Ночь в Тёмных Землях

      — Надо же, ты жива, гхайк, — услышала Шедохарт голос Лаэзель прежде, чем открыть глаза. Они были в лагере, повсюду светили фонари, и тёмному проклятия их было недостать. Поёрзав спиной о землю, Шедохарт поняла, что лежит на лежанке, завернутой в лежанку, которая лежит на третьей лежанке.       — Мы думали, ты уже не очнёшься, — констатировала гитьянки. — Мы нашли тебя голой среди убитых тварей-растений. Это ты спасла нас?       — Да… — с трудом сказала Шедохарт и закашлялась: горло всё ещё болело. Лаэзель поднесла стакан к её губам, и Шедохарт отпила.       — А что с Тав?       Лаэзель фыркнула.       —Забудь о ней. Тав, должно быть, уже превратилась в осквернённую нежить. Мы убрались оттуда три дня назад, и с тех пор сидим тут, в лагере.       — Что же мы будем делать, без нашего война? — скептически проворчал Астарион, разводя руками. — Мало того, что у нас в головах остаются мозготвари, кто же теперь мне поможет разобраться с КАСАДОРОМ? — это было больше похоже на крик чайки. Неподалёку застыла Карлах, громыхая адским двигателем в груди, и хотела вставить свои пять копеек про Горташа, и уже подняла было указательный палец.       — Заткнись, истих, — гаркнула на него Лаэзель. — Не ты один теперь не знаешь, как дальше быть!       В глубине лагеря проснулись и зашевелились Гейл и Уилл, и будто зомби стали подползать ближе к обсуждению в круге.       — Лично мне всё равно. Я доберусь до Балдурских Ворот и встречусь с Воссом! Мы решим, как свергнуть Влаакит, — Лаэзель была полна энтузиазма. В отличие от Гейла с Уиллом, которые, осмотрев присутствующих, поняли, что Тав не вернулась, ревниво переглянулись, и стали смотреть в разные стороны, пытаясь не заплакать.       — Ой-ой! — снова залился Астарион. — А что же ты будешь делать с мозготварями? Снова ляжешь в пыточный аппарат? Или что там ещё придумано у вашего народа…       — А где Тав? — Хальсин вылез из берлоги со спутанными волосами и заспанным лицом. — Я хотел подарить ей цветок и сказать, как она похожа на природу.       Шедохарт закатила глаза. Доколе будет продолжаться этот фарс? Лаэзель с Астарионом не на шутку, разошлись, выясняя, кто больший осёл. Уилл подошёл в Гейлу, и шепнув что-то на ухо, обхватил рукой плечо, и отвёл его в сторону.       — Эй! Я хочу послушать! — раздался недовольный шёпот Гейла.       — Ребята, извините, но я снова горю. У кого-нибудь есть адские монеты? — Карлах реально воспламенялась в районе груди, но не сильнее обычного.       — Да можете вы замолчать хоть на минуту?! — вышла из себя Шедохарт.       Последствия ночи сказывались на её психике и она уже не могла быть самой спокойной в команде. Все обернулись на неё, и в самом деле замолчали при виде её бледного измученного лица. — Тав умерла! Мы не могли её спасти! Мы сами…с трудом спаслись от этих проклятых растений! — рассказала она, как было дело. Астарион с Лаэзель тут же поникли и прекратили рукоприкладства. Шедохарт затрясло. Она снова ярко вспомнила прошлую ночь.        — Может, тот дед знает, как нам помочь? — спросила Карлах, держась рукой за бок.       И тут Шедохарт осенило. Точно, дед!       Обогнув толпу, она пробежала лагерь почти полностью и нашла возле кромки воды Иссохшего мудреца.        — Мудрец! Можете ли вы нам помочь? — спросила она в попыхах. Остальные путники догнали её как раз в тому времени, когда Иссохший раскрыл рот и договорил одну фразу:       — Конечно! Дитя моё.       — О! Все путники здесь, — медленно прошелестел он. — Не вижу Тава среди вас.       — Дед! Ты можешь воскресить её? — без обиняков спросила Карлах. Шедохарт считала, что нужно подходить к этому вопросу издалека, но теперь это было уже не актуально. В глубине души она боялась резкого отказа, а ведь это было единственным, пожалуй, способом, вернуть Тава к жизни.       — О… — многозначительно протянул старик. — Вряд ли я смогу помочь тебе…       Сердце Шедохарт ушло в пятки. Всё кончено. Теперь разве что Хальсин согласится идти с ней на поиски Лунной Девы, но такого друга, как Тав, ей не видать…        — Подумай хорошенько, истих! — пригрозила Лаэзель. — Хоть ты и не живой, мы тебя разрежем по кусочкам!       Астарион прокрался сзади и надел на голову неизвестного божества чёрный мешок.       — Что…что вы делаете? — возмутился Иссохший. Лаэзель зарядила ему кульбит ударом поддых правой, а правая у неё была тяжёлая. Шедохарт сказала бы, что это неправильно, но в данной ситуации… Она подошла и стала щекотать противного деда за бока.       — Ай! Ладно, ладно! Прекратите! — быстро сдался Иссохший.       — Не тяни резину, дед, — посоветовала Карлах, поглаживая свой молот. Без пакета на голове Иссохший стал более живеньким, чем был всё это время.       — Чёрт вас побери! Не понимаете шуток! Сто золотых и я верну вашу подругу к жизни! — декларировал он, злостно отряхивая свой наряд на голое тело.       Астарион подал ему девяносто девять монет.       — Кажется, одной не хватает, — нахмурился Иссохший.       — Не может быть, — улыбнулся Астарион самой чистой улыбкой, на какую только был способен.       Шедохарт закатила глаза и кинула монету старику.       Тот начал своё колдовство. Будучи на попечении у юстициаров, за жизнь она наблюдала множество разных превращений, и воскрешений. Но такого, чтобы волшебное облако было коричневого цвета — впервые.       — Фу, фу! — откашлялся сам Иссохший, отмахиваясь от дыма. — Готово, — сказал он.       Весь отряд уставился на нечто, родившееся на глазах из волшебного тумана. То была надувная фигурка Тава, забавно качающаяся из стороны в сторону. Рот был открыт в овале, и глаза «смотрели» в разные стороны. Лаэзель с Карлах и Астарионом набросились на Иссохшего, а Шедохарт в слезах убежала прочь, к своей палатке.       Там она упала на подушки, и закрывшись от дневного света, долго плакала. Сначала к ней постучался Уилл, чтобы «разделить боль утраты». Шедохарт было непривычно делиться с кем-то своей болью, она всегда была наедине с самой собой в этом плане, разве что Тав могла приоткрыть её душу. Но теперь у неё не было выхода, кроме как открыться и другим. Она поплакала на плече у рогатого, чья душа рано или поздно попадёт в Ад. Затем к ней заглянул Гейл с магическим напитком, «успокаивающим нервы». Сначала Шедохарт хотела прогнать его за насмешку, но быстро поняла, что волшебник и сам слишком ранен, чтобы надсмехаться на её горем. Потом к ней заглянула Карлах, рассказала, как они прогнали Иссохшего из лагеря, и как ей будет не хватать Тава. Постепенно, чувствуя, как другие также открываются ей, Шедохарт стало легче. Хальсин погладил её по голове, как ребёнка, и даже это её больше не угнетало. Лаэзель дала дружеский бесконтактный пинок, сказав, что поможет ей с Песнью Ночи и её прошлым, если та поможет ей с Влаакит. Один только Астарион не пришёл в тот день, но Шедохарт догадывалась почему — всё-таки у них был роман с Тав.       На другое утро Шедохарт проснулась вроде бы как обычно. Пейзажи в Фееруне были поистине красивыми. Шедохарт потянулась в спальнике и присела, чтобы полюбоваться. Море плескалось где-то внизу, за много километров от них, отражая солнце. На небе красовались розовые и голубые облака, с отливами фиолетового и оранжевого. Казалось, где-то там, возле солнца, творилась жизнь. Шедохарт не заметила, как заплакала от этой красоты.       Вытирая украдкой слёзы, она заметила засохший цветов в углу палатки. Ночная орхидея, что не так давно подарила ей Тав. «Что бы ни случилось, я всегда буду рядом», — вспомнились её слова. Шедохарт взяла цветок в руки, боясь, что он рассыплется от прикосновения. «Я всегда буду на твоей стороне. Ты на можешь рассчитывать на меня. Как и на всех нас», — Шедохарт повернулась к рассветному пейзажу и ей показалось, что среди облаков была Тав, это она говорила с ней.       — Нет! Не уходи! — протянула Шедохарт руку вдаль. Но мираж рассеялся. Подул ветерок, и цветок в её руках разлетелся прахом.       Шедохарт снова заплакала, обнимая себя за плечи. Она поняла, что Тав не вернуть. И что теперь ей придётся…жить с остальными. Быть может, это не так уж плохо? Но как же больно…       Шедохарт прошлась по лагерю, пока все спали или делали вид, что спят. Возле одной из башен сидел поникший Астарион, свесив ноги наружу. В руках он держал что-то, видимо, тоже памятную вещь. Шедохарт хотела подойти тихо, но от неловкости запнулась о камень и чуть не упала с криком:       — Чёрт!       Астарион повернулся на неё, деланно поправляя волосы.       — Ах, это ты? Не пугай меня так, культисткая дикарка, когда я наслаждаюсь пейзажем в одиночестве! Имей совесть, — быстро овладел он собой. Шедохарт это показалось милым. Она подсела на край крепости рядом.       Какое-то время они молчали, разглядывая плывущие облака.       — А ты тоже…? — заговорили они одновременно, поворачиваясь друг к другу.