Линии

      Большой букет был оформлен в коричневую плотную обертку с голубым узорами. Он провел пальцем по линиям рисунка, с удивлением поняв, что узор рельефно выделяется на поверхности и кажется бархатистым. Цветы были самые свежие из мертвых, давно срезанных и размещенных в прохладных недрах холодильника. Хризантемы. Стас не любил их, но цветы же выбирает сейчас не для себя. Они были белые, пушистые, невинные. Наверное, пахли сладковато и свежо, но их аромат заглушали лилии. Роскошные цветы и еще не распустившиеся бутоны. В букете были неопознанные мелкие голубоватые цветочки, которые придавали букету легкость и воздушность. Коричневая бумага удивительно правильно оттеняла все это великолепие. Уложив букет на сгиб локтя, он подхватил с сиденья машины несколько пакетов. Один – для родителей: конфеты и кофе для сладкоежки-мамы, хороший бурбон – для ценителя-отца. Второй огромный, для ребенка: коробка с умным роботом-трансформером, конструктор и еще какая-то хрень, которая просто понравилась по упаковке. Удостоверившись, что игрушка подходит по возрасту, он добавил ее туда же: до кучи. Быстрый клик брелка и машина привычно отзывается, моргнув фарами. Лента эскалатора поднимает все выше и выше. Стас бездумно скользит глазами вокруг, не задерживаясь ни на чем. просто потому, что все вокруг было для него безразлично. Все эти разговоры, шепотки, обсуждения, смех, витрины, яркие вывески и сующие в руки прохожим листовки промоутеры. В данный момент все это было не важным.       Важное ждало впереди.       Он тяжело вздохнул. Хотя, надо сказать…       Пффф, человек такая тварь, что привыкает ко всему              “Праздник тут” представлял собой большой комплекс различных зон. Батуты, какие-то горки, мягкие кубики, треки для пластмассовых машинешек, на которых можно ездить, отталкиваясь ногами. Зона для фотосессий с различными плакатами известных мультяшных героев и ростовыми куклами. Зона для перекуса: уютные столики с видом на город. Квест комнаты для детей и комнаты для проведения торжеств.       – Стас, ну где ты? Скоро уже начинаем…       Лучший друг, как обычно, не дожидался привычного “Алло”, сразу говоря суть звонка.       – Сзади тебя, дружище… – буркнул тот ему в ухо, отключая телефон и забавляясь растерянности на его лице, сменяющейся весельем.       – Пойдем, пойдем!! Блин, Стась, мы бы в детстве убили бы хотя бы за час в таком месте, а? – Сергей аж подпрыгивал от восторга, оглядываясь на современные развлечения, которые были доступны сейчас подрастающему поколению. Его глаза горели безграничным восторгом и он заражал своим позитивом, казалось, всех вокруг. – Пойдем, там вооон туда…       “Вон туда” оказалась дверь в довольно большой зал, который был поделен примерно пополам. На одной половине детская зона, где уже крутилась ребятня, и взрослая зона для родителей.       Стас едва успел пристроить пакеты на небольшой стол у входа, как в его объятия влетел уже четырехлетний пацан. Золотистые волосы отросли и смешно торчали в разные стороны колючим ежиком.       – А у меня сегодня День Рождения!! – по деловому заявил парень, завозившись на ручках и устраиваясь удобней.       – Ну все как обычно! Едва дядя Стас на горизонте, а тебе уже и игрушки не интересны и друзья позабыты, – хихикает Анастасия, подходя ближе и забавляясь над сыном. На ее руках посапывала месячная дочь – еще один обладатель золотистой шевелюры. Только ее волосики были тонкие и она походила на одуванчик.       – Поздравляю с детенком, Насть! Моргнуть не успели, а ему уже 4 и он – старший брат! – Стас приобнял девушку, вдыхая привычный аромат ее духов. – Букет для тебя…       Настя склонила голову над цветами и с удовольствием вдохнула яркий запах:       – Обожаю эти цветы! Спасибо!!!       Стас прошел к взрослой зоне, поставил букет в подготовленное ведро с водой. Пакет с алкоголем и конфетками вручил суетящимуся тут же другу.       – А мне подарок? – надуло губы сидящее на руках чудо.       – Чтоб его посмотреть, надо слезть на пол, – шепнул Стас ему в ухо, будто делился большим секретом.       