Живое сердце зверя

      В клочьях проплывающих облаков светила растущая луна. Света она давала немного, а на окраине города многие фонари стояли разбитыми. В узкой подворотне сражалось несколько человек, но никто не видел их со стороны. Только жильцы ближайших домов слышали возню и крики. Люди проверили двери и окна, зашторили их и надеялись, что то, что происходит снаружи, не доберется до них.       В чердачном окне мелькнуло лицо старушки. Шум на улице растревожил ее ранний вечерний сон, она хотела прикрикнуть на наглецов, но, отдернув шторы и набрав в легкие воздуха для гневного крика, замерла. Сначала она не поверила своим глазам. Могла поклясться, что слышала человеческую ругань, но когда она отвела в сторону узорчатую занавеску, увидела под окнами огромного пятнистого кота. Животное было не меньше крупной собаки. Вокруг него билась черная птица, похожая на Грача, только больше его раза в три. Отбивалась она или нападала - старушка не могла сказать. Ей померещилось, что кот, похожий на леопарда из старых книжек о путешествиях, посмотрел наверх, на нее, а черты кошачьего сменились человеческим лицом. Старушка перекрестилась, задернула шторы и пошла проверить дверь.       Заснуть этой ночью у нее не выйдет, как и заняться чем-то по дому. Ее пальцы тряслись, а участившийся пульс отдавался болью в затылке.       Визг и шорох на мостовой не прекращались. Пятнистый кот замахнулся на Грача, но он увернулся от большой когтистой лапы и взмыл на высоту второго этажа. Он спикировал на Оцелота и ударил клювом в глаз. Хищник дернулся в сторону, по его лицу стекала кровь и изувеченный глаз. Не видя ничего от боли, Оцелот забил лапами перед собой. Птица же развернулась в воздухе и рванула когтями кошачье ухо. В ее длинных лапах остался темный пушистый клок, а серый клюв окрасился кровью. Крупный кот в подворотне был не единственным, кто напал сегодня на птицу. Меж растрепанных перьев Грача поблескивала темная кровь от множества порезов.       Кот визжал от боли, в уцелевший глаз попала кровь. Царапины от клюва и когтей на боках жгло, а голова зверя кружилась. Своей цели Оцелот не добился, но ему пришлось бежать. Прихрамывая на заднюю лапу, он зашагал к выходу из подворотни. С болью пришлось смириться. Кот сжался и прыгнул на кирпичную стену, оттолкнувшись от нее лапами, он выскочил на широкую улицу, усеянную палой листвой и конским навозом.       Прохожих в этот час не было, никто не увидел, как крупный хищник укрылся за большим почтовым ящиком, а из-за него вышел, поднявшись с колен, человек в подранном костюме. Кровь пропитывала серую шерстяную ткань, на опустевшую глазницу упала растрепанная длинная челка, она липла к крови на лице. Мочки левого уха не хватало. Но мужчина был рад, что пережил эту ночку, не умерев позорно от лап Грача. Задание он провалил, денег не получит, а последние отдаст за лечение и стеклянный глаз.       Оцелот видел, как из переулка выскользнула его добыча. Грач отлетел на соседнюю улицу, укрылся в небольшом сквере за деревьями. Птица приземлилась на траву и опустила голову к земле. Она постепенно увеличивалась в размере, а с ее крыльев облетели перья. Ноги выпрямились, когти втянулись и превратились в запылившиеся черные оксфорды. Оперение продолжило облетать с его тела, спина распрямилась. Хвост осыпался, а на месте него остался чернеть осенний плащ. Мягкие нежные перья на груди птицы спали, под ними оказался двубортный пиджак. Из-под него выглядывал черный воротник рубашки. Лицо человека было бледным, первые мгновения оно казалось серым, как птичий клюв, а мокрые от крови волосы, зачесанные назад, распушились как у птицы.       