О разговорах на балконе.

      Дима даже не знал, зачем пошел туда. Когда одноклассник позвал его на день рождения, было абсолютно ясно, что там будет алкоголь и куча незнакомых людей, потому что, ну, это Рома — один из самых популярных людей школы, самый популярный из 8 параллели, звезда класса, бабник и вообще не самый приятный человек, по мнению Димы. Хоть он и не был каким-то изгоем или объектом постоянных насмешек в классе, всё равно Дубину казалось, что его позвали чисто поржать над ним. Да он бы и сам над собой поржал — невысокий, щуплый, в очках, отличник, почти ни с кем из класса не общается. А тут на те — приходи, значит, туда-то к восьми часам вечера, др отмечать. Он сначала и не поверил, что к нему обращаются.        Но всё же он пошел. Надел джинсы и самую нешкольную рубашку, отпросился у матери, сказав, что ночует у друга и пошел. Даже отложил домашнее задание по химии, даже принес какой-то торт в подарок. В глубине души он надеялся, что там не будет слишком много незнакомых людей.       Дверь открыла девушка с параллели, имени которой он не знал. Она была не пьяна и относительно прилично одета, и Дубин уж решил, что всё не так уж плохо. Квартира оказалась двушкой с обычным советским ремонтом, в комнате лежали какие-то закуски типо чипсов. Он быстро поздравил именинника и ушёл разговаривать со знакомым с параллельного класса.       К девяти парень понял, что рано радовался. Квартира наполнилась незнакомыми людьми и большая часть была старше него. Они приносили алкоголь и на кухне стояло столько бутылок, сколько Дима, кажется, не видел за всю жизнь. Инстинкт самосохранения требовал уходить, но он решил сидеть. Уйти он всегда успеет, а хоть раз действительно попробовать побыть нормальным подростком, общающимся с людьми и творящим всякую дичь, с девизом «зато будет, что вспомнить» — навряд-ли.       Когда на часах было около десяти, гостиная была забита людьми. Играла популярная и, по мнению, Димы, ужасная музыка, откуда-то появился светящийся диско-шар, уже подвыпившие парни и девушки танцевали, общались. Один раз он отправился искать туалет, и в коридоре заметил девушку с парнем, чей поцелуй уже перерастал в абсолютно бесстыдную прелюдию. Пару раз парень предпринимал попытки поговорить с кем-то, но почему-то каждый, с кем бы он не начал разговор, считал своим долгом напоить его.       Твёрдое обещание себе не пить сегодня постепенно крошилось и, после уговоров, Дима выпил пива из пластикового стаканчика. Вкус ему не понравился, запах тем более. Через несколько минут сидения в углу и наблюдения за людьми, ему стало плохо. Казалось, что если он сейчас срочно что-то не поменяет, стены сплющатся, как в программах на телевизоре, и Дима останется между ними. Пару минут поспорив с собой, он решил, что выйти на балкон и подышать будет хорошей идеей.       