No time to get distracted / Нет времени отвлекаться

Изуку не мог точно определить, когда началась эта одержимость, но каким-то образом она подкралась к нему незаметно. Холодный утренний воздух хлестал по его раскрасневшимся щекам, когда он тяжело ступал по земле. Каждый неглубокий вдох вырывался короткими выдохами, его грудь быстро поднималась и опускалась в такт учащенному сердцебиению. Размахивая руками в такт, с волосами, стянутыми сзади лентой, Изуку бежал по территории UA, его ноги кричали от боли при каждом шаге, каждая мышца горела в знак протеста. Но он не обращал внимания на боль. Он должен был быть сильнее. Он должен был превзойти свои возможности, обогнать всех остальных в своем классе. Если он хотел попасть в десятку лучших или даже мечтал стать номером один, ему нужно было стать кем-то, кто достоин стать преемником Всемогущего. Кем-то, кто способен превзойти все, что кто-либо считал возможным. Он резко затормозил перед общежитием для второкурсников, согнувшись пополам и упершись руками в колени, хватая ртом воздух. Пот капал с его лба на землю, пока он тяжело дышал, пытаясь отдышаться. Было только 7 утра, а усталость уже навалилась на него, как тяжелое одеяло. Он вытер пот со лба тыльной стороной обнаженной руки и взглянул на свои фитнес браслет. '1 час 3 минуты'. Лучше, чем две недели назад — тогда было '1 час 16 минут'. Но... улучшение всего на 13 минут? И это все? Он стиснул зубы. Этого было недостаточно. Этого всегда было недостаточно. Разочарованно вздохнув, он выпрямился и поплелся к двери общежития. Промокшая рубашка неприятно липла к телу, а ноги подкашивались, и он был в опасной близости от того, чтобы не упасть. Он бегал уже больше часа, а ранее утром занимался тренировкой своей причуды. Неудивительно, что его тело ощущалось так, словно его пропустили через мясорубку. Но времени на отдых не было. У него никогда не было времени на отдых. Когда он толкнул дверь, до него донеслись тепло и сладкий аромат блинчиков. От этого запаха у него скрутило живот. "Мидория!" позвала Яойорозу из кухни с сияющей улыбкой на лице. "Ты опять рано встал! Это уже четвертый раз за неделю?” Она не ошиблась, но Изуку едва уловил смысл ее слов, вместо этого его взгляд был прикован к каплям пота, стекавшим с его носа на пол. Он выдавил улыбку. "Да, просто немного потренировался", устало ответил он. Джиро, стоявшая рядом с Яойорозу, вмешалась: “Ты выглядишь разбитым, чувак”. Усталый смешок вырвался у него, когда он, спотыкаясь, направился к лифту. “Просто мне нужно принять душ, вот и все” заверил он их, хотя, даже когда он это сказал, мысль о том, что вода побрызгает на его ноющие мышцы, показалась ему не облегчением, а скорее далекой мечтой. “Хочешь, мы оставим тебе немного блинчиков?” Яойорозу спросила почти настойчиво, как будто беспокоилась о нем. “О, нет, я не голоден” покачал головой Изуку, прежде чем она смогла закончить. "Ты уверен?" Добавила Джиро, скептически глядя на него. "Они действительно хороши." Его взгляд скользнул по столу, отмечая разложенные ингредиенты: фрукты, шоколадную крошку, джем, сироп. Это все сахар. Он снова почувствовал, как у него скрутило желудок. "Я действительно в порядке, спасибо." Когда двери лифта закрылись за ним, Изуку понял, что, возможно... именно тогда все и началось. _ Позже Изуку сидел за своим столом с карандашом в руке, тетради были разбросаны по всему рабочему пространству. Вот-вот должен был начаться урок английского у Сущего Мика, и Изуку, всегда прилежный, сосредоточился с новой силой. Он пришел сюда не только для того, чтобы быть неплохим. Он должен был преуспеть. Всемогущий путешествовал по миру, он помогал людям в странах, где говорили на языках, которые Изуку едва понимал. Естественно, ему пришлось