Грачу досталось не меньше, чем нападавшим на него этой ночью. Он подволакивал правую ногу и зажимал пальцами глубокую рану от когтей Оцелота на левой руке. Ладонь быстро окрасилась в красный, а мужчина ослаб от кровопотери и боли. Мужчина редко бывал в этой части города, но помнил примерно, что через пару кварталов жил доктор с младшим из сыновей - парень помогал ему как ассистент, хоть и не стремился сам обучаться профессии. Несколько лет назад Грач бывал у них и надеялся, что врачебный кабинет на первом этаже жилого дома еще работает. И что старик-доктор еще жив.       Пришлось пропетлять по улицам в поисках нужного дома. Время было за полночь, Грач сомневался, что врач его впустит. Но когда он вышел к нужному дому, в окне на первом этаже еще горела лампа. А в ее теплом свете мелькал силуэт, бродящий по комнате в поисках чего-то. Грач разжал пальцы, которыми сжимал рану от когтей, и постучался в дверь. Он поглядывал в светлое окно. Парень, сын доктора, не сразу услышал его. Грач продолжил стучать из последних сил. Он стоял, облокотившись лбом о дверь, и когда парень, наконец, услышал его, Грач потерял равновесие и едва не упал. Руки парня поддержали его плечи и сразу ощутили под пальцами кровь.       - Отца нет, но я постараюсь вам помочь. Сможете дойти до кабинета? - он бегло осмотрел мужчину перед ним, заметил множество порезов по всему его телу - некоторые из них выглядели странно - будто их оставили звери, а не люди. - За вами не гонится полиция или еще кто-то?       Мужчина в черном не походил на бродягу или вора, не выглядел он так, будто за ним могли гнаться законники или бандиты из противоборствующей банды. Костюм выглядел недешевым и был хорошо подогнан по фигуре. Одежда человека высшего общества, на которого напали грабители по дороге домой из джентельменского клуба. Мысленно ассистент доктора отметил: "Взять с него двойную плату за ночную работу".       - Что вы, Макграт-младший. Пусть мои раны выглядят подозрительно, я только отбивался от нападавших и проблем с законом не имею. Меня зовут Грегори Уоррен. Вы могли слышать эту фамилию - мой отец работал в парламенте. В народе у него неплохая репутация.       Имя действительно было знакомо Алану Макграту, он кивнул. Зажег лампы в кабинете и пригласил мужчину прилечь на кушетку. Зазвенело стекло в шкафу - парень достал необходимые инструменты и вернулся к мужчине. Его пальцы, расстегивающие пуговицы пиджака дрожали. Грегори аккуратно повесил на спинку стула, стоящего рядом с рабочим местом доктора, свой плащ. Время от времени мужчина поглядывал на него, будто проверял, все ли еще на месте то, что лежало в кармане. Боковым зрением он уловил, как парень набирал какой-то раствор в шприц, выпуская из него воздух.       - Что это?       - От бешенства. На вас же напали звери? - парень кивнул на его руку, кровь из которой продолжала медленно стекать кровь. Мужчина размышлял, задрать рукав или снять рубашку, но Алан отложил шприц и подошел помочь ему. Аккуратно пальцы пробежались под длинному ряду застегнутых под горло пуговиц. Парень помог ему выбраться из рубашки. На груди было несколько небольших порезов, Грегори они не беспокоили.       - Лучше бы это были звери. Укол не требуется, просто перемотайте руку бинтом потуже.       - Не могу. Центральный порез глубокий - нужно зашить, - ассистент смысл с руки высохшую кровь, промыл раны. Мужчина заметил в его руке иголку, и ему стало тошнотворно наблюдать за происходящим, и он отвернулся к окну. Напротив него стоял широкий дубовый стол, заставленный подставками под бумаги, грязными чернильницами и разбросанными металлическими перьями. Грегори Уоррен смотрел на свое пальто, на то, что едва заметно шевелилось во внутреннем кармане. Испытав этой ночью массу боли, он все же продолжал ее бояться. Он не был воином, его исцарапанные пальцы обычно держали смычок. Сегодня он сражался вынужденно, чтобы защитить себя и частицу дорогого ему человека.       