Монстр под кроватью

      В комнате были слышны едва различимые шорохи. Она была уверенна, что находится в комнате одна, и решила не придавать этому значения. «Наверняка кто-то в соседней комнате шебуршится» — подумалось ей. Время позднее, усталость брала своё. Запах лаванды усиливал сонливость. Лампа выключена. Тьма мягко поглотила всё пространство, включая и её саму. Осторожно, наощупь, она идёт к кровати. Забирается с носом под одеяло, нежась в тепле. Лениво зевает, перекатываясь с боку на бок. Сон уже почти поглотил её усталую голову, как вдруг!       — Не найдётся ли у тебя чего-нибудь перекусить, отрок?       — А! — от неожиданности вскрикивает и резко садится на постели она.       «Призраков, богов, нечисти не существует» — это утверждение непреложно существует в её голове. Значит, в комнату пробрался некто вполне реальный, какой-нибудь обитатель Дома. Опасность может варьироваться от степени психического состояния. Она судорожно оглядывается, но ничего не может разобрать в темноте. Рука шарит по поверхности тумбочки рядом с кроватью и находит увесистый томик в котором более шести сотен страниц хорошей, белой бумаги в твёрдом переплёте. В качестве оружия — сойдёт.       Голос обитателя комнаты показался слишком уж нежным.       — Неужели я забрался в комнату девчонки?       — Кто здесь? Кто ты такой? — всё так же оглядываясь, говорила она. С её проблемами со зрением и днём не всё качественно было видно, а уж в темноте — как ни пытайся, ничего не углядишь. Только звук голоса, доносившийся откуда-то снизу, помогал сориентироваться в местоположении чужака.       — Я — подкроватный монстр. Я — вампир, проживший многие сотни лет.       — Ты — балбес. На часах время видел? Чего слоняешься где попало? — в её нежном голосе почти физически чувствуется нарастающее раздражение.       — Мне нравится темнота. Ночь — прекрасное время суток. Наблюдала ли ты хоть раз за звёздами с крыши?       — Ночью я предпочитаю спать, а не лезть в странные авантюры, — всё также недовольно и ворчливо ответил голос девочки.       Внезапно в комнате стало светло. Волк высунул голову и увидел свет ночника. В освещённом пространстве сильно щурясь, стояла девчонка и наощупь искала очки на столе. Её рука проходила совсем рядом с очками, но не могла их ухватить.       — Кажется, ты это ищешь? — он подал ей аккуратные очки в чёрной оправе.       — Так намного лучше, спасибо, — сказала она, надев их.       Неяркий свет ночника мягко освещал её. Слегка растрёпанные, прямые, медового оттенка волосы струились по плечам и спине, светлые глаза, не то голубого, не то зелёного цвета, немного веснушек на носу и щеках, светлая кожа и аккуратные небольшие губы. При первом взгляде на Волка словно повеяло лёгким свежим ветром и запахом молодых трав. Наваждение продлилось несколько мгновений. Медового цвета брови слегка изогнулись.       — Итак, что ты здесь забыл?       — Прятался от медсестёр и уколов, и, похоже, задремал прямо под твоей кроватью. Меня зовут Волк. А тебя?       — Веро… — начала она и осеклась. — Весна.       — Понятно, новенькая, значит. Жаль кличку тебе уже дали. Я бы назвал тебя Врединой, тебе больше пошло бы, — поддразнил и усмехнулся он.       Весна сердито сложила руки на груди. Глаза её критично осматривали Волка, и ловили каждое его движение. Взлохмаченный, полудикий, но было в нём нечто притягательное, что чувствовалось интуитивно.       — Ладно, похоже, мне действительно здесь не место, о чём с вами, девчонками гово… — произнёс он, но осёкся, увидев на столе перед собой книгу «Айвенго». — Кажется, у нас всё же есть шанс неплохо поладить.       Волк уселся на один из стульев и выжидающе смотрел на новую знакомую.       — Знаешь, тяжело это: прятаться от паучих. Я с обеда не ел ничего. А у тебя не найдётся еды?       