учить и английский. Когда урок закончился, он задержался, чтобы попросить дополнительные задания. Он делал то же самое с каждым предметом — математикой, биологией, географией. Если бы это означало, что он должен быть лучше подготовлен, быть более осведомленным, он бы сделал это. Эта одержимость пронизывала каждый момент его дня. В свободное время, пока другие отдыхали или смеялись с друзьями, Изуку изучал карты Мусутафу, изучая планировку города, запоминая пути эвакуации и расположение больниц. Где находятся самые короткие пути к густонаселенным районам? В каких зданиях есть запасы на случай непредвиденных обстоятельств? Не было ни одной слишком мелкой детали. Но настоящая битва произошла во время тренировки. Вот где он выложился полностью. _ Изуку не любил слушать грустную музыку в душе, но сегодня в его плейлисте появилось что-то неожиданное. Горячая вода обжигала кожу, растирая ноющие мышцы, пока он стоял под струями с закрытыми глазами. Медленная, завораживающая мелодия заполнила маленькую ванную, мягкие гитарные струны сопровождались тихими звуками фортепиано. Затем к ним присоединилась скрипка, и Изуку почувствовал, как что-то шевельнулось внутри него. Музыка отражала его чувства — измученного, подавленного, потерянного. Когда теплая вода окатила его, она заглушила звуки окружающего мира, но не шум в его голове. Его мысли закружились, затягивая его под воду. Не тратил ли он впустую время, стоя здесь? Разве он не мог тренироваться? Учиться? Заниматься чем-то продуктивным? Он обхватил себя руками, вода казалась успокаивающим объятием, но его разум отказывался расслабляться. Сквозь туман пробилась особая строчка: 🎶"I look in the mirror, what is happening to me?” “I wanna better body, I want better skin, I wanna be perfect like all your other friends.” Изуку не нужно было хорошо владеть английским, чтобы понять сообщение. Эти слова поразили его сильнее любого удара, вызвав отклик в чувствах, которые он прятал глубоко внутри. Он выключил воду и, выйдя из душа, потянулся за телефоном. Это была песня Тома Оделла ”Black Friday”. Он пробормотал название вслух, надеясь, что его произношение было точным, и сохранил её в своем плейлисте. Затем он заметил свое отражение в зеркале. Долгое время он разглядывал себя. Он никогда не был уверен в своей внешности, особенно из-за многолетних издевательств, которые подорвали его самооценку. Время, проведенное в UA, немного помогло, но теперь, глядя на себя, он видел только недостатки. Его бедра казались слишком широкими, руки - слишком массивными, плечи - слишком широкими. Его мускулы, хотя и были сильными, казались ему неправильными. Его лицо казалось одутловатым, а шрамы на руках лишь напоминали ему о тех случаях, когда он не мог защитить кого-то. Он нахмурился, тяжесть собственного взгляда заставила его опуститься. Почему никто не сказал ему, как ужасно он выглядит? И почему он так долго не замечал этого? Не оглядываясь, он выключил свет в ванной и вышел, оставив свое отражение позади. _ В течение следующей недели образ жизни Изуку изменился. Он перестал принимать закуски от своих друзей, отказавшись от всего вредного. Больше никакой жареной пищи в кафетерии, никакого мороженого во время сеансов кино, вообще никаких поблажек. Лучшие герои не ели вредную пищу. Лучшие герои не позволяли себе лениться. Он собирался стать лучшим. Он собирался стать лучшим. Но однажды на уроке он подслушал разговор девочек о десертах, и одна фраза привлекла его внимание. “Я люблю яблочный пирог, но в нем слишком много калорий, чтобы есть его каждый день. Я бы превысила свою норму”. Калорий. Предел. Изуку никогда раньше не задумывался о калориях, но это имело смысл. Это было ключевым моментом, не так ли? Контролируя