.
10 ноября 2024 г., 14:22
И как может планета вообще не взорваться После всего, что с тобою я делал? Отрубите мне нахуй пальцы Если больше не тронут твоего тела.
***
Столовый нож со свистом пролетает в паре сантиметрах от Олеговой щеки и четко врезается в стену. За ним летят тарелки, чашки и вся кухонная утварь, что находится в ближайшем доступе у Сережи. Нет, не у него. Сейчас это тело не Сергея. Это тело Птицы. Разъяренного, в очередной раз отвергнутого Птицы. Тело и разум под его контролем, а значит ночь у Олега будет неспокойная. В прочем, ему не привыкать. Он уже изрядно вымотан истерикой и, казалось бы, можно закончить все одним ударом, но Олег не может. Не может позволить себе причинять боль еще и Сереже. Поэтому он терпит. Слушает все проклятия, тяжело вздыхает и уворачивается от случайных предметов, которые в дальнейшем влетают в стену, оставляя там хорошие вмятины. Он терпит и лишь сжимает челюсть, когда отлетевший осколок любимой чашки режет руку. Совсем неглубоко, но так неприятно тянет. По руке медленной струйкой стекает горячая кровь, заставляя Олега сморщится. Очередная домашняя футболка улетит на выброс. Такие вечера в этой «семье» стали обыденностью с тех пор, как медикаменты перестали помогать и в жизнь пары все чаще стал вклиниваться третий. Сережа до трясущихся рук и неконтролируемых истерик боялся идти к психиатрам. И Олег не смог его заставить. Просил, уговаривал, но все тщетно. Спокойствие любимого заставило пожертвовать собственным. Но, на что не пойдешь ради дорогого человека, правда? Уходит достаточно времени, чтобы утомленный Птица наконец остановился и опустил голову. Он тяжело дышит, пока капли пота медленно скатываются по точеному лицу, разбиваясь об пол. Внутри только злоба. Злоба и такая жгучая обида, что, казалось, вот-вот в груди появится сквозная дыра. Птица не может признать себя отвергнутым, не может смирится с тем, что Олег выбрал не его. Ведь как это так? Без него не было бы и доли того, что есть у Разумовского сейчас! А Олег никак не хочет этого признавать. Он слепо влюблен в неудачника и нытика. Больно. Чертовски больно. Он не признан, одинок и обозлен на каждого, кого видит. Но Олег. Олег не вызывает той злобы. Кажется, сомкнись эти надежные руки на его талии, позволь он укрыть себя толстыми угольными перьями и поцелуй он Птицу хоть с каплей той нежности, с которой он целует Сережу — все бы как рукой сняло. И так оно и есть. Это, вероятно сделало бы Птицу самым счастливым существом на земле. Но сердце Волкова навсегда принадлежит другому. Ни одной уловкой не смог Птица заставить Олега полюбить себя. Не брезгуя ничем, он обещал убить их обоих, но даже это не заставило Олега поступится. Какой же он омерзительно принципиальный. И даже эта тошнотворная черта характера, испортившая все планы, пленяла как ни что на земле. — Что есть у него, чего нет у меня, Олег? — Вдруг разрушает зловещую тишину Птица, — Ты же знаешь, он не стоит того, что ты терпишь! Я не дам вам спокойствия, пока ты не будешь со мной, клянусь, — он резко сокращает расстояния с Волковым до минимума. Теперь пламенеющие яростной ревностью янтарные глаза сталкиваются со смиряющим взглядом Олега. Птица вскидывает руку, чтобы дать пощечину, однако оказывается перехвачен за запястье. — Ты — не он. Все проще, чем ты думаешь, — спокойным полушепотом отвечает Олег. Птиц загорается с новой силой. Он готов убить. Разорвать на клочья, сжечь, вырвать сердце и поглотить его целиком. Чтобы никто не смог подобраться ближе. Гнев снова бьет по вискам. Свободной рукой он все же совершает удар. Кровь приливает к щеке, отпечаток ладони виднеется сразу на горящей от боли коже. Олегу приходится отпустить чужую руку. Вся картина взывает у Птицы неподдельное веселье. Он заливается почти истерическим смехом, не сводя глаз с Олега. — Скажи, он заслужил этого? — Птица устраивается на столешнице и рот его растягивается в неестественном для человека оскале. Ответа не следует. Вместо этого Олег хватает его за ворот футболки и рывком сбрасывает на пол. Чтобы перекрыть все пути к отступлению, приходится нависнуть сверху. Ехидная улыбка тут же пропадает с лица Птицы. Он чувствует себя загнанным в угол. Нельзя сказать, что он напуган. Оба прекрасно понимают, что такое глупое действие дальше не зайдет. Волков просто не в состоянии ударить Сережу, даже если сейчас здесь не он. Ребра стягивает болью, но на адреналине почти ничего не чувствуется. Зато хорошо чувствуется, как сердце пропускает удар от вида такого злого волка сверху, от того как его рука впечатывает собственные в холодный пол. Он ничего не может с собой сделать, как бы не пытался. Не способен он просто так взять и отступить. Его сумасшедшее сердце полностью принадлежит человеку, что ненавидит его каждой клеточкой своей души. И пусть. Но хоть кусочек Олега он урвет себе. С такой мыслью Птица внезапно поднимает голову и буквально вгрызается в губы Олега. Не целует, кусает. Жадно, больно, жгуче, до кровоточащих ранок, служащих напоминаниям об этом вечере. В ответ получает сильный удар по носу и собственная хлыщущая кровь мешается с Олеговой на губах. Птица облизывается и глядит из-под длинных ресниц на вскочившего растрепанного Олега, который нервно вытирает искусанные губы. А ведь Олег ударил. Значит, получилось сломить так старательно вымощенную им стену? Олег никогда не позволял себе поддаваться эмоциям, когда дело доходило до их с Птицей взаимоотношений. Неужели сегодняшняя стычка значит, что лед тронулся? Пусть и дальше делает вид, что ему не нравится. Пусть бегает от него. Пусть громко хлопает дверью, бьет и показушно ненавидит. Все равно вернется, а большего и не надо. Так думает Птица, вздыхая в уже пустой кухне. Растянувшись на полу, он снова плотоядно облизывается и широко улыбается, оголяя клыки. Залитый лунным светом засыпает на том же месте. Утром у Сережи будут вопросы, но это совсем не его проблема.