Как бы не так. На незастекленном балконе курил угрожающей наружности старшеклассник (а может и студент), выше самого Димы на голову и, видимо, подвыпивший. Но отступать было уже некуда, так что, собрав волю в кулак, он закрыл за собой балконную дверь и опёрся на перила, пытаясь каким-то образом дышать не сигаретным дымом. Выходило не очень. Когда, смирившись со своей судьбой, парень собирался уходить, старшеклассник вдруг заговорил:        — Что, тоже там сидеть не можешь? — он стряхнул пепел вниз и повернулся к Диме, на что тот на пару секунд растерялся       — Ну да, я… Там странно и душно– он стал теребить рукав, придумывая в голове план отступления       — Скорее страшно. Вместо того, чтоб делать что-то полезное для страны, для общества, да хоть для себя, они ходят по впискам, бухают и не думают о последствиях. «Живём один раз», «Зато будет, что вспомнить» — да бред всё это! Отмазки, чтоб жизнь пропивать и ничего не делать. — парень резко затих и снова отвернулся к окну, — да кому я говорю.       — А ты почему пришёл? — Дима почувствовал себя загипнотизированным.       — Друг позвал. «Там нормально будет, не так, как везде» — говорил. Ещё бы. Да и друг хороший, выручает часто, не мог отказать.       — Меня тоже… друг. Даже не друг, одноклассник. Не знаю, зачем, мы с ним классе в 5 разговаривали.       — Я знаю. Потому что они и сами жить адекватно, пользу приносить не могут, так и не хотят, чтоб другие приносили. Вот ты как считаешь, а?       — Я… Да, наверное. Если честно, я и не задумывался. Всегда почему-то казалось, что если ты не как другие подростки, значит какой-то неправильный. Думал, вот приду хоть раз и пойму, что вообще делают «нормальные» подростки. Кажется, так и не понял.       — Задумайся теперь. — сигарета кончилась и, за отсутствием пепельницы, незнакомец затушил ее и кинул вниз. — Хуйня всё это. То, что ты пьешь и по впискам шатаешься, не делает тебя нормальным. Нормальным тебя делает желание помогать, а желание «быть как все сверстники или кто там еще» делает тебя только придурком, который не умеет думать своей головой, а только пытается заслужить одобрение людей. И ладно, если это хорошие люди, но здесь…       — А мне кажется, что желание «быть как все» часто рождается из-за людей вокруг. Не таких как все травят и не принимают.       — Так надо же быть сильнее этого. Вот знаешь, что твой путь правильный, так и иди по нему, и какая разница, что там говорят. — старшеклассник достал из кармана пачку сигарет и вытащил одну. Потом обернулся на Диму. — Будешь?       — Я… — НЕТ, ДИМА, СКАЖИ НЕТ, — Я попробую, если ты не против.       Собеседник улыбнулся и плохо соображающий мозг Димы решил, что это самое красивое, что он видел за сегодня.       — Не курил раньше? Ну попробуй, — он протянул Диме сигарету — не заигрывайся только, а то сигареты, знаешь ли, тот ещё яд. Дима взял ее большим и указательным пальцем:       — А ты чтож тогда куришь?       — Жизнь такая. — он взял руку Димы и переставил сигарету между указательным и средним пальцем.       — Так удобнее будет. Теперь между губами зажми.        Дима, как заколдованный, выполнял всё, что ему говорили.       — Ага… щас, подожди.        Парень поднес зажигалку к сигарете и поджег, придерживая голову Димы и тот почувствовал жар, приливший к лицу и списанный им же на огонь от зажигалки. И что, что он был всего пару мгновений?        — Теперь вдохни. Только не силь-       Дима резко закашлялся, по лёгким резануло, а голова закружилась. Сигарета выпала с балкона вниз. Парень напротив по-доброму (если спросить Диму) засмеялся.       — Прокашляйся, прокашляйся. — он улыбнулся и выпрямился. — Куда ж ты сразу в лёгкие-то? Первый раз только в рот вдыхать надо.        — Да я откуда знал — Диму, наконец, отпустило, и он поднялся, посмотрела на собеседника.        — Ну всё-всё, ладно. — Он усмехнулся и похлопал его по плечу.       — Теперь знать будешь, для общего развития полезно. Хотя не знаю, чему там в 5 классе сейчас учат…       — Эй! Я в восьмом так-то!       — Ох, научил малолетку на свою голову — парень драматично вздохнул и схватился за голову, но Дима видел, что он сдерживает улыбку.       — А сам в 10, да?       — Обижаешь. Первый курс Санкт-Петербугского университета Министерства внутренних дел РФ — парень встал по стойке смирно, нахлобучил на голову непонятно откуда взявшуюся фуражку и отдал честь. Дима повторил, но студент не одобрил — дурачок, к пустой голове честь нельзя отдавать. — Он снял с себя фуражку и надел Дубину. — Вот, так-то лучше! Зовут-то тебя как?       — Дима. Дубин.       — Ну что, лейтенант Дмитрий Дубин, майор Гром будет вас ждать на службе!       — Прям майор? — Дима усмехнулся       — Конечно майор. И даже больше, это минимум — Гром, такая фамилия была у парня, если Дима всё верно понял, сел на пол, оперевшись на холодную стену, рядом сразу же сел сам Дубин, и показал на небо — вот такие у меня звёздочки будут на погонах. Ну хотя знаешь, это ведь не решает.        Дима посмотрел на небо, но звёзд не было. Хотя может, подвыпивший Гром и видел их. Для него же сейчас существовала только одна звезда, сидевшая рядом.       — Даа, Дима, не решает… Главное хорошим человеком быть и хотеть добро делать. — Гром достал ещё сигарету и закурил. — Хотя тут тоже как посмотреть. Вот у меня знаешь, отец был. Так он тоже в полиции работал. Хороший, наверное. Всегда на работе, в выходные после одного звонка — он уже не дома. Я так обижался, знаешь. Думал «что, больше некому ловить придурков всяких? Так сложно с сыном время провести?». Ругался даже, он только отмахивался, мол, прости, Игорёк, работа. А сейчас понимаю — может, и некому. Его тоже понять можно. Я это только после его смерти понял. После смерти простил только. — парень горько усмехнулся — Хотя до сих пор обидно, если честно. – Игорь замолчал, затянувшись. – А у тебя как с отцом?        — Ну как… Никак, в общем. Он нас с матерью и сестрой бросил. За хлебом ушел, и поминай, как звали. Я, знаешь, его искать пытался. И до сих пор пытаюсь, но кажется, это бесполезно. Раз я не нужен ему, зачем он мне? А всё равно ищу. Глупо, да?       — Не глупо. Ты вообще парень не глупый. Это он последний мудак, если бросил вас. Я б тебе сказал бросить поиски, да только твоё это дело. Может, и выйдет что толковое.       Игорь замолчал. Дима тоже ничего не говорил. Гром передал сигарету Диме, и тот, даже не задумываясь, взял. Так они и сидели в тишине, на холодном полу балкона, с одной сигаретой на двоих, смотря в беззвездное небо. Из квартиры приглушённо доносилась музыка, но это всё будто было из другой вселенной. Были только они на холодном полу балкона, и это ощущалось так естественно, так правильно, как будто на этом и должно быть логическое завершение всего.