потребление, совершенствуя свое тело, добиваясь более быстрых результатов. Как только урок закончился, он бросился в ванную и достал телефон, чтобы просмотреть статьи о подсчете калорий. Как достичь идеальной фигуры. Достигните своих целей по снижению веса менее чем за месяц. Подсчет калорий для достижения наилучших результатов. Он читал каждую статью, и внутри у него клокотало возбуждение. Это было оно. Только так он смог, наконец, достичь своих целей. И вот так к его и без того строгому режиму добавилось новое правило: Больше никаких завтраков. _ Шли недели, и одержимость Изуку усилилась. Он продолжал пропускать приемы пищи, усиленно тренируясь, но что-то начало давать трещину. Однажды за обедом, когда он сидел со своими друзьями, Очако весело окликнула его: “Привет, Деку!” Ее голос звучал весело, но когда Изуку встретился с ней взглядом, он увидел беспокойство за ее улыбкой. Иида, сидевший рядом, нахмурился. "Мидория, ты все еще плохо себя чувствуешь?" Изуку моргнул, сначала сбитый с толку, но потом вспомнил, что вчера вечером он слишком плохо себя чувствовал, чтобы ужинать. Он слабо улыбнулся и потянулся за своей бутылкой с водой. "Я в порядке, правда" заверил он их, его голос был слишком тонким. Но внутри он чувствовал, как стены сжимаются. Он был не в порядке. И в глубине души он знал это. Изуку выдавил улыбку, но в его глазах читалась усталость, когда он открутил крышку с бутылки с водой и медленно отпил глоток. Его руки слегка дрожали, и, хотя он пытался это скрыть, Очако заметила. Она обменялась быстрым взглядом с Иидой, и они оба молча выразили свое общее беспокойство. Тодороки молчал, но его разноцветные глаза задержались на лице Изуку чуть дольше, чем обычно. "В последнее время ты часто пропускаешь обед, Мидория" заметила Очако мягким, но с примесью беспокойства тоном. "Тебе действительно нужно что-нибудь съесть." Изуку отмахнулся от нее со слабым смешком, отметая ее опасения. "Я сейчас не голоден" солгал он, хотя пустота в животе говорила о другом. Он несколько дней пропускал приемы пищи, убеждая себя, что все это было частью плана — меньше еды, меньше калорий, более быстрый результат. Но его мучил не только голод. Это было что-то более глубокое, что-то коварное, растущее в глубине его сознания. Очако это не убедило, но она не стала развивать тему дальше. Вместо этого она одарила его мягкой, понимающей улыбкой. “Просто позаботься о себе, хорошо? Мы все беспокоимся о тебе, ты же знаешь”. Он кивнул, почувствовав укол вины. Они не понимали. Они не могли. Это было то, что он должен был сделать. Чтобы быть лучшим, приходилось идти на жертвы. Он чувствовал на себе тяжесть их взглядов, когда сидел там, потягивая воду, но его мысли были далеко. _ В тот вечер, после очередной изнурительной тренировки, Изуку вернулся в ванную и снова уставился на свое отражение. Он почти ничего не ел весь день, и все же, когда он посмотрел на себя в зеркало, все, что он мог увидеть, - это недостатки. Его кожа казалась бледнее, чем раньше, глаза ввалились, под ними виднелись темные круги. Он размял руки, хмурясь от того, как выпирали его мышцы, слишком большие и неуклюжие для его фигуры. Грудь казалась ему слишком широкой, а талия - слишком толстой. Он оперся руками о раковину и наклонился вперед, почти касаясь лбом прохладной поверхности зеркала. Его дыхание было поверхностным, сердце бешено колотилось в груди, но не от напряжения. 'Что со мной не так?' подумал он, и эти слова эхом отдались в его голове, как заезженная пластинка. 