Весна тяжело вздохнула, налила в кипятильник, который ей тайком притащили состайницы, воды, поставила на стол печенье и лавандовый сироп. Так завязалось их общение. Волк часто приходил прятаться под её кровать: паучихи не подозревали и не искали его под кроватями девчонок. А Весна обрела своего личного монстра под кроватью.       Вместе они погружались в необыкновенные по красочности мечты. Он неизменно герой, странствующий рыцарь или благородный разбойник, отбирающий у богатых и помогающий бедным. Она — прекрасная леди, вдохновляющая своего рыцаря на подвиги, либо странствующая сказительница. — На берегу синего, беспокойного моря гнездовалась дивная птица Алконост, — мечтательно заговорила Весна. — Верхняя половина её тела была девичей, а нижняя — птичьей. У неё огромные крылья красновато-коричневого цвета, сияющие разными оттенками на свету. Но главное её отличие — голос. Волшебство её голоса заключалось в том, что любой путник легко мог потерять от него голову, и всё, чем он жил до настоящего момента уходило в забвение. Находились глупцы, готовые пойти на это опасное, но невероятно сладостное забвение. Часто в полночь находились люди, желающие послушать её пение. Приходили они к берегу моря и издали слушали пение Алконост. С первого полностью прослушанного пения они напрочь теряли память и уже не могли вернуться домой. И так скитались они неприкаянно по свету до конца своей жизни. Лишь немногим было под силу вернуть себе память и найти свой дом. А теперь ты, Волк, продолжаешь.       — Однажды один смельчак приблизился к деве-птице. Но то была райская птица Сирин. И спросил путник: «Скажи, Сирин, какое будущее меня ждёт?». И изрекла она в ответ: «Жди предательства от дорогих тебе людей, но не падай духом. Они оболгут тебя, сделают изгоем. Ты поедешь в чужие земли, скрыв своё покрытое позором имя. Доблестные подвиги помогут тебе обрести новых сторонников. Они же помогут вернуться на родину и раскрыть обман перед всеми жителями графства. Виновников ждёт постыдное наказание, а тебя, путник, вечная слава». Расстроился путник, но делать нечего, нужно возвращаться в замок. И увидел он возмутительное зрелище: в присутствии короля и высоких лордов, его кузены рвали и обливали грязью вышитые на ткани его знамёна, щиты с изображением его гербов топтали и ломали. И страшные выдвигали ему обвинения, называя предателем и клятвопреступником. Высокие лорды обвинения поддержали, король завершил дело вынесением приговора: лишение всех титулов и изгнание. Словно гром звучали слова короля. Стража схватила путника под руки и силой вывела из замка.       Раз в две или в три ночи встречались они. Волку тяжело давалась роль «чудовища под кроватью»: сон на твёрдом полу плохо сказывался на его больной спине, и даже тонкое одеяло, которое он стащил из запаса в шкафу паучих, не спасало. Но всякий раз тяга к общению оказывалась сильнее боли и Волк приходил к той, с кем так здорово было придумывать и делиться разными историями. Остроты ощущений добавляла секретность их встреч. Весна каждый раз аккуратно прислушивалась к шорохам в комнате: пришёл или нет? Порой она заглядывала под кровать и огорчалась каждый раз, когда там никого не оказывалось. Ей нравилось слушать его голос в темноте. Голос, в котором уже ощущалась характерная для подростков ломка, ещё не мужской, но уже и не мальчишеский.       Но время бежало быстро и беспощадно. Подошло время выписки. Первой выписали Весну, у неё была простуда и больше она в наблюдении и лечении не нуждалась. Волк держал лицо. Изредка его навещали состайники, и жаловаться ему было не о чем. Или была причина? Отчего-то он остро стал ощущать себя покинутым. Странная новая привязанность, которой он раньше не испытывал и читал лишь рыцарских романах тяготила его душу.       — Ещё увидимся, кабальеро, — с грустью в глазах сказала она.       — Вспоминай обо мне иногда, сеньорита. Присылай голубиной почтой письма, о чём захочешь.       — Не волнуйся, я напишу столько писем, что голуби будут летать денно и нощно.