I look after you

      Ангелина и не помнит толком того, как так получилось. В пьяном состоянии и боль была явно не такой сильно. Только теперь ощущаются последствия всего, что произошло. Она помнит и то, как вокруг неë был переполох, но только в виде фонового шума, и то, как еë трясли и пытались привести в чувства в ту ночь. В голове могут быть только собственные сюжеты о том, как это выглядело. Догадки да представления со слов участниц, что успели ей немного рассказать о случившемся. И про стоявших вдалеке, но тоже переживающих девочек из другой компании она слышала, и про Кульгавую, которая пыталась собрать быстрее девочек, чтобы можно было привлечь быстрее помощь, и про Оксану, что охраняла Гелю, следя, чтобы той не стало хуже, и про Женю… Женю, которая мигом побежала съëмочную группу просить вызвать скорую. Женю, которая не могла устоять на месте и успокоиться хотя бы на миг после случившегося. Она серьёзно думала о том, чтобы поехать вместе с одноклассницей, потому что не видеть своими глазами, что той лучше или хуже, было пыткой. Соня с Окс ходили кругами за Шестериковой и уверяли, что с той всë будет хорошо и той помогут. — Нет твоей вины тут, так случилось, бывает и хуже, Жека. Она восстановится, о ней позаботятся, — утешала девушку Нецветаева, сама понимая, что слова поддержки вылетают из уст все, которые только существуют.       Коротковолосая осознавала, что она сейчас толкового ничего сказать не может, но старается, видя, как в одну точку пялится Женя с смесью разочарования, страха и непонимания на счëт того, что будет дальше. На этой кровати, куда наконец смогла усесться Шестерикова, становилось не легче. Руки было некуда деть, ими хотелось что-то делать, даже не ясно зачем. Перед глазами не было видно Оксаны с Соней, мерещился лишь образ Ангелины и проскакивали в голове моменты, заставляющие начинать скучать по ней, будто она уже уехала, чего не произошло пока. Мамуля проекта слышала, что ей говорят, но давление на височную зону было неимоверно сильным от напряжения. Она начинала даже повторять за Гелей, тыкая себя в плечо пальцами, что расположились вместе с руками на плечах. Ангелина так делала от скуки на испытаниях пока пыталась привлечь внимание девушки. Эта поза самообъятия в зоне шеи успокаивала еë словно. — Тем более ты не опекун, не ходить же надо было хвостиком тебе за ней. С пьяными и не такое происходит, — Кульгавая подключалась к поддержке, садясь рядом на кровать с девочками. — Да понятное дело, но что я теперь делать буду?! Она же… Не могу я так… Не могу вот доверить их помощи ей и всë. Не могу, не сидится мне, — жестикулировала Женя, нервно гладя саму себя по руке.       Даже с таким скудным описанием чувств Оксана и Соня, переглянувшись, всë понимали. Это малая часть того, что чувствует Женя, слыша за окном суету и звуки машины скорой помощи. Словно материнское предчувствие или что-то иное заставляет еë чувствовать себя некомфортно и недоверчиво к врачам. А если ей будет скучно и одиноко? А если ей не будут достаточно помогать? А если кормить плохо будут? А если без разговоров душевных ей морально станет хуже? А если она начнëт загоняться из-за того, что не может быстро восстановиться? Что с ней будет, где она будет… Бедная Геля, бедная девочка, бедная родная душа… Бесконечные вопросы и доверие только к собственным способам заботы явно не самое здоровое поведение, Женя понимает и пытается себя отвлечь, но рационально мыслить едва выходит. От неë словно убрали частичку себя, чего-то привычного, родного, что уже прижилось и заняло своë местечко в сердце.       Шестерикова всю неделю сама не своя вне кадра была, вечерами сидела и читала одну и ту же страницу книги несколько раз, сбивалась и возвращалась к привычным мыслям. Она ходила кругами по комнате и старалась не отвлекаться на воспоминания о Геле, о том, как они каждое испытание стояли друг с другом, как девушка любила подурачиться и тыкала пальцем в неë, чтобы обратить внимание на себя в очередной раз. То, как при любом моменте, где нельзя высказаться, они смотрели друг на друга и будто понимали, что думают об одном и том же. То, как пацанка обнимала еë и позволяла Жене опереться о неë, когда та уставала. То, как они не отлипали друг от друга всë это время и как Евгения выстраивала доверие между ними с первых дней. С Терëхиной нужно было быть аккуратной, не резкой, постепенно сближаться, что и получалось.       