Объятие маленьких детских рук на мгновение усилилось, а потом парнишка соскользнул на пол, чтоб сунуть нос в большой пакет, оценивая свертки и коробки, чтоб тут же забыть, что он уже взрослый и серьезный и с горящими глазами ощупывать робота-трансформера.       Стас, ухмыляясь и делая фотографии на телефон, отошел дальше, оставляя отца объяснять, почему стоит распаковку подарков оставить до дома.              – Привет! Привет! Привет!...       Заиграла музыка и аниматор зазывал детей в детскую зону, чтоб начать программу. Взрослые: кто сел за стол, кто стоял поодаль, наблюдали, как дети выполняли задания и получали небольшие призы и подарки. Шум, смех, крики, мыльные пузыри! Все смешалось в удивительный “поздравительный” коктейль.       Детская программа длилась минут 40, за которые ребятня упрыгалась, убегалась и с удовольствием накинулась на накрытые для них угощения за столами. Взрослые, разлив вино и шампанское по бокалам, поздравляли родителей. И вскоре все разбрелись по комплексу: дети на батуты, взрослые, заняв стратегческие наблюдательные пункты, дрейфовали рядом.       Стас, покрутив в руках телефон, направился к высокой стойке буфета.       – Кофе пожалуйста… Самый большой, какой только есть.       Подошла Вика. Молча забрала стакан ароматного напитка и Стас, закатив глаза, попросив парня за стойкой:       – Сделайте пожалуйста еще один кофе. И молочный коктейль.       – Как всегда прячешься? – хмыкнула она.       – Да не, Вик… Отошел кофе попить, чтоб там толпу не создавать.       – Ага-ага, – совершенно не поверила она. Кивнула бармену, поставившему на стол коктейль. – Как и всегда, Стась…       Вика была его сводной сестрой. В детстве они постоянно ругались, спорили и устраивали друг другу мерзкие каверзы перед родителями. Огребали, кстати, поровну. С возрастом все изменилось. И, несмотря ни на что, Стас любил сестру безгранично и считал ее самым близким и родным человеком.       Вика – совершенно безбашенная оторва, любившая путешествия и адреналин. Когда она заявила семье, что беременна и выходит замуж, отца чуть инфаркт не хватил. Женихом оказался классический ботаник в очках с толстыми стеклами, рубашкой в клеточку и портфелем с бумажками под мышкой.Но, вопреки заявлениям родни, Вика не развелась с ним ни через год, ни через два, ни через пять. За первым ребенком родились еще двое и Стас не знал более противоположных людей по складу характера, и так подходящих друг другу чем эта парочка. Он, кстати, ни на секунду не сомневался ни в сестре, ни в ее сердечной привязанности.       Они частенько сидели вот так, говоря только взглядами и понимая друг друга до щемящего сердца. Оперевшись локтями о барную стойку, они повернулись лицом к детским “лазалкам” и следили глазами за носящейся туда сюда толпой детей.       – О… В школу уже ходят, а все туда же, лишь бы поскакать…       – Больше пробесятся, дома спокойней будут, – заметил Стас, глядя за племянниками. Они, конечно, были старше именинника, но с удовольствием бесились с малышней, ненароком следя, чтоб те себе не навредили. – Молодцы они, смотри как мелких страхуют…       Несмотря на то, что Вика была помладше, друзья Стаса ее сразу приняли в компанию. Что забавно, никто не пытался подкатить к ней, воспринимая ее как “своего пацана”. И, на удивление, очень спокойно приняли ее выбор мужчины. А когда у нее появились дети - у первой из всех друзей (!!), каждый, задумался и над своей личной жизнью. Пришло осознание, что дети – не помеха, как им думалось раньше.              Они смотрели, как подошел фотограф, предлагая сделать семейный снимок. Сергей поднял именинника на руки, Настя прижала к себе спящую дочку. Два ярких золотоволосых пятна.       – Вик, ну как так? Как так может быть, что твой цвет волос не у твоих детей?       Горечь в этих словах была буквально осязаемая. Ебаная ирония жизни. Вика поднырнула ему под руку, прижалась, обхватывая руками.       Стас сжал кулаки, выдохнул, разжал. Он давным давно примирился с ситуацией, а тут видимо обстановка немного оголила зажившие, казалось, раны.       – Поезжай домой… или покататься… А я прикрою, м? – предложила Вика, заглядывая ему в лицо.       Стас задумался: обязательную программу встречи он откатал…       Но…       – Не, пойду попрощаюсь со всеми… Спасибо, родная… – он обнял сестру, прижал к себе крепко.              Обнял именинника, поцеловал его маленькую сестренку в лобик и умилился, как она причмокнула губками. Обнял Настю, пожал руку Сергею.       – Я провожу… – друг тоже всегда тонко чувствовал его настроение.       Они шли к выходу комплекса, останавливаясь иногда и пропуская мимо стайку несущихся детей.       – Ты будешь в норме?       Сергею не нужны были ни пояснения, ни оправдания. Он все понимал и, как никто, хотел бы другой жизни для друга. Чтоб не случилась та авария, которая повлекла за собой столько боли. Чтоб не звучали слова доктора, как приговор.       – Я и сейчас в норме, – усмехнулся Стас, вертя в руках недопитый стакан остывшего кофе.       – Спасибо за поздравления… – Сергей хлопнул по плечу, улыбнулся. – Зайдете на следующей неделе?       – Конечно!       Короткое прощание.              Стас проходит по просторному коридору, не обращая внимание на яркие вывески и встает на ленту эскалатора, которая плавно спускает его на первый этаж. Он задерживается только у небольшой стойки, в надежде обновить свой напиток. Однако там была табличка о перерыве. Не став ждать, он устремился на улицу.       Салон машины встречает легким запахом дорогого табака и резковатого ароматизатора. Поворот ключа и Стас оглаживает руль автомобиля приветственным жестом. Некоторая последовательность действий, как давно заученный ритуал. Включает фары, накидывает ремень безопасности, включает магнитолу, мимолетом тронув забавную летучую мышь, которая висела на зеркале. Он не любил всякие висюльки в машине, но к этой безделице прикипел напрочь и она путешествовала с ним от машины к машине.       В момент той аварии она тоже была там. Замерзая на чертовой зимней дороге, зажатый в раскуроченной машине эта мышка была единственным, что он видел.              Стас не успел тронуться, как пассажирская дверь открылась и в салон проскользнул Артём. Он молча протянул термокружку с кофе, ухмыляясь уголком рта.       Стас закатил глаза, улыбаясь, пригубил горький ароматный напиток и, включив поворотник, плавно вырулил с парковки.       Они не договаривались о встрече, но Стас был рад компании.       Артём молчал. Он не был болтуном, но и ездить в машине молча не любил, предпочитая легкую беседу тишине. Но не сегодня…       Сколько они вместе? Год? Два? Три? Стас не считал. Они вместе – что важно.              Воспоминания всплывали в памяти против его воли. Прерывистая линия разметки яркими чертами красила черную ленту дороги. Линия, линия, линия. А дальше сплошная, которая делит все на “до” и “после”.              Фары проезжающих машин по встречке мелькают сквозь столбы отбойника, что делил дорогу.       Кстати, отбойник на той дороге появился как раз после аварии.              Он помнил, как увидел Артёма в первый раз. Стас только что пришел в себя после аварии. Вот он смотрит на летучую мышку и пытается сделать еще один вдох, а вот уже в больнице. Боль скручивала все тело, в глазах плыло. Ему приходилось долго моргать, чтоб очертания окружающей его действительности становились четче. Через минуту его уже окружили врачи, что-то говорили, светили в глаза, трогали за кисть. И говорили. Много страшных слов. В какой-то момент Стас перестал слушать.       Он еще несколько раз приходил в себя и отрубался. Но вскоре врачи, посчитав его достаточно стабильным, перевели в палату.       И он был тут. Артём, хотя тогда еще безымянный и незнакомый молодой человек. Серьезный, уставший, с темными синяками под глазами.       – С Днем рождения, парень, – улыбнулся он. – Со вторым Днем рождения.       Стас ничего не успел сказать, как в палату влетела Вика, бледная до зелени с влажными дорожками слез по щекам, а следом вошел Сергей.       