К Алану он развернулся только тогда, когда ощутил, что он начал накладывать повязку поверх швов на порезах, оставшихся от когтей Оцелота. Парень сидел напротив него с влажной тканью в руке. Он смывал застывшую на груди кровь, а когда влага на коже подсохла, обработал порезы ваткой, пропитанной антисептиком. Ассистент врача поднял на Уоррена взгляд и спросил:       - И все же, я бы хотел знать, с чем мне приходится работать. Откуда у вас все эти раны? Что вы пережили этой ночью?       Парень стоял вплотную к нему. В свете газовых ламп Грегори мог разглядеть узор его зеленых глаз, ранние морщинки вокруг них, порез от бритвы на подбородке. Сквозь запах крови и антисептика он улавливал даже аромат травянистого шампуня и мыла. Парень был красивым, а его пальцы, обрабатывающие раны, осторожными. Его отец, Макграт-старший, когда-то сильно помог Уоррену. Он не хотел втягивать его отзывчивого и прекрасного сына в то, что произошло. Но парень не отступал и ждал ответа. А мужчина боялся, что его прогонят за дверь, и он снова окажется в опасности.       - На меня напали странные существа, в которых тебе будет сложно поверить. Они притворяются обычными людьми, но по собственному желанию они могут обращаться в зверей, сохраняя разум. Этой ночью за мной охотилось пятеро - две Гончие, Оцелот, Леопард и Ворона. Дольше всех за мной гонялись брат и сестра Гончие и Оцелот, они пострадали больше остальных. Им пообещали немало денег, на которые можно долго прожить в этом мире, претворяясь человеком. И все за одну маленькую вещь, лежащую в кармане моего плаща.       Алан резко обернулся и посмотрел на залитый кровью и порванный в нескольких местах плащ.       - Там не что-то опасное, не бойтесь. Наоборот, это что-то прекрасное и дорогое мне. Но все хорошее можно использовать и в злых умыслах, - мужчина попытался подняться со скамьи, но Макграт-младший удержал его на месте. - Тогда принесите мне плащ, и я покажу что в нем.       Парень боялся, что этот предмет может подтвердить странные рассказы его пациента и изменить представления о жизни - тихой, обычной, никак не связанной с вымыслами низкопробных писателей-фантастов. Боялся, но принес мужчине плащ, бережно поддерживая его обоими руками. Грегори вынул из кармана рельефный шарик, и Алан уже хотел возмутиться и крикнуть мужчине: "Все, что вы сказали - бред, а вам пора лечить не тело, а разум". Но тут он заметил, что неровная, исчерченная узорами и выступами сфера в ладони джентльмена дернулась. Согревшись в его руках, шар принялся биться, сокращаться, как сердце в раскрытой грудине.       - Что? - парень удивленно смотрел на бьющуюся в ладони Грегори сферу, явно живую и чуть теплую. Сыну доктора она показалось страдающей, чуть живой - в ней не было постоянного, ровного ритма.       - Так выглядят сердца не-зверей-не-людей. Когда мы погибаем, наша смерть не окончательна. От нас остается вот такой шарик, который продолжает биться до тех пор, пока окружающая среда его не убьет. Либо пока его не найдет тот, кто сможет, влив в чужое сердце немало своей души и сил, возродить все остальное тело.       - Вы сказали, - парень ошеломленно смотрел на Уоррена. - "Мы", значит, - Алан с сомнением оглядывал его фигуру и не находил в этом теле ничего звериного, пред ним сидел обычный стройный мужчина. - Значит и вы один из них?       Грегори кивнул.       - Позже, когда немного отдохну и приду в себя, могу показать тебе преображение.       Парень удивленно поднял брови. Ему было любопытно, но при этом он не хотел бы оказаться в одной комнате с тигром, пумой, рысью, волком или другим крупным хищником.       - Не бойся, я всего лишь безобидный Грач, только крупнее обычной птицы.       