Ангелина не понимала, как так выходило, что именно эта девушка так быстро завоëвывала еë доверие, именно она давала ей поводы улыбаться и активнее себя вести что на камере, что за еë пределами. Все эти шутки, стëбы друг над другом звучали так, словно они несколько лет друг друга знают и живут вместе. Каждый момент роднит и сближает, а разговоры между съëмками давали время на то, чтобы открыться друг другу. В эти периоды младшая и понимала всë сильнее и сильнее, какой сердечный человек Женя, как она устоять не может, когда речь идëт о помощи, как та словно инстинктивно идëт первой выполнять задание или помогать, потому что видит в этом что-то обычное, привычное, словно это то же самое, что выпить стакан водички с утра. А ведь это и правда ощущается как привычное поведение уже, наверное. Всегда подаëшь руку помощи, потому что можешь, ибо «а какие могут быть причины отказать?»… Это переросло в стиль жизни словно. Даже понимание, что это мелочь для Жени и лишь возможность помочь дорогому ей человеку, не делало легче. Геля трудно принимала это.       Как-то теперь надо смириться, потому что находясь дома у Жени уже не получится отказываться. Всë своими глазами видит и замечает, да и к ним приходить на дом медсестра с проверками здоровья Гели. Девушка видит как подруга аккуратно трогает еë ногу и боится сделать больно. Тихонько прикасается, словно она фарфоровая, будто можно легко навредить. Каждый раз спрашивает, всë ли хорошо, стоит ли поменять положение тела, может что-то подложить или помочь с чем-то. И только часть этих моментов записывается фанатам для отчëта, что Ангелине становится лучше. Сильно не напрягая девушку съëмками, она достаточно времени рядом проводит с той, чтобы жизнь не становилась до тошноты неинтересной, однотипной и тухлой. Вот только недавно они вместе были на прогулке с мамой Жени и младшей рассказывали о финале, который не так сильно и понравился Жене. А теперь они вернулись домой, но мама Жени решила уйти в магазин. Пострадавшая лежала боком на кровати и смотрела обсуждения людей в некоторых каналах. — Кажется тебе удобно так лежать, — проговорила Женя с улыбкой и милым смешком в конце фразы, стоя в дверном проëме. — Да скорее будто всë равно как лежать. Ничего почти не чувствую. Только копчик болит, — пробормотала уставшим тоном Геля.       Шестерикова от услышанного задумалась, может что-то сделать надо или помочь удобнее лечь? Другая девушка поняла свою ошибку. Сразу начала думать о том, что не так уж и болит копчик, что всë терпимо, зачем вообще нужно было лишний раз тревожить старшую и напрягать. Только-только ведь она тратила время на то, чтобы принести той чай и помогала с занемевшей ногой. Всë это положение ей так не нравилось, да, она очень ценила эту заботу и то, что кто-то теперь по полной помогает ей не унывать и чувствовать себя нужной, но желание самой всë делать и не быть обузой для других нервировало. И сколько это всë продлится? Как долго еë будут переносить на ручках из кровати в кресло, из кресла в ванну, оттуда уже в кровать и так далее? Как долго она не сможет полноценно что-то делать, чувствовать под ногами землю, что такое как раньше стоять вместе на испытаниях, бегать и танцевать за кадром в свободное время в хорошем настроении? «Словно беспомощная принцесска» — думала про себя Терëхина. — Не, сейчас уже нет, всë нормально, не обращай внимание. Я-я про то, что он до этого болел, — придумывала на ходу младшая. — Как скажешь. Эх, из тебя плохой лгун. Зови если что, я пока на кухню готовить пойду. Как и обещала, в этот раз будет что-то новое от меня, — хотела уже уходить Женя. — Погоди! Можешь побыть со мной немного? Вот тут, рядышком, посидеть, — неловко спрашивала Геля, сама себя мысленно ругая уже за эту просьбу.       