихнет, конечно, пока они не вырастут. А Джон не унимался, желая донести до сестры столь логичную вещь, но обидеть еë он всë же не хотел. Подойдя ближе к Саше, Джон обнял девчушку, что показательно хмыкнула, показывая свою детскую обиду.       — Ну… Хочешь я не буду спать всю ночь, поймаю Санту и этим докажу, что его нет? - хоть Харрис и не хотел еë обидеть, но и отступать от своих убеждений тоже не был намерен.       — Делай, что вздумается, но я не буду в таком участвовать, ведь в этом случае я буду плохим ребёнком, а плохим детям достаëтся только уголь! На этом их небольшой спор закончился, и они вернулись к своим делам: Саша рисовала подарок для родителей, которые наверняка просто закинут его куда подальше в ящик стола, оставляя девочке лишь тихую надежду, что им он понравился, а Джон уткнулся обратно в книги, поглощая новую для себя информацию и параллельно раздумывая над планом того, как именно произвести свою операцию «поимка ложного Санты»! Отпраздновав в кругу «дружной семьи», все улеглись спать, кроме Джона, конечно. Он остался бодрствовать. Включив небольшую настольную лампу, которую он заранее перетащил к кровати, он удобно уселся на кровати, вытащив из тумбы приготовленные заранее снеки, стащенные с кухни, когда мама не видела. Ему нравилось читать, особенно ночью. Ночью всегда приходили гениальные идеи, хотя и нужно было спать, но чаще всего он тайно не спит, ведь считает себя достаточно взрослым в свои одиннадцать. Приготовив ловушки и камеру, спрятанную так, чтобы она показывала именно на дверь, мальчишке оставалось только ждать. Прошло пару часов, а ничего не происходило. Маленький Харрис успел заскучать, а зевота уже стала регулярной. Его жутко клонило в сон, но он пообещал и себе, и сестрёнке, что докажет то, что Санты нет, а значит, он должен держаться до конца! Даже если его об этом и не просили, это дело чести. Прошло ещё немного времени, и глаза Джона начали слипаться. Один раз, ещë, и вот он уже тихо подрëмывает, находясь меж сном и явью, крепко сжимая в руках открытую книжку по квантовой физике. Сон шëл плохо, нервозно, и вот Дейви быстро подрывается на кровати в холодном поту, когда с грохотом из рук упала книга. Прохлопав глазами, Джон что-то слышит в темноте коридора, которая словно смотрит на него в ответ из приоткрытой двери. Слышатся скрип половиц, что-то капающее и тягучий хруст чьих-то костей, разносясь по помещению, словно из коридора шëл какой-то дряхлый старик. Мальчик потëр глаза, щурясь и всматриваясь в темноту, чувствуя, как быстро колотится сердце. Что-то явно приближалось к его комнате и явно не с добрыми намерениями. Звук медленных шагов увеличивался, заставляя чувствовать ком в горле и странное чувство страха на кончиках дрожащих пальцев. Дверь в его комнату медленно открывалась, скрипя и отзываясь в мальчишке странным предвкушением. Раз, два, т…       — Ай! Джон резко спрыгнул с кровати, подбегая к двери, что недавно со всех сил сверлил настороженным взглядом. Перед ним предстало странное существо, похожее на человека, запутанного в сетке, являющейся ловушкой Джона, на тот случай, если кто-то реально придёт. Схватив из кармана небольшой фонарик, Харрис осветил то, что барахталось в сети, пытаясь высвободиться. Это и правда больше походило на странное существо из сказок, чем на человека: на его длинных худощавых конечностях висели тяжёлые кандалы, сама кожа существа словно у утопленника, бледная и чуть вспухшая, ногти длинные, жёлтые, лицо прикрывали тëмные грязные волосы, пахнущие тиной. Джон ненавидел этот запах.       — Т-ты вор? На Санту не похож… - мальчик тыкнул в существо фонариком, явно не желая касаться того руками. Его голос дрожал, а желание закричать или убежать подальше возрастало. Легче было поверить в то, что это просто какой-то фрик, что забрался в их дом, а не монстр…       — Тебя не учили, что тыкать в чужое лицо неприлично? Особенно в первые минуты знакомства… - существо наконец нашло край сетки, выбираясь из лëгкой ловушки. Скинув еë, оно поднялось в полный рост, что достигал потолка, упираясь в него. Оно отряхивало мерзкими длинными пальцам рваную рубаху, грязно-зелëного цвета, от которой также невыносимо пахло тиной и болотом. Кажется, Джона стошнит. Закончив поправляться, монстр впился своими стеклянными глазами в его, мерзко синее лицо исказилось, изображая удивление. Оно не ожидало увидеть перед собой… ребëнка.       — Если не скажешь, к-кто ты, я позову родителей или вызову полицию! - Джон медленно отошëл назад, там, где у него находился его телефон. Его трясло, а чувство тревоги било по гениальному мозгу, навязывая животное чувство страха перед неизведанной опасностью, что ранее было почти незнакомо ему, хотя он чувствовал это лишь однажды…       — Ох, малыш… Не думай, что кто-то откликнется на твои крики, всë же я был достаточно шумным, а никто даже не встал проверить… - существо хрустнуло шеей, поворачивая белки жëлтых глаз на мальчика. Голос этого нечто был хрипящий, срывающийся, словно тот долго кричал, моля о помощи. — Хотя я не думал, что ты настолько мелкий… У тебя необычный страх для ребёнка…       — Я-я не ребёнок! К-кто ты? - Джон ненавидел, когда кто-то называл его ребёнком. Он намного лучше и смышлëнее своих сверстников, так что опускаться на их уровень он не готов! Так ещë это делало высокое нечто, только от запаха которого мальчика выворачивало наизнанку.       — Ох, ну извиняй, малыш… Ну, я твой кошмар… Точнее, тот, кто принял его облик… - существо растерянно осматривало комнату, словно само понимало, что что-то не так. Да… Верно… Джон боялся болот, а точнее, утонуть в нëм, хотя ему казалось, что этот страх он подавил, а осталась только неприязнь. Однажды, в более раннем детстве они с семьёй и их знакомыми поехали в лес, к небольшому озеру, что заросло всякой дрянью. Детей оставили веселиться вместе, пока родители остались наедине со взрослыми, и это было ошибкой. Небольшой мяч, с которым все играли, угодил в воду, что, казалось, была неглубокой, и Джон, считающий себя самым смелым и взрослым, решил достать этот мяч, не желая слушать хныканье ребятни, а особенно своей сестры. Найдя рядом длинную палку и подойдя к краю, мальчик начал подталкивать мяч к себе, чтобы в конечном итоге достать его, но он не знал, что почва рядом была мягкая и рыхлая, отчего она и обвалилась под маленькими ножками, и он упал в ледяную воду, что медленно начала затягивать его всë глубже. Джон брыкался, мельтеша по воде руками и ногами, поднимая со дна или путаясь руками в тине, что липла на одежду и кожу. Двигаться было почти невозможно, и, как назло, штанина зацепилась за что-то, похожее на металлические обломки. Шансы выжить катастрофически уменьшались, а силы убывали. Гениальный не по годам мозг бил тревогу, не в силах придумать даже хоть какой-то план, ощущая, как в лëгкие попадала грязная вода, а нос неимоверно жгло. Почти в ту же минуту, когда парень уже простился с жизнью, его вытащили подоспевшие взрослые, быстро потащившие его в дом, сначала проверив, не наглотался ли он воды. После этого Джон уже ничего не помнил, кроме стойкого запаха тины и болота, а ещë этот неприятный вкус грязи на языке. Даже изображение утопцев в своей любимой игре про кубики он ненавидел, они вызывали в нëм тревогу, а тут это существо, что медленно двигалось к нему, всматриваясь в него своими заплывшими глазами. Перед глазами всë плыло от наворачивающихся слëз, а в горле встал ком.       — Ч-ч-ш-ш, малыш, спокойнее, - монстр опустился перед ним на колени, поднимая перед собой грязные ладони, пытаясь выглядеть безобиднее, но это явно не помогало, только усугубляя положение. Утопленник явно не ожидал того, что получилось. Он ненавидел детей, но не потому что они какие-то мерзкие, а потому что ему их жаль. Он всегда отказывался от работы по пуганию мелких, но сегодня он обманулся тем, что страх был слишком взрослым, а точнее, образ этого страха. Конечно, у детей могут быть подобные страхи, но чаще всего их бракуют из-за нежилая хтони мучить бедных детишек. Хах, даже у монстров есть сердце. Джона трясло, а на глаза наворачивались слёзы. Мерзко, мерзко! Грязно! Истерика стояла в горле, а от отвратительного запаха мутило и кружилась голова. Он не спускал с чудовища взгляд, но вдруг монстр быстро приблизился, хватая пацана в свои мерзкие объятия, отчего тот не сдержался, закричав, однако его рот зажали, прекращая истошный крик… Но как-то слишком быстро мерзкий запах утих, а мальчик больше не чувствовал мерзость холодных и распухших рук. Он даже начал отходить от шока, словно этот кошмар прекратился, толком и не начавшись. От его губ отстала бледная рука, что сейчас выглядела даже по-человечески. Она быстро переместилась на голову мальчика, гладя по вьющимся волосам, по немногу успокаивая недавнюю истерику. Джон ошарашенно отпрянул, смотря теперь на приятного глазу юношу, правда, чутка похожего на него, но всë же отличающегося. Его мерзкое лицо сменилось миловидным, не лишённым мужества, жëлтые белки приобрели полностью чёрный цвет, а неухоженные волосы сейчас были прекрасными вьющимися локонами, из которых торчали острые и тонкие рога. Он всë ещë был слишком высоким, даже может, больше двух метров.       — Прости пацан, я не хотел обижать ребёнка, но работа есть работа, - монстру стало жаль мальчика, и он решил прекратить весь этот цирк. Он не мог устоять перед детскими слезами и даже просто уйти, не успокоив его.       — П-погоди, а почему т-ты-? - Джон сопел, тяжело выговаривая слова. Поняв, что всë закончилось, он быстро принялся вытирать глаза руками, растирая до красноты мокрые от слëз щёки тканью пижамы.       — Не люблю, когда дети плачут, - посидев ещë немного перед парнем, монстр встал на ноги, выпрямившись, чуть разгибая высокое тело. — Ну что, прощай, малыш… И да, на будущее, попроси родителей купить какой-нибудь амулетик, чтобы кошмаров не было. Монстр медленно отошëл к двери, собираясь вновь уйти в темноту коридора и пропасть, но его остановила детская рука, что взялась за ткань его теперь уже белой одежды.       — Монстр… А к-как тебя зовут? - спросил Джон, всë ещë потирая заплаканные глаза, что теперь слипались от усталости. Страх уже ушëл на второе место, а первое гордо занял интерес к странному существу.       — Хах, ладно, малыш, но только в этот раз, - монстр протянул руку к мальчику, вновь гладя того по волосам. — Меня Лололошкой звать, а теперь маленьким детишкам нужно спать и набираться сил. Джон хотел что-то возразить, но не смог, быстро провалившись в сон. Лололошка усмехнулся, подхватив мелкое человеческое тельце и уложил того в кровать, заботливо укутывая в одеяло. Напоследок он осмотрел комнату, подмечая для себя красный огонёк сквозь тюль. Щëлчок, и тот пропал, как и пропала запись. Хах, всë равно ему влетит за то, что он показал себя мальчишке, ну и пусть, сами виноваты, что против его воли к ребëнку послали. На утро Джон всем твердил о каком-то монстре, но никто ему не верил, несмотря на то, что он никогда не врал. Даже сестрëнка посмеялась над этим, ведь монстров не существует. Но Джон же всë видел и снял! Не тут-то было. Вместо записи, был только белый шум и только какие-то двадцать пятые кадры, но ничего дельного…

***

Прошло уже пятнадцать лет с того случая. Ребята выросли и погрязли в тяготе взрослой жизни. Джон уже и забыл о той ситуации. Сейчас он гордо говорил, что ни призраков, ни монстров не существует, но в глубине души постоянно чувствовал, что что-то не так, словно он врал. Вот, вновь канун Рождества, а значит, все семьи собираются вместе, и семья Харрисов не исключение. Мама, как всегда, хозяйничала на кухне, с помощницей наготавливая разной вкуснятины, отец вновь пропадал на работе, а Саша весело украшала новогоднюю ёлку, сортируя сломанные игрушки в отдельный ящик. Из них она обязательно сделает что-то позже, гордо хвастаясь брату и своим ученикам. Джон пришёл поздновато. Он был бы даже рад отпраздновать этот «семейный» праздник у себя в лаборатории, но это бы серьëзно расстроило Сашу, а этого, ой, как не хотелось. Но зато он привëз с собой продукты, что попросили купить его мать и сестра. Быстро скинув мокрое от снега пальто, Харрис младший отнëс пакеты на кухню, выслушивая привычную ругань матери на то, что он опоздал. Ему всë же удалось через какое-то время вырваться из-под материнского взгляда, пока та вновь отвлеклась на готовку, а он шмыгнул в зал, к сестре. Как только Джона увидела Саша, она чуть не сбила его с ног, крепко сжимая в объятьях. Из-за работы, что, как всегда, навалилась перед праздниками, они не могли толком увидеться, что заставляло грустить обоих. За все годы их дружба стала только крепче, и, даже несмотря на все споры в детстве, они остались не разлей вода. Для Саши Джон — самый лучший и заботливый брат, и для братика тоже самое в еë сторону, но только с одним отличием — в том, что она была единственным дорогим для него человеком. Дружить с кем-то ещë он так и не научился, а сестра принимала его таким, какой он есть, и это радовало, ну а у сестрëнки друзей было полно, и Джон был этому только рад, но вот только разбить лицо еë обидчику он всë же мог. Разговорившись, брат и сестра доукрашали гостиную, а после помогли накрыть на стол. Оставалось ещë несколько часов до празднования, и Джон решил пока подняться в свою бывшую детскую. Он давно там не был, даже когда приезжал в другие праздники, он просто уезжал через пару часов, не желая долго сидеть без дела, особенно рядом со своими родителями. Из дома он уехал в шестнадцать лет, ведь учëбу в школе он закончил быстро. А в самый лучший универ его приняли с распростёртыми объятьями, в котором учëба для него также давалась легко, хоть и привыкнуть к новой обстановке было не из простых занятий. Приоткрыв скрипящую от старости дверь, Джон медленно зашëл в комнату, включая свет. Она так и не изменилась. Похоже в ней ничего не делали, только убирая пыль. Личных вещей