Любимец Эпоны

1. В этой долине всегда зеленела трава, а вода в озере была теплой и сладкой. Тут жила богиня, по собственному желанию меняющая человеческий вид на облик белой кобылы. Сюда редко забредали люди: Эпона их не любила. А вот раненые и потерявшиеся в лесу лошади всегда находили путь в долину, но по понятным причинам никому о ней не рассказывали. Именно сюда Фьюри принес своего человека, висевшего без сознания поперек седла. Наверное, разбойник, объявивший себя королем Шервуда, ожидал, что конь вернется в привычную конюшню и принесет избитого хозяина в Ноттингем, но Фьюри имел на это свои взгляды. Богиня была в женском облике и свалившийся прямо в руки сюрприз одобрила: юноша был силен, породист и, несмотря на покрывавшие тело синяки, симпатичен. Гай пришел в себя в теплой воде. Пузырьки воздуха и чьи-то пальцы щекотали кожу. Он открыл глаза и сразу понял несколько вещей. Первая — он был полностью раздет и рядом была незнакомая женщина, руки которой бесцеремонно гладили его тело. Вторая — это не была ванна в замке. Это вообще была не ванна, потому что над головой было небо, где уже загорались первые звезды. Третья — у него ничего не болело. Напротив, он ощущал себя полным сил и готовым к любовным подвигам, на которые недвусмысленно намекали действия незнакомки. Женщина вышла из воды, покачивая широкими бедрами, подняла руки и выдернула шпильки из прически. Темные волосы упали тяжелой волной до самой земли, укутав фигуру полупрозрачным плащом. Женщина поднялась по каменным ступеням на засыпанную сеном площадку и обернулась к Гаю. Он вышел из воды, поежился на холодном ветру и пошел к ней. Женское тело оказалось горячим, а сено — удивительно мягким. Такой женщины у него ещё не было. Она сразу взяла инициативу в свои руки, опрокинув его на спину и усевшись сверху. Когда Гай попытался сменить позу и подмять наездницу под себя, то не смог, она оказалась слишком тяжелой. Ее руки давили на плечи, не давая перевернуться. Женщина скакала все быстрее, большие груди с темными сосками подпрыгивали перед его глазами. Было приятно, но непривычно. Обычно брал он, а сейчас брали его. К вершине наслаждения они пришли одновременно. В этот момент лицо женщины исказилось, она оскалила крупные зубы и совершенно по-лошадиному заржала. Эхом отозвался Фьюри. Только теперь Гай понял: ведьма! Околдовала и использовала. Но сначала вылечила, так что убивать ее сразу не стоит. То ли он сказал это вслух, то ли ведьма умела читать мысли, но на ее лице промелькнуло удивление, а потом она звонко рассмеялась. — Ты слышал о старых богах? — Это демоны. Им поклоняются темные крестьяне, не способные принять в свое сердце Единого Бога. — Гай перекрестился и начал читать Pater noster. — Не поможет. Здесь я на своей земле, а ты в моей власти. Даже твой конь послушен мне, а не тебе. Гай молча поднялся и пошел искать свою одежду. Рядом с грязным бельем, которое оставалось на нем после встречи с разбойниками, лежала серая туника тонкой шерсти и мягкий синий плащ. Поверх вещей поблескивали в лунных лучах тяжелые бронзовые фибулы с лошадиными головами. — Бери. Это подарок. Гай задумался: принимать подарок ведьмы не хотелось, но и перспектива возвращения в Ноттингем в исподнем даже под покровом ночи не радовала. — Не бойся. — И не думал. — Он не спеша оделся. — Вот и молодец. Можешь в меня не верить, но когда будешь на пороге смерти — позови. Я Эпона. И я открываю ворота между Мирами. Позовешь — я верну тебя в Мир Живых. — Не позову. Жизнь и смерть в руках Божьих. *** По дороге в Ноттингем рыцарский конь Фьюри размышлял: кого принесет Эпона в этом году? Жеребенка или человеческого ребенка? 