Шестерикова удивилась немного, но повернулась и пошла в сторону кровати. Она уже чувствует, что услышит что-то от второй грустное. Написано на лице, что та не может больше скрывать разочарование чем-то. Пацанка садится рядом и смотрит на Гелю, ожидая что-то узнать, но лишь видит, как лежащая девушка ладошкой по кровати бьëт, призывая ту прилечь рядом с ней. Жека слегка улыбается и располагается рядом как еë и попросили. Снова смотрит и ожидает какого-то начала диалога, но только чувствует, как еë к себе притягивает нежно вторая девушка за шею, всë ближе и ближе притягивает, чуть ли не укладывая сверху на себя и обнимает. Не может пока сказать, что хотела. Точно. Евгения понимает и даëт той время. Спешить некуда, они одни сейчас, никто не торопит. Ангелина утыкается носом ключицу девушки и немного, пытаясь удобнее устроиться, ëрзает. Женя чувствует расслабление на душе от этого близкого и тëплого контакта. По телу словно растекается что-то тëплое и приятное. Сердце бьëтся спокойно, равномерно и это слышит Геля. Будто это помогает освободить внутренние мысли от оков собственной головы, которая держала всë в себе до болючего треска в височную зону. — Чувствую себя, если честно, инвалидом каким-то. И те поживее меня будут, — со вздохом на последних словах выразилась она. — Ты и не должна плясать в твоëм состоянии. Не будь такой критичной к себе. Во всякие ситуации попадают люди, это же закончится потом в любом случае, — старшая немножко растроенное лицо сделала. — Да даже больше волнует, что ты тут тратишь силы и время на то, чтобы поднять меня, приготовить что-то, массаж сделать, вся эта хуйня… — стыдливо зарывается в плечо девушки Геля.       Жене не нравится, что пострадавшая чувствует себя так. Хочет сразу заживить эту рану, которая давит чувством вины на сердце второй. Неправильно как-то это всë, неверно, что тот, кому тяжело, ещë и думает о чëм-то кроме того, что он вылечится и всë встанет на круги своя. Тем более такая глупость… Евгения делает себе пометку, что постарается каждый раз напоминать пострадавшей, что та не виновата и что это нормально — получать помощь в такие моменты. Женя гладит по голове младшую и решается оставить лëгкий поцелуй в макушку той, еле заметный, тëплый, греющий. Ангелина слегка напрягается от неожиданности, но будто сразу же тает в заботливых руках, которые обхватили еë так словно пытаются согреть в морозе всеми силами. — Я делаю то, что должна. Не могу иначе. Любимых не бросают, сама понимаешь. Когда любишь — в худшие моменты остаëшься с важным тебе человеком, — Евгения гладит чужие пряди волос с аккуратностью и теплотой.       Ангелина моргает словно удивляется, хотя чему? Тому, что они так очевидно стали быстро близки друг другу? Тому, что они часто так вместе лежат и часами строят планы на будущее, рассуждают, что будет дальше, как будет проходить восстановление Терëхиной и что она первым делом сделает с полным выздоровлением из безопасных вещей. Когда они это обсуждали Женя уже тогда смотрела на все идеи строго и приговаривала, что тогда и посмотрим, что будет. Мечтания о будущем заставляли Гелю выглядеть живее и радостнее. Блеск в глазах возвращался и она выглядела вообдушевлëнно. Такие моменты… Очень важны были и для старшей. Ей не хотелось видеть унывающей родную ей душу. Это было бы всë равно, что провал для неë самой, потеря в еë жизни. — Ты права… Просто это чувство, что я ничего не могу, такое отвратное. Будто я могла всë, а теперь я дед колясочник, за которым присматривают, — отшучивалась пацанка. — Значит я очень люблю одного деда и готова всë сделать ради него. Это делает меня хорошей внучкой, думаю, пхпх, — посмеялась Женя.       Шутки помогали им развеяться и отойти от угнетающей, тëжëлой атмосферы, забыться и вспомнить, как они с самого начала любили подкалывать друг друга словечками и ещë тогда прочувствовали симпатию друг к другу. Но и с этим навязчивые мысли оставались рядом с Гелей. Она уже не станет говорить такую чушь, но сначала ей казалось, что из-за неë Женя выбыла и из-за неë справилась не настолько, насколько могла бы. Та неделя, которая разлучила их, должно быть, была невыносимой. Спрашивать у девочек, какого это было — нет смысла. Услышать, как Женя сидела себе в сторонке от других и смотрела в никуда, о чëм-то думая? Услышать, что та по привычке хотела позвать к себе Гелю что-то сделать вместе, но в моменте вспоминала и разочаровывалась? Ей этого не надо. Лучше постараться забыть обо всëм и не накручивать себя. Тем более, Женька просит не думать о всяком плохом, а как она может разочаровывать ту этими самообвинениями?       