Удивленный Алан рассматривал его лицо. Он заметил, что тонкий нос с горбинкой походил на птичий, а узкие пальцы - на когти. Одежда была черной с отливом, как перья грачей в ветвях деревьев в парке. Парень понял, что ему было бы любопытно посмотреть, как человек обращается птицей, и он согласился.       - Но сначала - давайте закончим с порезами, и я постелю вам спать в гостевой комнате.       Парень осмотрел и обработал порезы на спине Грегори. Ему было сложно представить, как обыкновенный Грач смог отбиться от пятерых нападавших за одну ночь. Воображение рисовало ему эти странные, кровавые сцены. Закончив со спиной мужчины, он протянул ему теплое одеяло, в которое Грегори Уоррен закутался. Оставалось разобраться с порезами на ногах, и Алан смущенно отвернулся, пока мужчина снимал и сворачивал брюки. Парню было непривычно касаться людей так часто и в стольких местах, - обычно его отец сам занимался пациентами, а сыну доверял только обработать мелкие порезы и записать рецепт под его диктовку. Ситуация нервировала и смущала Алана, но не помочь человеку он не мог - так уж его воспитали.       Через несколько минут он сопроводил мужчину в комнату на втором этаже. Всего их было шесть, но когда остальные дети Макграта-старшего покинули семью и занялись своими делами, половина комнат опустела. В дальней левой обычно ночевал сам доктор, когда не уходил, как сегодня, выпить к старым товарищам по академии. В дальней правой обитал Алан. Он мечтал стать писателем, поэтому не продолжил учебу после выпуска из колледжа и не искал себе работу. Ему было двадцать два, а он так и жил здесь, и помогал отцу, хотя все его ровесники либо создали семью, либо добились успехов, открыв свои лавочки или нанявшись клерками в разные конторы. А два его одноклассника путешествовали по морю, трудясь на торговых кораблях.       Свободная прибранная комната была через одну от правого окна. На двери висела табличка "гостевая", но иногда в ней останавливалась и приехавшие навестить врача дети.       Алан вынул из комода белоснежное постельное белье, аккуратно расстелил его и, пожелав доброй ночи своему первому пациенту, выключил газовую лампу и закрыл за собой дверь.

***

      Сын врача привык вставать рано. Даже после ночи, когда он допоздна искал на полках домашней библиотеки нужную книгу по анатомии, а потом услышал стук в дверь и побежал помогать раненому; он проснулся задолго до полудня и пошел готовить простой завтрак - омлет с зеленью, тосты со свежим вареньем, которое прислала его старшая сестра. Мужчина в комнате на втором этаже не проснулся и от громкого свиста чайника. Алан посмотрел на часы и убедился, что пациент проспал больше положенных восьми часов, и поспешил его разбудить до того, как завтрак остынет.       Грегори уже не спал, он сидел на краю кровати, осторожно держа в ладонях сердце своего друга. Задумавшись, он кивнул и посмотрел на вошедшего в комнату Алана.       - Думаю, он продержится до тех пор, пока я не приеду в Ратсплэйн и передам его нужному человеку. Еще раз спасибо вам, Доктор. Деньги я оставлю на тумбочке, этого должно хватить.       - Вы отправитесь поездом? На нем ехать сутки, за это время на вас еще не раз могут напасть! - забеспокоился парень.       - Не волнуйтесь, Алан Макграт. Начальник поезда, который прибудет в четыре часа после полудня, мой старший брат. Неохотно, но он согласился помочь - на поезде будет не только он, но и другие не-люди-не-звери. Вместе мы сможем защитить сердце моего товарища.       Макграт-младший согласился и помог Грегори спуститься по лестнице. Пока они ели, мужчина рассказал о том, почему за сердцем его товарища велась охота. Все оказалось просто - частица одного зверя может продлить жизнь другому и исцелить любые раны. Если съесть еще живое сердце. Алан покачал головой. Звучало мерзко, но на такое многие могли бы решиться.       