тут не осталось, он всë забрал ещë при переезде. Хотя… Джон, несмотря на то, что был одет в чистейше белый костюм, опустился на колени, руками забираясь под кровать, где, как он и думал, никто так и не убирался. Среди пыли он нащупал небольшой ящичек, что с радостью вынул, улыбаясь во все зубы. Покрытая пылью и ржавчиной эта маленькая коробочка была тайником Харисса, в котором Джон скрывал все свои маленькие тайны. Присев на голый матрас, Харрис со скрипом открыл еë, даже с каким-то трепетом вглядываясь внутрь. Он совсем не помнил, что там и было, ведь это было так давно… Внутри находились маленькие поделки, камера, которую ему подарил отец на один из день рождений, чертежи и рисунки первых научных изобретений. Это даже мило — то, что Джон все прятал, думая, что их выкрадут, хах. Но то, что он явно не ожидал увидеть, так это небольшой блокнот, что когда-то был его личным дневником. А ведь Дейви был уверен, что потерял его ещë тогда, давно в детстве. Отложив ящик в сторону, парень открыл дневник, медленно листая пожелтевшие от времени странички. Сначала шли обычные и откровенно болезненные для Джона записи, о том, что у него наболело, о том, что его никто не понимает, и о том, какие все вокруг дураки, что шарахаются его. Даже тогда он понимал, что рассказывать о подобных трудностях было некому — никто не послушает и не воспримет всерьёз. Особенно когда тебя считают маленьким гением, кем Джон, конечно, и был, но он всë равно оставался ребенком, как и сейчас. Хотя ему они и не нужны! Он всегда так говорил всем и даже самому себе, в тайне завидуя другим детям, что, даже будучи тупыми и совсем не гениями, те могли быть счастливы… Поток воспоминаний о детстве быстро прекратился, когда он долистал до странно исписанных страниц. Привычно красивый, вычурно ровный почерк сменился на кривой и быстрый, словно писали в спешке. Это был рассказ о странном сне, что ему казался не сном, где сначала был страшный монстр, а после красивый дяденька. Бред, хотя… На удивление, прекрасная память Джона сдала сбой. Он ничего толком не мог вспомнить о том сне, хотя какие-то обрывки вроде были… Это заинтересовало его. В нëм вновь зажёгся тот детский интерес к неизвестному, ведь было ощущение, что он что-то не знал, не понимал… Он продолжил листать записи собственных детских рассуждений, что пытались построить полноценное расследование. Джон не верил своим глазам, когда увидел надписи о демонах, монстрах и кошмарах в мифологии. Почему-то этот эпизод его жизни он благополучно забыл и даже сейчас не особо верил в то, что это писал именно он, но даже в записях маленький Джон заметил, что память о той ночи начала пропадать. Следующие записи были как предыдущие, и больше тот сон не упоминался, странно… Парень ещë раз пролистал блокнот, но из нового подчеркнул только рисунки и упоминания съëмки на камеру. На рисунках было несколько изображений болотного монстра, а также парня, что явно кучу раз перерисовывали, не помня точный образ. Следующее, что он хотел посмотреть, это была камера, но его отвлекли. Саша кричала с зала, что уже пора спускаться и что приехал отец. Тяжело вздохнув, Джон всë положил на место, спускаясь. На всякий случай он прихватил блокнот и камеру с собой, положив всë в карманы своего пальто, когда смог добраться до коридора. Несколько следующих часов вся семья Харрисов праздновала, если это так можно было назвать. Больше всего общались мама и Саша, говоря о работе, будущем, детях и подобном. Отец молчал, поедая горячую еду, а Джон лишь кивал, иногда что-то говоря и попивая вино из бокала. Сейчас — под пристальным отцовским взглядом — есть точно не хотелось, а мысли всë уходили к тем рисункам, на которых было изображено симпатичное лицо, что было ему словно и знакомо, и незнакомо вовсе. Как только праздник закончился, Дейви поспешил уйти, слушая грустные просьбы сестры остаться наподольше, но он только и смог пообещать встретиться с ней на следующей неделе и уйти, так и не перекинувшись и словом с отцом, что также не тянулся к сыну, игнорируя того. Снегопад так и не прекратился, густыми хлопьями засыпая дорогу. Вдалеке слышались хлопки фейерверков, а Джон ехал в машине, желая поскорее приехать к себе домой, что находился в другой части города. На удивление, привычное отвращение после семейных посиделок, было заменено на любопытство, аж такое, которое он ощущал только в детстве. Припарковав в гараже машину, Харрис, не переодеваясь и не включая свет, шмыгнул в кабинет, подключая небольшую камеру к ноутбуку, оцифровывая старые записи. А пока он мог и в душ сходить, и кофе налить, всë равно придëтся ждать. В его доме было тихо и