Пацанка и сама чувствует, о чëм может думать Геля, знает же ту, не так сильно показывает свои внутренние переживания и заботу, но любит не меньше и лучшего желает в таком же количестве. Жене кажется, что эта чуйка в ней никогда не даст ей покоя. Прижимая к себе сильнее Гелю, она заставляет ту выдасть сдавленный звук, но той и не больно, просто неожиданно почувствовать сильную хватку на себе. Шестерикова немного сдаëтся и тоже показывает, как она переживает и таким способом даëт понять, что не хочет отпускать и что ей не хватало очень Гели, не хватало еë объятий мягких, шуток колких, компании весëлой. И не хочется будто навязываться, и есть мысль, что она перебарщивает, но иначе не может Женька. Ей не хватало Гели, было недостаточно общения со всеми другими. Они не заполняли той пустоты, которая появилось с несчастным случаем одного пьяного вечера. Иногда настолько любишь, что не можешь позволить себе и представить, что человеку где-то вдали будет плохо и неудобно без тебя. Настолько любишь, что отпускать боишься. Уже отпустила. Уже проебалась. Уже успела не побыть рядом. — Не бери в голову всякую чушь, ладно? Ты точно такой же сильный человек, способный, и всë с тобой окей. Нужно лишь полечиться, — старалась позитивно говорить девушка. — Сложно понимать, что я такой нужна кому-то. — Не была бы нужна я бы сейчас тут не сидела. Ведь любить… Значит отдавать себя человеку. И я люблю. Сильно, — промолвила тихо та, словно в этом было что-то сокровенное.       Женя и забыть успела, какого это, когда щëки краснеют как у подростка во время первого его признания в любви. Это что-то новое совершенно, будто любовь с чистого листа, новая дорога, новый путь, другой человек, другая история, другие эмоции. Евгения лбом ко лбу притронулась с дамой своего сердца и выдохнула, покрывшись мурашками, закрыв глаза. Словно и облегчение от сказанного, а будто и напряжение, некий стыд. Геля и сама покраснела от этих откровений до ушей, даже если и так всë было давно очевидно и понятно. Так неожиданно было ощутить на себе такой наплыв любви, но в итоге сама улыбнулась себе под нос смущëнно и сердечно ликовала. Отстранившись от контакта лбом ко лбу, она неловко посмеялась куда-то в шею пацанке, вызвав у той мурашки по всему телу и неловкость от всей ситуации. Тëплое дыхание и ощутимая на коже улыбка. Шестериковой щекотко от того, как младшая ëрзала лицом в районе еë шеи и одновременно забавно. Напоминает дитя, которое обрадовалось чему-то. Кажется, в такие моменты забываешь, что делают обычные люди, как стоит действовать, что проговорить дальше. А стоит ли вообще как-то особо реагировать? Да будто и не надо. Нет ничего стыдного и необычного в том, что было сказано. Обе прекрасно всë понимают и принимают. Неловко, мило и радостно на душе от схожести их чувств. Кажется, была бы целая трагедия будь это история про невзаимность.       Шестерикова до сих пор помнит, как заметила эту девушку сразу и решила с той заобщаться, потому что почувствовала будто та отстранена немного от других. Она помнит, как не заметив того сама, начала разглядывать черты лица на тот момент незнакомки, как она изучала тату на шее, оценивала проделанную работу и то, как гармонично рисунок выглядит на его обладательнице. Ей всегда нравилось обращать внимание на детали во внешности людей, видеть в них красоту, оценивать то, как каждый самовыражается. В ком угодно замечала искусство, созданное кем-то, но не в себе. В это же время Геля, побаиваясь, старалась меньше глядеть, но от этого только сильнее очаровывалась тем, что замечала. То, как в ней нашли хорошие черты и сразу оценили их… Такое раньше заставляло убегать от общения, но что теперь? А теперь она стоит и смотрит в эти нежные глаза, наблюдает за мимикой и чудесной улыбкой, что так украшает заботливое личико милой дамы.       