Артёма в следующий раз Стас увидел только на третий день. Он знал уже, что парень работает водителем, возвращался поздно с работы и чудом увидел смятую и покореженную машину на обочине. Артём остановился удостовериться, что просто не успели еще оттащить “перевертыша” на свалку: все-таки эта трасса была не самая популярная. Но увидел зажатого окровавленного парня в стальных объятиях. Именно Артём оказал первую помощь, вызывал скорую, спасателей, милицию и помогал доставать уже бесчувственного человека. Он забрал вещи, которые смог найти в снегу. Слава богу и телефон и сумка с документами не пострадали и быстро нашлись.       Артём звонил Вике - последнему контакту в списке звонков и объяснял как найти больницу в соседнем городе: туда было быстрее везти пострадавшего.       Стас был обрадован, когда в дверях палаты показался он, его спаситель.       А после…       Зачем Артёму столько времени тратить на незнакомого парня он и сам не знал. Даже позже не мог ответить на вопрос “зачем”.       Артем был рядом, просто рядом. Навещал его в свободное от работы время или не давай впасть в уныние сообщениями. Переживал с ним приступы паники после разговора с врачами и затяжную апатию. Поддерживал, когда невеста бросила Стаса после новостей о серьезных травмах и проблемах. Артём был рядом, когда Стас учился ходить заново. Не позволял сдаться, когда сам Стас уже опускал руки.       Первый поцелуй у них случился там же, в больнице, когда Стас дошел сам от кровати до окна. А потом были долгие разговоры и принятие себя. Их.                     Линии, линии, линии…       Линии домов, росчерки фонарей, ровные очертания “зебры” перед перекрестком.       Сгущающиеся сумерки только раздражали. Если была возможность не выезжать на дорогу в сумерки, Стас ей беззастеничво пользовался, пережидая пограничную пору в кафешках или задерживаясь на работе. Это единственная не то чтоб фобия, но серьезное опасение, оставшееся после аварии. Артем, кстати, тоже приноровился к этому негласному правилу.       Стас притормозил на светофоре и сделал небольшой глоток кофе. Именно такой, как он любил. Горький, ароматный…       Он смотрел на своего спутника. Невысокий, подвижный. Даже сейчас, сидя в машине, он качал головой в такт негромкой музыке и барабанил пальцами по колену. Кепка козырьком назад, куртка. Он казался бы подростком, если бы не морщины в уголках губ и глаз. Артём, поймав его взгляд улыбнулся, и в его глазах черти заплясали. Стас всегда любил этот момент: лицо Артема преображалось и на душе становилось тепло.       Они ехали молча. Шелест шин по асфальту, линии пейзажа. Они ехали без цели и без конечной точки пути. Просто вперед. Небольшой внедорожник и дорога. И легкая музыка.       В голове становилось потрясающе пусто и спокойно. Стас улыбнулся: попустило. Как и всегда. Сожаления о несбыточном остались в прошлом. Сейчас только они.       Артем почувствовал эту перемену и широко улыбнулся. Ему не надо было поворачивать голову и смотреть на парня. Он просто знал. Через пару километров он тронул Стаса за локоть и кивнул на указатель.       – Забавно… Ну поехали… – удивленно хмыкнул Стас, включая поворотник и сворачивая на прилегающую дорогу. Давненько он тут не был…       Они проезжают насквозь большую деревню и сворачивают в последний проулок. Оставляют машину у самого дальнего двора. Хлопают двери, пищит сигнализация и парни вдыхают вечерний и очень свежий осенний запах. Они идут по едва заметной тропинке друг за другом, а потом вдоль железнодорожных путей. поднимаются на мост. Небольшой ж/д мост через реку. Доходят до “кармана”, в котором можно укрыться, если пойдет состав. Ныряют туда и смотрят на сумерки и город в вечерней дымке у горизонта. За спиной огни деревни. Под ногами шелестит темная река. Ветер приносит звуки, чтоб тут же отбросить их вдаль.       Двое в маленьком кармашке моста. Вдали слышится паровозный гудок. Минута и мимо проносится электричка. Парни вжимаются друг в друга и целуются, шепча слова, которые только для них двоих. Слова, которые они произнесли впервые друг другу именно здесь. В тот день, когда Стас сел за руль после аварии.              