'Почему я не могу сделать всё правильно?' Зазвонил его телефон, лежащий на столе, отвлекая его от размышлений. Он взглянул на экран — это было уведомление из приложения для отслеживания калорий. Еще одно напоминание о том, что он не записал свой рацион за день. Его пальцы зависли над экраном, на мгновение заколебавшись, прежде чем он убрал уведомление. Он съел недостаточно, чтобы даже утруждать себя подсчетом. Он отвернулся от зеркала, выключил свет и вышел из ванной, его отражение растворилось в темноте. — На следующее утро Изуку казалось, что он движется как в тумане. Его тело болело не только от тренировки, но и от недостатка топлива. В голове пульсировала боль, а желудок сводило от тошноты. Тем не менее, он заставил себя встать пораньше для своей обычной пробежки, не обращая внимания на острую боль в ногах при каждом движении. Сейчас он не мог замедлиться. Он не мог остановиться. Остановка означала поражение. Когда он вернулся в общежитие, солнце едва взошло. Ноги подкашивались, грозя вот-вот перестать работать, когда он поднимался по лестнице, но он стиснул зубы и продолжил идти. Он не мог позволить своему телу предать его. Он должен был продолжать идти. Запах еды ударил ему в нос, как только он вошел внутрь, и его желудок болезненно сжался. Его одноклассники уже собрались на кухне, разговаривая и смеясь, готовя завтрак. Бакуго сердито переворачивал блинчики, в то время как Серо и Каминари спорили о том, сколько сиропа было слишком много. Изуку проскользнул мимо них, направляясь прямо к лифту, надеясь, что его никто не заметит. "Мидория!" - раздался голос Киришимы, веселый, как всегда. Изуку вздрогнул, задержавшись перед тем, как двери лифта закрылись. "Ты должен попробовать блинчики Бакуго, чувак! Он никогда в этом не признается, но на самом деле они очень хороши." "Заткнись, идиот!" прорычал Бакуго из кухни, хотя Изуку расслышал в его голосе едва заметную нотку гордости. Изуку выдавил улыбку, качая головой. "Я в порядке, спасибо. Я уже поел." Киришима нахмурился, взглянув на пустую бутылку из воды в руке Изуку. "Ты уверен? В последнее время ты пропускаешь много приемов пищи. Похоже, тебе не помешало бы подкрепиться." Сердце Изуку сжалось от беспокойства, прозвучавшего в голосе Киришимы. Ему не нужно было есть. Он был в порядке. Он становился сильнее, лучше. Это была цена, которую ему пришлось заплатить. Но, тем не менее, в глубине души его терзали сомнения. Он взглянул на стол, где остальные с удовольствием ели, не обращая внимания на бурю, бушевавшую внутри него. "Я в порядке" повторил он немного слишком поспешно. "Мне просто... нужно принять душ." Прежде чем кто-либо успел возразить, двери лифта закрылись, и Изуку снова остался один. _ Вода в душе была обжигающе горячей, но Изуку едва замечал это. Он стоял, безвольно опустив руки, а вода струилась по его телу, смывая пот и грязь, оставшиеся после утренней пробежки. Его мышцы болели, каждый дюйм его тела требовал отдыха, подкрепления. Но он не мог сдаться. Он не хотел. Снова заиграл печальный плейлист, который был до этого, наполняя ванную меланхоличными мелодиями. Слова песни сливались воедино, но одна строчка выделялась, прорезая туман в его сознании: "I’m losing myself, but I don’t know who to blame". (Я теряю себя, но не знаю, кого в этом винить) Изуку зажмурился, позволяя воде литься ему на голову. Он не знал, как долго еще сможет это терпеть. Постоянное давление, неустанное стремление быть идеальным — все это съедало его заживо, но он не мог остановиться. Не сейчас, когда он был так близко. Он должен был стать лучшим. Он должен был стать следующим символом мира. Даже если это уничтожит его. Изуку казалось, что он простоял там целую вечность, горячая вода струилась по его коже, но это мало помогало унять боль в костях. Его руки дрожали, когда он потянулся за мылом, и неуклюжие пальцы с глухим стуком уронили его на пол. Он наклонился, чтобы поднять его, но на полпути у него внезапно закружилась голова. Комната накренилась, и ему пришлось опереться о кафельную стену, чтобы не упасть. Его дыхание стало коротким, прерывистым, когда он прижался лбом к прохладному кафелю, вода стекала по его лицу. Грудь сдавило, сердце колотилось слишком быстро, слишком беспорядочно, и на мгновение он испугался, что может потерять сознание прямо там, в душе. Его зрение затуманилось, по краям заплясали темные пятна. 