Младшая немного ëрзает и решает отпустить ненадолго девушку, приподнявшись сама на локте с кровати. На неë непонимающе смотрела растрëпанная Женя, которая начала оглядываться и быстро моргать глазами в непонимании. Вопросительно смотря на пацанку, Женя смогла дождаться следующих слов от той. Они давались той с трудом и не без чувства риска, хотя уже и рисковать было некуда. Скорее красиво закончилось было желание, как-нибудь по-киношному, чтобы вспоминать было приятно, чтобы бабочки в животе от воспоминаний пархали будто это первый раз. — Тогда любить это ещё и принимать всë от человека. Я принимаю, должна принимать. Принимаю больше всего другого, что может быть, — приближаясь к Жене, шепчет девушка.       Она девочка не глупая, понимает всë и покорно ждëт, что дальше сделает эта дама. Геля прядь волос за ухо прячет Жениных, та двигается к ней инстинктивно и смотрит немного затуманенным взглядом, ожидает. Ладони потеют, сердце бьëтся чаще, лëгка дрожь появляется после того, как рука девушки притягивает за подбородок к себе старшую, а Ангелина заваливается немного вперëд на Женю. Сглотнув и выдохнув сильно, Евгения слегка приоткрыла губы, чтобы не забывать дышать ртом, пока есть возможность. То, как еë нежно гладили по щеке чуть ли не усыпляло и как глядели с любовью грело душу. «Кажется, это мне плата за заботу» — шутила у себя в голове девушка, зная, что никакой платы ей никогда не надо будет, но если ей позволят остаться в этом моменте навечно, она согласится на такую оплату. Оно того стоит. То, как дрожащие губы касаются сначала еë щеки, оставляют там горячее дыхание и небольшой мокрый след… Погружает в транс. Мелкими шагами двигаются губы к чужим губам и наконец их касаются, неуверенно, словно спрашивая разрешения, а Женя смешок небольшой выдавливает и на встречу идëт.       Ангелина была такой нежной и неуверенной сначала, но постепенно начала понимать, что Женя только подталкивает еë к тому, чтобы быть активнее и не бояться. Всеми действиями показывает, что она не против и в волосы пускает руку, приближая к себе девушку, углубляет поцелуй. Геля чувствует как Шестерикова старается цепляться не жëстко за еë локоны и в ответ на это распологает руку на шее той. На этой красивой шее, где она только недавно лежала, где только недавно готова была заснуть, а теперь в еë руках она чувствует напряжение и небольшую дрожь по коже у старшей, которая расслабляется от поглаживания пальцев своей девушки по еë шее. Целуясь, цепляясь друг за друга в этот момент, борясь за лидерство как будто это соревнование или игра, они обе забывают, что вокруг происходит, от того, как они близко друг к другу расположены, им становится жарко, на глазах появляются небольшие слезинки, а кожа горит от прикосновений. Это длится больше нескольких минут и кажется вокруг только они друг у друга и эти родные руки второй половинки. Женя мысленно просит прощения у Гели за то, что она устроит за беспорядок у той на голове и если случайно могла потянуть ту за корни прядей, Терëхина же надеется, что не надавила в процессе на шею, не затруднив дыхание. Воздуха не останется и так совершенно и, кажется, стоит выйти из этого момента и вернуться в реальность, открыть глаза, посмотреть на друг друга и вдохнуть полной грудью. Так они и делают, постепенно убирая руки друг с друга, нежными движениями давая им отдохнуть.       Кажется, в этом мире полно воздуха, но рядом его совсем не осталось. Будь они на холоде, вокруг можно было бы увидеть пар от частого дыхания и ощутить, какой он надрывистый, с нотками смешков и коротких возгласом радости от того, что случилось. Женя не смеëтся, она наблюдает за Гелей, которая трогает свои губы и видит, что от прикосновения осталась лëгкая липкая помада. Та улыбается, отводит взгляд и поправляет растрепавшиеся волосы, собравшиеся комком впереди. Эти радостные глаза, полные годности за себя и за этот шаг влюбляли лишь сильнее, а по телу проходил ток от того, как она шептала про себя что-то, еле давая собстсвенным губам касаться друг друга. Во рту пересохло и хотелось кашлянуть от того, как весь воздух будто пропал из лëгких у Евгении из-за наблюдения за дамой, что так легко сползла к ней на грудь постепенно и внешне расслабилась, чем вызвала мурашки по телу у другой.       