Тогда было страшно до блевоты. Но рядом был Артем, который верил в него.       – Шаг за шагом, Стас… Так, как тебе будет комфортно.       Они плелись тогда по крайней правой полосе пустой улицы ранним утром, за пару часов до рассвета. Скорость была - пешком быстрее. Но Артем только улыбался и отстукивал по колену ритм. Не торопил, не подгонял, не отвлекал разговорами. Просто сидел рядом и слушал музыку. А Стас сжимал руль, добела сомкнув пальцы. Бледный, напряженный.       Светофор. Остановиться у линии разметки. Тронуться плавно вперед. Потихоньку Стас расслабился, прибавил скорость. Едва они выехали за город на трассу, он вздохнул.       Ощущение свободы. Ощущение радости. Он живой. Он вопреки всему может ходить. Он дышит.       Другой участник аварии… Парень, молодой да пьяный, который вылетел на встречку из-за поворота – не справился с управлением, погиб на месте. Для него та сплошная не разделила жизнь, а прекратила. Так что Стас смирился с “сопутствующими” диагнозами. Да, не сложилась его жизнь, так, как мечталась. Но стоит ли жалеть об этом?       Он улыбнулся тогда, сидя за рулем впервые за год. Он живой. Тёмка рядом с ним…       Тогда они также поднялись к этому мостику: встретить рассвет. И, кажется, с того момента они и расставались только на время работы.                     Сейчас они ехали домой уже совсем в другом настроении – смеясь и перебивая друг друга, орали песни, перекрикивая магнитолу. Дорога, делая затяжные изгибы, вела их домой: в небольшую, но уютную двушку в хрущевке. Артём пару лет назад окончательно переехал к Стасу, хотя это был нелегкий шаг для него. Но никто ни о чем не жалел.       В квартире было тепло и пахло Домом. Стас закрыл дверь, отсекая шум подъезда и тут же вжал Артема в себя, целуя горячо и вдыхая его запах.              Скинутое на пол тяжелое одеяло и переплетенные на кровати влажные тела. Страсть и дикое желание захлестывали парней с головой, не оставляя места в голове другим мыслям: только голые инстинкты. Однако, пресытившись первой близостью, желание рычать, как зверь в гоне и клеймить тела укусами засосами угасло.       Стас лежал на боку, чувствуя, как подсыхает испарина на его теле и холодит кожу, и кончиками пальцев ласкал льнущее к нему тело. Огладил руку с аккуратными, но сильными кистями, провел по выделяющимся под кожей венам. Он обводил пальцем губы, когда его палец втянули в рот, посасывая.       – Неугомонный… – шепчет он, шало улыбаясь. Ему срывает голову, как в первый раз, от той открытости, откровенности и желания. Захлестывает волной нежности и нет ни сил, ни желания сопротивляться ей.       И сейчас нет места спешке. Долгие поцелуи, выматывающие неспешные движения и оглушающий оргазм на грани сенсорного перегруза.              Понадобилось время прийти в себя, успокоить дыхание. Стас, подложив под голову подушку, пальцами водил по спине Артема, повторяя изгиб его тела. Света небольшого светильника едва хватает, чтоб выхватить из интерьера комнаты смутные очертания предметов. Блики забавно ложатся на голую кожу парня, окрашивая ее разноцветными пятнами.                     Жалел ли Стас о случившимся несколько лет тому назад? Конечно. Для него та авария была той чертой, что разграничила его жизнь. Но сейчас он счастлив. Да, не так он представлял свою жизнь, когда писал сочинение в школе на тему “моя идеальная семья”. Не об этом мечтал. И ни к этому стремился.       Но сейчас его руки чертят линии по спине любимого человека. С ним рядом тот, кто понимает его с полувзгляда. Тот, с кем они смотрят по жизни в одну сторону. Тот, кто стал его семьей. Пусть и путь друг к другу был тернист.                     Наверное, у каждого в жизни есть такие линии, которые делят на “до” и “после”, на “черное” и “белое”, на “хорошее” и “плохое”. И этой линией может стать что угодно: черта разметки, росчерк не там поставленного автографа, трель звонка или скрип закрываемой двери.       Важно не это.       Важно продолжать жить.