'Мне нужно остановиться'. Мысль пришла непрошеной, прорвавшись сквозь туман, застилавший его разум. 'Мне нужно сделать перерыв'. Но в тот момент, когда эта вспышка слабости промелькнула в его сознании, другой голос — более резкий и знакомый — всплыл на поверхность. ‘Я не могу позволить себе остановиться. Я должен продолжать. Я еще недостаточно силен. Я и близко не так хорош.' Изуку сжал руки в кулаки, впившись ногтями в ладони, пытаясь удержаться на ногах. Он не мог остановиться. Не тогда, когда еще столько всего предстояло сделать. Всемогущий выбрал его в качестве следующего Символа Мира не для того, чтобы он мог сдаться на полпути. Он должен был стать лучше. Сильнее. Он должен был превзойти ожидания всех, даже свои собственные. Прерывисто вздохнув, он выпрямился, заставляя свое тело двигаться в такт движениям. Он быстро закончил принимать душ, хотя каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего. К тому времени, как он вышел, пар заполнил маленькую ванную комнату, превратив ее в густую дымку. Он вытер зеркало краем полотенца, и в стекле появилось его слабое отражение. Он был похож на привидение. В ярком свете ванной комнаты его щеки ввалились, кожа стала бледной и желтоватой. Темные круги под глазами стали еще темнее, придавая ему еще более измученный вид, чем он себя чувствовал. Его волосы мокрыми спутанными прядями прилипли ко лбу, а тело, когда—то крепкое и могучее, теперь выглядело худощавым, почти хрупким. Его мускулы утратили четкость, сменившись худобой, из-за которой казалось, что он отдаляется от самого себя. Он легко коснулся своего лица, его пальцы обводили контуры подбородка, мешки под глазами, шрамы на руках. Он больше не узнавал себя. Изуку с трудом сглотнул и отвел взгляд. Он не мог смотреть на себя слишком долго — это только напоминало ему о том, как далеко ему еще предстоит зайти. _ На следующее утро, переодевшись в школьную форму, Изуку отправился на занятия. Его конечности все еще были тяжелыми, словно налитыми свинцом с каждым шагом, но он заставил себя продолжать идти. Коридоры UA гудели от обычной утренней болтовни, студенты обменивались приветствиями и смеялись, направляясь на свои занятия. Изуку опустил голову, сосредоточившись на своих шагах, пытаясь не обращать внимания на тошноту, которая подступала к горлу. Когда он подошел к классу, то услышал доносящиеся из-за двери голоса Ииды и Очако, которые тихо переговаривались между собой. Он на мгновение задержался на пороге, колеблясь. Его сердце бешено заколотилось при мысли о том, что он войдет в комнату, встретится с ними лицом к лицу, притворится, что все в порядке, хотя на самом деле он едва держался на ногах. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и шагнул внутрь. “Доброе утро, Мидория!” Иида поприветствовал его со своим обычным энтузиазмом, стоя у своего стола и делая резкие, точные движения руками. “Я надеюсь, ты готов к следующему дню тренировок и учебы!” Очако тепло улыбнулась ему со своего места. "Привет, Деку! Ты хоть чем-нибудь завтракал сегодня утром?" Желудок Изуку неприятно скрутило при упоминании о еде. Он быстро покачал головой, избегая ее взгляда. "Я... я действительно не был голоден" пробормотал он, опускаясь на свое место. Улыбка Очако погасла, но она ничего не сказала. Вместо этого она обменялась обеспокоенным взглядом с Иидой, который слегка нахмурился, но