Челюсть можно было бы уже с пола подбирать у обеих, потому что стоило начать Жене приходить в себя и приводить дыхание в норму, так она сама словила на себе взгляд любования и восхищения тем, как у неë от душности в комнате потекла чуть-чуть тушь на уголках глаз и как на губах мало что осталось от того коричневатого оттенка, который так ровно был вырисован до этого. Кажется, нужно будет умыться. Терëхина не может отвести очей от того, как хорошо выглядела Женя слегка уставшей и впечатлëнной, довольной… Искорки в глазах от того, что они стали влажными слегка, не давали отодвинуть от себя взгляд. Шестерикова не могла так долго ощущать на себе это напряжение и слегка толкнула в шутку девушку, что уже лежала второй рукой на груди у старшей, удобно расположившись. — Дура. Совсем не умеешь скрывать в вот этих своих глазах, что любишь меня, — пальцем в лоб тыкает девушка Ангелине, отворачиваясь в смущении. — А надо? Не сдерживаюсь, простите. Я же плохой врун, да? — Геля хотела подразнить да посильнее в такой-то момент как-нибудь, но получила бы подзатыльник тогда. — Очень. Учись пиздеть, а то все поймут некоторые вещи, — наигранно делает недовольное лицо девушка и с широкой улыбкой смотрит на свою вторую половинку.       «Чудо чудное» — зовëт про себя Женя так девушку напротив неë. Даже обсуждать ничего не надо, уже понятно начало чему они положили. Пацанки не стесняются любоваться друг другом и всегда это делали без особого стыда. Если что-то очаровывает, то почему не понаблюдать и не залипнуть на это? Так и сейчас всë что они хотели делать это каждый миллиметр изучать друг друга и восхищаться. Геля могла бы вечно ругаться на свою уже девушку из-за того, как та к себе и своему телу относится. Это не просто так, не из воздуха взялось, никто не отменял влияние слов людей, но смотришь и кажется, что это всë полная чушь. Невозможно глядеть на эту шикарную даму и посметь сказать что-то про целлюлит, про лишний вес, про недостаток чего-то. Сейчас она лежит в домашней одежде рядом с ней, с невесть чем на голове, но что такой, что при параде она будет для неё шикарна.       Женя думает точно также и, пока готовит на кухне панкейки, переворачивает в голове образ Ангелины, что так красиво смотрелась с румянцем на щеках, с немного неуверенным взглядом, заботливым, боязливым, желающим услышать что-то одобрительное. Женя вспоминает сегодняшнюю прогулку, то, как красиво в глазах еë девушки сияли звëзды с неба, как красиво ветер трепал волосы той и как еë веселил начинающийся дождь. Очаровательная… Настолько, что дышать тяжело становится. Не переставая об этом думать, девушка возвращается в комнату с тарелкой и видит, как одна дамочка уже что-то выбрала. — Что-то включила и без меня смотрит. Ни стыда, ни совести. Ещё и с лыбой этой довольной лежит, — закатила театрально глаза Шестерикова, выражая недовольство. — А надо быстрее готовить, чтобы не пропускать начало фильма, — смеëтся и говорит постарадавшая. — Пошла в жопу, дорогая. Жду хороший отзыв на еду, — залазит на кровать Женя и треплет по волосам девушку.       Младшая смеëтся и перематывает фильм на начало, потому что плохо не давать любимой посмотреть с чего началась вся история. Пока что они могут лежать вместе, обнимаясь и обсуждать, какие все в фильме тупые и одни они умные и хорошие, отрицая, что попали бы в такую тупую ситуацию. Греет душу то, как Женя во время страшного момента дрогается с места, громко материт момент и злобно смотрит на вторую пацанку, которая смеëтся с неë в первую очередь, а не сразу кладëт ту к себе на плечо и утешает. Нравится видеть, что твоя вторая половинка ни чуть не погрустнела и видит только всë хорошее впереди. Остаëтся только брать с неë пример.       Прекрасное времяпровождение, одно из немногих, которое у них будет на протяжении дня. Предстоит ещë поработать с бинтом на стопе девушки и проверить, может ли та теперь стабильно сидеть и хотя бы немного сгибать ногу. Словно поход к врачу, но Геля понимает, что так надо и теперь ещë и принимает, ведь любовь — это заботиться друг о друге, не смотря на тяжесть проблем любимого человека. Любимый человек любим независимо от его состояния.