2. Марион стояла… где-то. Вокруг была темнота, а в спину дул сильный ветер. Он настойчиво толкал вперед, и Марион пошла. Под ногами была, похоже, лесная тропа с выползшими на нее корнями. Идти приходилось медленно, но впереди, среди кромешного мрака забрезжило серое пятно. Дорога стала скользкой, а через несколько сотен шагов превратилась в русло ручья. Вода тоже текла вперед. Марион шла долго. Она замерзла и устала, но так и не вспомнила, как здесь очутилась. Она просто переставляла ноги и двигалась в сторону светлого пятна, подталкиваемая сразу двумя потоками: ветром и водой. Стало светлее, и глаза начали смутно различать стены и потолок. Это был тоннель, и корни путались не только под ногами, а свисали сверху и шевелились, словно пытаясь потрогать девушку. Человеческую фигуру она заметила издалека. Некто стоял на фоне светлого пятна, широко расставив ноги и упираясь руками в стенки тоннеля. Когда до человека осталось несколько шагов, Марион узнала: это был Гизборн. Он стоял к ней спиной, и под лопаткой торчал арбалетный болт. В этот момент Марион вспомнила всё. Ужас пробуждения. Торжествующую усмешку врага: все, детки, поиграли в доброго короля, пришла пора расплаты. Теплое ложе приклада в руках. Тугой спусковой крючок и звон тетивы. А потом всё смешалось: крики и удары, дым и огонь, нужно было быстро бежать, скакать, пока не закрыли ворота… Собственную боль Марион ощутила не сразу: сначала был просто удар в спину, потом накатила слабость, мешающая удерживаться на спине лошади. Кажется, она поняла, что умирает, только лежа на коленях Робина, когда его лицо расплылось бесформенным пятном в темноте. А потом она оказалась в этом подземелье. Вместе с памятью вернулась боль и слабость. Марион едва не свалилась в ручей, но ветер подхватил ее и толкнул вперед, на спину врага. Выставленные вперед руки помогли не врезаться в Гизборна всем телом, но она все равно оказалась неприлично близко к нему. Тот даже не повернул головы, оставшись стоять неподвижной статуей на выходе из тоннеля. За несколько мгновений Марион рассмотрела открывающуюся картину. Они стояли над пропастью. Тропинка обрывалась, и ручей превращался в водопад. Под ногами проплывали облака, а далеко внизу угадывались скалы и, кажется, море. Похоже, именно туда (в ад?) они должны были упасть и, наверное, умереть окончательно. Но Гизборн этого не сделал и удержал Марион. Он просто стоял на пороге пещеры и, похоже, собирался так стоять вечно. В лицо бил удушливый запах горелой плоти и волос. К нему примешивался запах крови и пота. Руки слабели, ветер прижимал Марион все плотнее к спине врага, а ее собственная спина разламывалась от острой боли. *** — Кажется, они не хотят умирать. — Это твой любимец не хочет, но он всегда был упрямым. А девчонка просто оказалась за его спиной. — Ей повезло. За нее попросил твой названный сын, и, пока они ещё здесь, мы можем исполнить его просьбу. — А мне кажется, что ты просто хочешь спасти своего любимца. Хоть он и не просит о помощи. — Не без того. С ним было хорошо, а я умею быть благодарной. Поворачиваем Колесо? *** Корни, торчавшие у выхода из пещеры, зашевелились и начали быстро расти. Они вытягивались из стен, шевелились и переплетались, образуя прочную сеть. Когда пропасть совсем скрылась за пологом из корней, ветер стих. Только вода продолжала течь и исчезать за плетеной завесой. Марион отступила назад, развернулась и пошла в обратный путь, вверх по ручью. Гизборн молча шел следом. Говорить им было не о чем. Впереди снова забрезжил свет, на этот раз — теплый, солнечный. *** — Хорошо идут. И понимают друг друга без слов. — Они ведь убили друг друга, а это сближает.