пусто. Стены тëмно-серые, а мебель в минималистичном стиле. После переезда в этот дом он что-то менял только в спальне и в кабинете, ну а также переделал подвал под лабораторию. Даже несмотря на то, что он всë сортирует и убирает, везде «лежали» книги, склянки и записи. Для него весь дом — это рабочая зона, а небольшой бардак на рабочем месте приемлем. Вернувшись в кабинет уже в домашней одежде и с кофе, Джон сел за ноут, что уже слегка перегрелся, а на экране он увидел необычную среди всех остальных запись. На еë обложке среди помех красовался странный символ, а сам файл был поломан. Закинув видео в специальную программу, учëный начал рыскать что-то похожее на этот символ, но наткнулся только на сайт каких-то уфологов. Там была даже отдельная статья о различных знаках. Закатив глаза, Джон всë же пролистал еë, найдя подходящий… Хм, как тут написано, «этот знак значит скрытую информацию». Неужто мистика и до электроники добралась? Хах… Кто бы узнал из его знакомых, чем он сейчас занимается, не поверил бы. Подавляя желание уже всë бросить из-за дикости и ненаучности, Харрис вернулся к записи. Как и ожидалось, восстановить еë не удалось, но вынуть хоть какие-то данные и скрины получилось. Среди них был тот самый скрин, что и был на обложке, а также фото в помехах. На нëм была изображена его комната, а точнее, дверь и тëмный коридор. Что-то ещë посередине, но разобрать было трудно. Фото было слишком тëмным! Зайдя в фотошоп и поиграв с настройками, парню удалось увидеть то, что было изображено там… Это был тот самый парень с рисунков! Точнее, он так предполагал. Джон начинает вспоминать ту ночь всë лучше. Да, сначала он хотел доказать что-то сестре, поэтому всю ночь не спал, а после начался кошмар… Перед ним появилось страшное чудовище, что перепугало его, а после оно превратилось в привлекательное существо… Вроде оно было очень высоким, кожа была бледной, а лицо… Он не может вспомнить, только то, что оно было красивым, как у ангела, а глаза… Глаза необычные, да. На фото толком ничего не увидеть из-за помех, только очертания тела, а лицо словно специально решили скрыть. Всю оставшуюся праздничную ночь Джон проводил мозговой штурм, пытаясь вспомнить что-то ещë, но все попытки выходили боком. Пошурудив ещë раз интернет, он порядком устал, кофе закончился, а желудок болезненно ныл. Всë же нормально поесть у родителей он так и не соизволил. Да и размять тело стоило. До кухни Джон добрался быстро, на ходу прокрутив колесо и сделав ещë несколько упражнений для затëкших мышц. Только жаль, кружку забыл, ну ничего, у него ещë есть. Открыв ящик для посуды, Дейви потянулся за кружкой, как вдруг его взгляд зацепился за лоток для столовых приборов. Ложка… Что-то напоминало ему она… Ло-лож-ж-жка? Лошка… Лоло… Лололошка… Лололошка! От неожиданности Джон забыл, зачем он пришëл, но главное — это то, что он вспомнил! Имя того монстра! Лололошка! Странное, конечно, но всë же невежливо осуждать других существ за имя, ведь тот не человек даже. Парень от радости встал на руки, думая, что делать дальше. Так, наверное, ещë нужно всë пошерстить по интернету, заглянуть оцифрованные книги и… Живот скрутило от боли. Нц, кофе и алкоголь на голодный желудок не самое приятное. Встав на ноги, Харрис пошëл к холодильнику, вытаскивая что-то из оставшейся еды, что он уже сегодня заказывал перед работой, но так и не съел. Кинув всë в микроволновку, он нарезал пару овощей и фруктов, а также наконец взял кружку и заварил кофе. М-м-м, можно возвращаться, за работу. Перенести ноутбук и записи в зал, что был совмещëн с кухней, не составило труда. Всë же он часто ел за работой, но одним из его обещаний себе было не есть в кабинете или лаборатории, так что часто он просто не ел, предпочитая лëгкие перекусы или чисто кофеин. Уже съев половину и допив почти весь кофе, он так ничего и не отыскал, даже зная теперь имя этого… не пойми чего. Байки и мифологические рассказы смещались, а книги, что могли бы ему помочь, были или утеряны или хранились в музеях. Всë это неимоверно злило. Джон ненавидел что-то не знать, особенно если это связано с ним. И даже притворится, что ничего не было, и жить, как прежде, он не может. Не в его стиле. Стоя на руках, он думал. Предполагал, где может взять информацию, знакомых мифологистов и есть ли они у него, где бы он мог купить книг и куда поехать на их поиски…       — Кто же ты такой?.. Лололошка… - произнëс, не замечая этого, вслух Джон, с закрытыми глазами продолжая медитировать.       — Обычный кошмар, молодой просто. Джон от неожиданности завалился назад, больно падая на задницу. Он ошарашенно взглянул вбок, где и был источник звука, замечая, как длинное существо склонилось перед его ноутбуком, пытаясь стащить с его тарелки дольку помидора, после быстро положив еë в рот и довольно прожевав.       — Чего смотришь, совсем не помнишь как я выгляжу? Хотя… Предполагал, что ты вообще меня и не вспомнишь, малыш, - Лололошка сполз со стула, становясь во весь рост, что достигал потолка. Да, находится в этом измерении с его-то ростом было той ещë проблемой, что отозвалась болью в ногах.       — Джон. Моë имя — Джон Дейви Харрис! - поднявшись на ноги, он поклонился, не спуская глаз с существа, что, если бы не глаза и рожки, выглядело бы совсем как ангел. Такой красивый, хоть и худой. Приблизившись к тому, Джон взял его за руку, оставляя на тыльной стороне ладони лëгкий поцелуй, смущая Ло.       — Воу, полегче, - Лололошка отнял руку, тяжело отшатнувшись назад. — Ты, похоже, сильно подрос, хах… Теперь они оба пялились друг на друга, всматриваясь в симпатичные черты лица. Они встретились вновь, но что теперь? А теперь Джон пылал идеей изучить его, узнать о нëм больше и о том, кто он такой, что он может и как устроен «его мир». Лололошку же уже давно интересовал человеческий мир и люди, в особенности этот парень, с ярко-оранжевыми глазами, хотя могло бы показаться в темноте комнаты, что они просто карии. Тот не был похож на типичных людей. Лололошке казалось это может быть его шанс! Шанс на проводника в человеческий мир! Да, его работа позволяла приникать сюда, в мир людей, но не более чем на пару часов, а если задержится, то постоянно получал огромный штрафы! Но была лазейка, если кто-то из людей сам позовёт его, но там было слишком много «но», которые Джон благополучно обошел! Ночь не задалась. Джон спрашивал кучу вопросов и даже пару раз пытался пощупать Лололошку, на что тот сбежал, стыдливо и жалостно, не зная даже как ответить на вопросы и толком не понимая что именно от него хотят. Но новая их встреча произошла на утро следующего дня. Харрис сейчас еще спал, когда возле него появился Лололошка, сжимая в руках какую-то книгу.       — П-привет? - Лололошка, не ожидавший, что так поздно парень будет спать, наклонился над ним, вглядываясь в нахмуренные черты лица.       — У вас принято заваливаться, когда не попадя? - Джон, стараясь скрыть злобу, взглянул на часы. Три часа ночи и тридцать три минуты. Прекрасно! Он хотел что-то ещë сказать, возможно начать лекцию или ругань, но, как только увидел в чужих руках книгу, плохое настроение и усталость растворились. Опа.       — Я не знал, что ты ещë спишь и… Я принëс книгу из нашего мира… Вот, - Ло протянул ему тяжëлую книгу в кожаном переплёте. Она была украшена чëрными линиями, пульсирующими, словно живыми, похожими на корни деревьев. — Мне немного неловко, что я тогда сбежал, так что показалось, что наша книга сможет загладить это... Джон с радостью взял книгу, чувствуя от прикосновения к ней жгучий холод, но даже так ему это не помешало открыть еë, и вот… Он ни черта не понимает язык, на котором она была написана! Лололошка словно прочитал это на чужом лице и шлëпнул ладонью по своему лбу.       — Прости, совсем забыл о том, что это не человеческий язык… Но если хочешь, я могу почитать тебе еë или обучить языку! - Лололошка перехватил книгу, чуть смущëнный своей оплошностью.       — Это было бы замечательно! Так и началось их совместное обучение. Джон быстро запоминал чуждый ему язык, а Лололошка взамен потихоньку изучал человеческий быт, особенно наслаждаясь едой. Для Джона это даже было мило — то, как это высокое подобие человека изучало его книги, смотрело, как он готовит или проводит новый научный эксперимент. Их встречи были каждый день, порой, приходя с работы, Джон даже замечал, что существо уже дожидалось его. А он был рад вновь учить язык существа, а взамен после покажет что-то новое из его мира, скучного, человеческого. Они сближались, не замечая этого. Интерес к мистицизму и к странным событиям детства сменились интересом к существу, но не в научном смысле, а личном. И месяца не прошло, а человек уже не мог представить, что садится ужинать без этого существа, что всегда так мило восхищалось его стряпнëй и так ласково объясняло об особенностях его расы. Теперь он уже не может представить, как ложится спать один, без Лололошки, что, свернувшись, лежит рядом и гладит того по голове, рассказывая истории из прошлого. Надо бы кровать побольше купить… Лололошка поверить не мог, что вновь и вновь идëт против своих обязанностей, сильнее спутывая свою судьбу с этим странным человечком, что хоть и груб на слова, но так заботлив. Джон был милым, часто делал ему комплименты, ругал за