понимающе кивнул. Когда класс начал заполняться, Изуку попытался сосредоточиться на своей тетради, рассеянно рисуя что-то на полях, пока остальные болтали вокруг него. Но шум разговоров казался далеким, как будто он слышал его сквозь слой тумана. Его мысли витали где-то далеко, то появляясь, то исчезая из поля зрения. Внезапный голос вывел его из оцепенения. "Мидория" тихо произнес Тодороки, внезапно появляясь рядом с его столом. Его холодное, сдержанное поведение не изменилось, но в его взгляде, когда он посмотрел на Изуку, появилось легкое напряжение. "Ты неважно выглядишь. Ты хорошо себя чувствуешь?" Изуку моргнул, пораженный прямотой вопроса. Он выдавил улыбку и быстро кивнул. "Я в порядке, Тодороки. Просто… немного устал, вот и все." Разноцветные глаза Тодороки долго изучали его, и на какую-то долю секунды Изуку подумал, что он может продолжить настаивать. Но затем Тодороки просто кивнул и обратил свое внимание на переднюю часть класса. Это принесло облегчение, но только на мгновение. Правда заключалась в том, что он был не в порядке. Он не был даже близок к тому, чтобы быть в порядке, но он не знал, как это кому-нибудь объяснить. Как он мог, если даже сам этого не понимал? _ По мере того, как тянулся день, Изуку становилось все труднее и труднее концентрироваться. Казалось, что его тело двигалось на автопилоте, выполняя упражнения тренировки, выполняя инструкции, но его разум был где-то совсем в другом месте. На дневном занятии, во время спарринга с Бакуго, за которым наблюдал Тодороки, он почувствовал, что его выносливость падает быстрее, чем обычно. Каждый удар, каждое уклонение требовали больше усилий, чем следовало, и к тому времени, когда Бакуго нанес тяжелый удар, у Изуку едва хватило сил отразить его. Удар выбил его из равновесия, отбросив назад. Перед глазами у него все поплыло, и он сильно ударился о землю, хватая ртом воздух, а голова закружилась. "Деку, какого черта?" Бакуго зарычал, свирепо глядя на него сверху вниз. "Ты сегодня даже не пытаешься!" Изуку попытался приподняться, его руки дрожали от напряжения. Его грудь вздымалась, когда он пытался отдышаться, но ему казалось, что в зале не хватает воздуха. Он посмотрел на Бакуго, и его зрение снова затуманилось, когда волна головокружения накрыла его. "Я... прости" прошептал Изуку едва слышно. Его тело было тяжелым, слишком тяжелым. Бакуго нахмурился еще сильнее, но прежде, чем он успел сказать что-либо еще, Айзава крикнул с другого конца зала. "Мидория, сделай перерыв" приказал Айзава, прищурившись, наблюдая, как Изуку пытается встать. "Ты слишком напрягаешься." Изуку открыл рот, чтобы возразить, но слова не шли с языка. В голове у него стучало, перед глазами все плыло. Он почувствовал руку на своем плече — Тодороки поддерживал его, когда он покачнулся на ногах. "Тебе нужно отдохнуть." Тихо сказал он, его рукопожатие было крепким, но не жестким. Изуку хотел возразить, хотел сказать Тодороки, что с ним все в порядке, но, по правде говоря, у него не было сил даже на то, чтобы стоять самостоятельно. Впервые он осознал, что, возможно, зашел слишком далеко. Когда Тодороки отвел его к боковой линии, ноги Изуку подкашивались, едва удерживая его на ногах. Прохладный воздух спортзала казался скорее удушающим, чем освежающим, а стук в голове усиливался с каждым шагом. Пот капал с его лба, но не от напряжения, а от полного изнеможения. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал такую слабость — его тело восстало против него после нескольких месяцев неустанных тренировок. Тодороки помог ему сесть на скамейку, и какое-то мгновение Изуку просто сидел, согнувшись пополам и упершись локтями в колени, пытаясь отдышаться. Его зрение все еще было затуманено, голоса вокруг него звучали приглушенно. Он слышал, как Бакуго что-то кричит, вероятно, ругая его за то, что он не оказал достойного сопротивления, но звуки доносились издалека, заглушаемые шумом крови в ушах. Айзава оказался рядом с ним прежде, чем он осознал это, его усталые глаза смотрели на него острее, чем обычно. "Мидория, что происходит?" "Я... я в порядке" выдавил Изуку, хотя даже он сам понимал, как слабо звучит его голос. В горле у него пересохло, грудь сдавило, и он чувствовал, что может упасть в обморок в любой момент. "Очевидно, что это не так" сказал Айзава, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. Его взгляд был непоколебим, и на мгновение Изуку почувствовал, что не сможет спрятаться за своими обычными отговорками. "Дело не только в том, что ты устал от тренировки. Что-то давно не так." Изуку открыл рот, чтобы возразить, но его разум был слишком затуманен, чтобы придумать убедительный ответ. Вместо этого он просто опустил голову, молча уставившись в пол. Правда заключалась в том, что Айзава был прав. Он уже несколько недель чувствовал себя неважно, но признать это было все равно что признать поражение. Казалось, что все, к чему он стремился — стать следующим символом мира, превзойти Всемогущего, — ускользало у него из рук. Айзава не стал давить на него дальше, но его голос смягчился. "Даю минуту передохнуть. Затем мы отправимся к Исцеляющей Девочке”. При этих словах Изуку вскинул голову, в его груди вспыхнула паника. "Нет, я... я в порядке, правда," пробормотал он, его голос дрожал. Последнее, чего он хотел, - это показаться слабым перед всеми. "Мне просто нужно немного отдохнуть..." "Я сказал, что мы идём" перебил Айзава, его тон не оставлял места для споров. Его взгляд смягчился, когда он продолжил. "Дело не в том, сильный ты или слабый, Мидория. Главное – знать, когда нужно позаботиться о себе. Ты слишком сильно на себя давишь, и это тебя настигает." Сердце Изуку упало, но он кивнул, слишком измученный, чтобы спорить дальше. Тодороки, все еще стоявший рядом с ним, с беспокойством посмотрел вниз, но ничего не сказал, когда Айзава осторожно помог Изуку подняться на ноги. Путь до кабинета Исцеляющей Девочки прошел как в тумане. Изуку едва замечал проходящие мимо коридоры, его разум был слишком затуманен, чтобы сосредоточиться на чем-либо, кроме как на том, чтобы переставлять ноги. Когда они, наконец, прибыли, Исцеляющая уже ждала, и суровое выражение ее лица смягчилось, когда она увидела его. “Боже мой, Мидория” сказала она, жестом приглашая его сесть. “Ты выглядишь хуже, чем когда-либо”. Изуку сел на кровать, и его тело обмякло, как только он это сделал. Ему казалось, что он мог бы проспать неделю, но с каждой секундой боль в животе становилась все сильнее. Айзава стоял у двери, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал, как Исцеляющая Девочка приступила к своему обычному осмотру. "Ты знаешь, в чем причина этого?" мягко спросила она, ее руки слегка светились, когда она использовала свою причуду, чтобы осмотреть его. "Ты не ранен, но очевидно, что ты испытываешь сильный стресс." Изуку заколебался, во рту у него пересохло. Как он мог объяснить то постоянное давление, которое испытывал, — необходимость быть лучше, сильнее, совершеннее? Как он мог сказать ей, что начал пропускать приемы пищи, тренироваться часами без отдыха, и все потому, что считал это единственным способом достичь своей цели? Но прежде чем он успел заговорить, Айзава шагнул вперед. "Мидория слишком долго перегибал палку." тихо сказал он, не сводя глаз с Изуку. "Он не просто переутомлен - он пренебрегает своим здоровьем." Эти слова поразили Изуку, как удар под дых, и он сжал кулаки, чувствуя, как стыд обжигает его грудь. Он не мог встретиться взглядом с