***

      Дима проснулся на плече у Игоря, когда тот аккуратно потряс его, встал и потянулся. Никто не знал, сколько прошло времени, но на горизонте уже светлело, а из квартиры не было слышно музыки. Резко стало холодно. И пусть.        — Ну ты это, давай, береги себя — Гром улыбнулся и открыл балконную дверь. Дима понял, что если ничего не сделает сейчас, то уже никогда.        — Игорь, стой! — парень обернулся — может дашь свой номер там или что-нибудь… Игорь удивлённо посмотрел на Диму:       — Зачем? Дубин открыл рот, чтобы что-то сказать, но не знал. Действительно, зачем.       — Ну как… Чтоб э, не потеряться… Написать, если что… Гром усмехнулся, но всё же сказал:       — Ну записывай, потеряшка       Фуражка так и осталась на нём.

***

      Дима пришел домой утром. Всё казалось нереальным, как будто он до сих пор спит и не было никакой вечеринки, никаких разговоров, никаких сигарет, никакого Игоря.        Разбираться в себе нет желания, думать о чём-либо вообще нет желания. Сон не шёл. Оставшийся день парень пролежал на кровати, уставившись в потолок. А на следующее утро Дима проснулся с чётким пониманием: он попал. Провалился в Игоря, утонул по уши, влюбился.        Дубин долго придумывал повод написать Игорю, но повода так и не нашлось, так что он просто вытащил телефон и нашел номер Игоря. Не найдя его ни в одной соцсети и слишком опасаясь звонить, он написал смс. «привет, Игорь! это Дима. А с тобой что, только по смс связаться можно? :)» и спрятал телефон под подушку, будто если он останется в руках, то взорвется. Чтож, через пару часов ответа так и не было, телефон не взорвался, да и вообще ничего не поменялось, кроме стрелок на часах и положения солнца в небе. Дима уже ложился спать, когда ответ, наконец, пришел. «Какие люди! А нафига мне ещё что-то? Только тупеешь.»       Дима не знал, что писать ещё. Стоит ли вообще писать? Он точно не навязывается?       Но ответил что-то глупое. А потом написал ещё. И на следующий день, и потом, и через неделю. Он искал любой повод написать Игорю, незаметно тратя все деньги на смс-сообщения, но важны ли были деньги? Нет.       Гром почему-то каждый раз отвечал. Да, игнорировал по несколько часов, но отвечал, а иногда даже сам писал! Дима ни за что не позволял надумывать лишнего и на что-либо надеяться, но каждый раз сгорал от картинок, подкидываемых воображением посреди ночи, в которых даже не было ничего похабного. Каждый раз вбивал себе «Хватит, хватит, хватит, мы живём в России, Игорь нормальный, он не такой» и каждый раз снова позволял себе писать Грому и фантазировать по ночам. Сестра и мать подкалывали, мол, подружку себе нашёл? Но Диме было без разницы, он общается с самым лучшим в мире человеком.       А однажды, посреди ночи, Дима не выдержал. Он решил признаться, и будь что будет. Игорь же хороший, он точно поймёт и простит. Прямо говорить было всё также страшно, так что он отправил лишь намёк, завуалированный, но как для Дубина — слишком прямой. И стал ждать.       Ответа не было час, два, наступил вечер, а ответа не было. Дима клял себя на чём свет стоял, метался «понял или не понял, или просто не может ответить?», пока на утро не пришло сообщение. «Дим, давай встретимся?» И всё! Дима ответил сразу же, согласился конечно, потому что даже если его побьет Игорь Гром, он услышит лишь последние два слова. И снова стал ждать, мечась из угла в угол от нетерпения. Но ответа не было снова. На этот раз его не было ни вечером, ни на утро, ни через день, ни через два, ни через неделю.        «Всё понял и решил отстраниться? Что-то случилось?» и так далее, и так далее, не находя себе места абсолютно нигде. Дима был готов в любой момент сорваться с места и поехать на другой конец города в академию МВД, но чтобы это дало?       Через ещё две недели он всё-таки сорвался. Но дальше порога его не пустили, а на вопросы старая тётка-вахтёрша отмахивались, а потом и вовсе выгнала Диму. Было обидно. Обидно до скрипа зубов, до отпечатков ногтей на тыльной стороне ладони, до искусанных губ, до опухших от слёз глаз, до порезов по всему телу в попытке заглушить боль, до закапывания себя в учёбе.       Через три месяца он смирился. Всё, что осталось ему от Игоря — фуражка и наспех нацарапанный на каком-то клочке бумаги номер телефона под чехлом — самые дорогие вещи в мире. И Дима берёг их. Берёг так, как не берёг собственную жизнь. Сам не заметил, как накричал на ребенка друзей родителей, что достал фуражку «поиграть». Было стыдно, но он не знал, что с собой поделать.       Дима смирился. Он отпустил. Он повторял это себе каждый день, как мантру. Может, она даже работала. И точно не из-за Игоря он закончил школу с отличием, точно не из-за Игоря ни разу не пил алкоголь, точно не из-за Игоря стал заниматься спортом, точно не из-за Игоря оборачивался на каждого прохожего в кожанке. И в академию МВД он поступил только из-за того, что хотел помогать людям, а не из-за Игоря.

***

      А потом случилось то, что случилось. Дима попал в один из огромного количества полицейских участков Санкт-Петербурга. Выслушав монолог о ссыкунах и собаках, Дима увидел мужчину, вызванного к Прокопенко и на увольнение которого все ставили, и нет, нет, нет, это не может быть тот самый Гром, мало ли сколько Громов в Петербурге! Но он вышел из кабинета, поймал взгляд Димы и тот застыл. Это не мог быть никто другой.