то, что тот неаккуратен, когда тот нечаянно разбивал очередную колбу, но всегда заботливо перевязывал ему раны, правда, в первый раз странно смотря на его чëрную кровь. В один из таких дней Харрис рассказывал ему о культуре, а особенно о фильмах, а Ло с воодушевлением хотел увидеть, что это, и Джон согласился. За окном была сильная метель. Ветер завывал, чуть пугая кошмарное существо. Хотя это назвать страхом он не мог, так только казалось с непривычки, всë же быть так долго на земле и видеть такую погоду было для него впервые. Джон приготовил разные вкусняшки, больше, конечно, фруктов, но и немного шоколада, на который у существа была необычайно яркая реакция. Они присели перед телевизором, близко прижавшись друг к другу, находясь под одним одеялом. Лололошке тепло не нужно, он почти не чувствует перепадов температур, но ему нравилось быть так близко к Джону, пытающемуся показать, что это совсем не по его воли и он сам этого не хочет, хотя явно притворяется, типа случайно приближаясь ещë больше, когда включил на экране старенький фильм, романтику. Самое то, чтобы добиться нужной атмосферы, да и просто для первого просмотра. Ло заворожено смотрит на экран, удивлëнный кинематографу, хоть уже достаточно много слышал о нëм от Джона. Сам парень на экран не глядел, больше наблюдая за увлечëнным существом, что, чуть сгорбившись, с удивлением смотрело на экран, постоянно что-то комментируя и спрашивая у него. А он отвечал, зависая в своих мыслях. В руках он теребил волосы Ло-шки, закручивая и распрямляя их между пальцев. Они были довольно мягкими, но расчесать их стоило. Вот, опустив наконец бедный локон волос, рука переместилась на спину, медленно гладя. Ло встрепенулся, чувствуя мурашки от внезапных приятных касаний. Он с интересом перевëл взгляд с фильма на Джона, что уже также смотрел на него, чего-то ожидая. Встретив взгляд напротив, Харрис лишь улыбнулся и, прикрыв глаза, медленно перевëл руку на ногу. Сначала медленные, почти невинные поглаживания по внешней стороне запросто переросли в что-то более взрослое, перемещаясь на внутреннюю часть.       — Джон… - Лололошка чуть смущëнно посмотрел сначала на чужую руку, что сразу же остановилась, а после на лицо парня.       — Мне убрать руку? - остановив фильм с помощью пульта, Дейви посмотрел на потемневшее от смущения лицо сверху.       — Нет! То есть, я могу… Кое-что сделать? - существо закинуло ноги полностью на диванчик, поворачиваясь всем телом к человеку.       — Да. Лололошка наклонился, опираясь рукой о спинку дивана. Джон уже понял, что от него хотят, и приблизился ещë, но давая сделать основной шаг самому существу. Громко сглотнув, Ло наконец накрыл его губы своими, впервые кого-то целуя. Джон же, словно только этого и ждал, обхватил руками шею напротив, впиваясь более влажным и требовательным поцелуем. Углубив его, Харрис проник в чужой рот языком, наблюдая за реакцией существа, что почти невинно пыталось подражать его действиям, отвечая.       — Лололошка, - Джон тяжело дышал, притягивая существо к себе ближе, — я… Ты хочешь переспать со мной? Хотя нет, я хочу не только этого. Я хочу, чтобы ты был со мной, жил со мной, спал рядом, чтобы ты был частью меня и моей жизни.       — Я… я хочу… Тоже быть с тобой! Очередной поцелуй, и Джон меняет их местами. Теперь он сверху, прижимает Ло к дивану, руками проходясь по изгибам тела, пока тот льнëт ближе, вцепляясь пальцами в напряжëнные плечи. Они вновь целуются, нежно, медленно, чувствительно — так, как до этого у Джона ещë не было. Холодное тело напротив хотелось согреть, прижать ближе, защитить и носить на руках, уберегая от неуклюжих падений. Ло млеет, прогибаясь под горячими руками, что осторожно стягивали с него одежду, стараясь не напугать. Существо неуклюже цепляется за края футболки, стягивая еë с человека, что помог, приподнимая руки над собой, а после вновь впился мягкими губами в губы Ло, утопая в желании полностью расцеловать сейчас столь милое в смущении лицо, что старались прикрыть, но ему не давали, сплетая их пальцы вместе. Первый стон со стороны Ло сорвался, как только на его грудь опустились руки, сжимая и поглаживая небольшие бусинки сосков, распаляя возбуждение как и Джона, так и Лололошки. Их сжали в пальцах, чуть оттягивая, после отпуская и повторяя это вновь. Ло хныкал, чувствуя что-то подобное впервые, в стыдливом смущении стараясь не смотреть вниз, но ему не дают, вновь целуя, не желая, чтобы в такой момент тот отворачивался. Первая их близость должна нравиться им обоим.       — Если будет неприятно, скажи мне, - хрипло говорит Джон, оставляя на стройной шее поцелуй, ещë один оставляя на выпирающих ключицах, а затем и небольшой засос, что расцвëл черным цветом на бледной коже, ярко выделяясь, словно бутон на снегу. Руками Джон стянул оставшуюся одежду с нижней части тела существа, оставляя на ногах лишь бинты, чуть слезавшие из-за постоянного трения о диван, от смущения и дрожи. Оторвавшись от столь желанного тела, Дейви забрался под кофейный столик, где у него была припрятана смазка. Он купил еë недавно, но сейчас это не так важно, особенно когда под тобой тяжело дышат, сгорая от возбуждения, а твое тело отвечает взаимностью. Джон закинул длинные ноги себе на плечи, влажными от смазки пальцами оглаживая сжимающийся сфинктер. Лололошка тяжело дышит, закидывая голову назад, от всего хотелось просто взвыть, а они ещë толком не начали. Длинные рога Ло вжимались в диван, оставляя дырки и прорехи в нем.       — Молодец, всë хорошо, расслабься… Джон успокаивающе гладил по бедру, проникая в чужое тело первым пальцем. Анатомия Лололошки почти не отличалась, исключением были внутренние органы, а половые те же, что и у людей, но изучением этого он займëтся позже, а теперь… Он медленно вставляет и второй, растягивая податливые стенки внутри, что были чуть теплее кожи Лололошки. Само существо постанывало, одной из рук впившись в диван, а другой прикрывая рот, с которого то и дело срывались стоны. Как только в Ло было три пальца, он больше не мог, стыдливо толкаясь им навстречу, жмуря глаза, хотя он и так догадывался о довольном лице Джона.       — Не нужно, - руку от рта такого смущëнного сейчас монстра нежно убрали, прижимая к дивану. — Я хочу слушать тебя. То, как тебе нравится, что я внутри. Лололошка хочет взвыть, чувствуя, как к нему приставили твëрдый и горячий член, проникая внутрь. Джон медленно двигается вперëд, как только Ло перестал его сжимать. Как же хорошо. Хорошо обоим. Лололошка громко стонет, распахивая от удивления глаза, когда от очередного толчка его прошибает от удовольствия, отдаваясь тянущимся внизу живота возбуждением. Джон хмыкает, понимая, что его догадка верна, и толкается туда вновь, срывая с чужого рта очередной стон. Харрис двигается быстрее, самолично постанывая от удовольствия, упиваясь прекрасной картиной сексуального Лололошки — нечеловеческого существа, что так открыто и смущëнно стонет под ним, прося быть быстрее, срываясь уже на крик. Он криво улыбается, не в силах насамоупивания, движется быстрее, сплетаясь одной из рук с рукой Лололошки, что стонет громче, находясь на пике удовольствия. Джон хвалит, гладит свободной рукой по бëдрам. Монстр на грани, чувствуя, что скоро что-то произойдëт, и он лишь может звать Харриса по имени, сжимая его член внутри, полностью чувствуя его там и как двигаются. Он выгибается, заканчивая себе на живот, пачкая его сероватой спермой. Он стонет громче, когда его человек ускоряется, заканчивая внутрь, заполняя горячим и вязким семенем, обжигая изнутри. Джон медленно выходит, пытаясь отдышатся. Он хвалит Ло-шку, вновь целуя его напоследок, перед тем как встать. Ему ужасно хочется пить.

***

      — Джон! Тебе уже двадцать семь! В твоëм возрасте семью заводят, детей, а ты… Только на работе и дома, даже со своей девушкой не знакомишь!       — Да-да, мам, я подумаю над этим, но теперь мне нужно домой, работать. Пока. Да уж… Это уже достает. Напоминание от мамы о внуках и женитьбе уже бесят. Но придëтся с этим свыкнутся и ей, и Джону, ведь тот не собирается заводить семью в традиционном смысле… Он быстро заходит в магазин, покупая нужные продукты, и спешит к себе домой. Он так устал от работы, так ещë и этот разговор ужасно его извел, но он знает, что, как только он придëт домой, ему станет легче.       — Я дома! - с радостью произносит Дейви, снимая с себя верхнюю одежду, и не может сдержать улыбки, когда слышит чужие неторопливые шаги.       — Джон! - Лололошка крепко обнял его, как только тот вышел из коридора. Теперь это их «семейная» традиция, что Лололошка встречает его после работы, а после они вместе готовят.       — Погоди, красотка… - Джон взялся за чужую руку, смотря на свежие пластыри на пальцах. — Только не говори, что ты вновь готовил сам?       — Но я правда уже научился! Я даже ничего не спалил и готовил точно по рецепту! - Лололошка улыбнулся, становясь во весь рост, а после потянул человека на кухню, желая похвастаться своими успехами. Ужин и правда получился хорошим, хоть немного и пересолëнным, но об этом Харрис умолчал, нахваливая Ло-шика, что лишь сильнее смущался от его слов. После ужина они обязательно пойдут вместе в ванну, а после и в кровать, подолгу лежа вместе, где там и заснут, тепло обнимаясь до самого утра.