Исцеляющей Девочкой, боясь того, что она может сказать. Но вместо ожидаемой ругани, ее голос был нежным. "Ты был под большим давлением, не так ли?" мягко спросила она, положив руку ему на плечо. "Это нормально - признавать, когда что-то слишком тяжело, Мидория. Никто не может все сделать в одиночку." Изуку почувствовал, как у него перехватило горло, перед глазами все поплыло, но на этот раз не от усталости, а от слез, которые он сдерживал, казалось, несколько месяцев. Он попытался сморгнуть их, но тело предало его, и, прежде чем он осознал это, слеза скатилась по его щеке. "Я..." Его голос дрогнул, и он быстро вытер лицо тыльной стороной ладони, смущенный. "Я просто… Я думал, что должен быть лучше. Я думал, что если я буду недостаточно хорош, то подведу всех. Я подумал, что если бы я тренировался усерднее, если бы я больше учился, то, может быть, я был бы не хуже всех. Может быть, я мог бы стать таким, каким все хотят меня видеть." Исцеляющая Девочка тихо вздохнула, сжимая его плечо. “Быть героем - это не значит давить на себя, пока не сломаешься, Мидория. Это значит знать свои пределы и заботиться о себе, чтобы ты мог заботиться о других. Ты никому не сможешь помочь, если при этом причинишь боль себе”. Изуку медленно кивнул, его горло сжалось от волнения. До сих пор он не осознавал, какой груз на его плечах, и облегчение от того, что он, наконец, произнес это вслух, было ошеломляющим. Айзава, все еще стоявший у двери, снова заговорил ровным голосом. "Мы будем работать над этим вместе, Мидория. Ты больше не будешь заниматься этим в одиночку. Я поговорю с персоналом, и мы внесем коррективы в твое обучение. Ты все равно будешь усердно работать, но не ценой своего здоровья." Грудь Изуку сжалась, но на этот раз не от страха или тревоги. Это было от странного чувства… надежды. Он не должен был делать это в одиночку. _ В тот вечер, отдохнув в кабинете Исцеляющей, Изуку вернулся в общежитие в окружении своих друзей. Очако, Ииды, Тодороки и даже Бакуго сидели вокруг него, на их лицах было написано беспокойство и тихая поддержка. Он рассказал им все — о том, как он переусердствовал, о том, что пропускал приемы пищи, считал калории, о непреодолимом давлении, которое он испытывал, пытаясь соответствовать наследию Всемогущего. К его удивлению, никто из них не осудил его. Они не сказали ему, что он слаб или глуп, если так думает. Вместо этого они выслушали его, сказав слова поддержки и понимания. "Я знаю, что ты хочешь быть лучшим, Деку," мягко сказала Очако, ее глаза светились сочувствием. "но тебе не обязательно разрушать себя, чтобы достичь этого." "Мы команда," твердым голосом добавил Иида. "мы помогаем друг другу, когда нам трудно. Тебе не обязательно нести все это в одиночку." Даже Тодороки, обычно спокойный, кивнул. “Ты сильный, Мидория. Но сила заключается не только в том, насколько сильно ты можешь надавить на себя. Главное - знать, когда попросить о помощи”. От этих слов Изуку почувствовал, как в груди разливается тепло. Впервые за целую вечность ему показалось, что он не тонет. Он был не один. В течение ночи они строили планы — маленькие шаги, которые помогут ему восстановить силы, как физические, так и умственные. Иида предложил присоединиться к нему на утренних пробежках, чтобы убедиться, что он не переутомляется. Очако пообещала помочь ему с диетой, следя за тем, чтобы он питался правильно. Даже Бакуго, хоть и неохотно, пробормотал что-то о том, чтобы присматривать за ним во время тренировок. Изуку улыбнулся, и в уголках его глаз снова появились слезы, но на этот раз это были слезы благодарности. Ему не нужно было быть идеальным. Он просто должен был быть самим собой. И когда его друзья были рядом, он, наконец, почувствовал, что этого достаточно.