После завтрака Грегори отправил своему дворецкому распоряжение привезти в дом доктора свежую одежду и дорожный чемодан. Мужчина вновь облачился в сине-черные грачевые цвета, только галстук был бледно-голубым, как его глаза. Алан напомнил, что Уоррен обещал показать, как обращается Грачом, и мужчина вышел на середину кухни. Притягивая к себе перья из пустоты, он постепенно обрастал ими, пропорции его тела искажались, а рост уменьшался.       Превращение закончилось, и посреди комнаты осталась сидеть черная птица, вдвое больше домашней кошки. Грач важно расхаживал по полу, а потом заскочил на стол и, оттолкнувшись от его края, пролетел круг по комнате и снова опустился на дощатый пол. Обратное преображение вышло у него быстрее, чем тогда в сквере. Парень удивленно, но восторженно смотрел на него. На то, как перья сглаживаются и превращаются в черную ткань, а хвост плавно втягивается в тело, как крылья становятся пальцами, а большой острый клюв - резкими и тонкими носом и губами.       Когда до прибытия поезда оставалось чуть больше часа, Алан оделся потеплее и вызвался проводить Грегори до вокзала. Клиника была недалеко от него, поэтому они пошли пешком. Парень поддерживал Грегори под локоть правой руки, он немного прихрамывал на раненную ногу, но чувствовал себя хорошо. В воздухе пахло хвоей и прелой листвой. Звенели колокольчики лавок на первых этажах жилых домов, стучали по мостовой лошадиные подковы. Грегори нес в здоровой руке чемодан, и он подбивал его по бедру каждый шаг. Внутри лежали различные лекарства и бинты - парень дал их ему, чтобы менять повязки в пути. Перед тем, как этот человек уедет, Алан хотел сделать для него все, что мог. Он хотел бы отправиться с ним, но понимал, что помощи в битве от него будет никакой, а в поезде найдется более опытный медик.       На перроне пришлось перекрикивать суетящихся пассажиров и стук по колесам работников вокзала. Ветер сдувал на шпалы осеннюю ржавую листву, распадающуюся от легкого прикосновения в пыль. Мужчина поставил чемодан на вымощенный камнем перрон и обнял парня на прощанье.       - Я обязательно напишу, когда прибуду в Ратсплэйн и найду того, кто сможет возродить из сердца тело моего дорого друга. Спасибо вам за все, Доктор. Прощайте.       Алан не нашел в себе слов и просто кивнул. Проводник напомнил о времени отбытия, выставил из поезда засидевшихся провожающих. Грегори шел по вагону и его силуэт то исчезал в одном из окон, то появлялся в следующем. В том купе, куда он направлялся, стоял мрачного вида мужчина с темными кругами под глазами, нахмуренным, суровым лицом и похожими, острыми птичьими чертами. Старший брат Грегори, начальник поезда, - догадался Алан. Он помахал своему пациенту, и когда паровоз отдал прощальный гудок и двинулся на восток, парень ощутил, что по его щекам текут слезы. Ему было неловко, что кто-то увидит это, и он поднял лицо к небу, делая вид, что разглядывает улетающих в теплые края птиц. Развернувшись к дому, он пожалел, что ничего не сказал напоследок. Ботинки поддевали нападавшие кучками листья. Они шуршали и бежали за ним следом, подгоняемые ветром.       Когда Алан вернулся домой, его ждал отец. Парень отдал ему часть денег, которые оставил ему за лечение Грегори, и заперся у себя в комнате. Старик Макграт постучал в дальнюю правую дверь и услышал, что как быстро и яростно стучали клавиши печатной машинке. Когда этот звук сменялся тишиной, Алан заправлял следующую страницу.

***

      Письма долго не было. Первые дни Алан списывал все то, что мысли Грегори были заняты спасением друга. Потом он оправдывал опоздание письма проблемами с почтовой службой. Через неделю он начал думать, что Уоррен не смог возродить друга и сейчас он не в том состоянии, чтобы ему писать. Но дней через десять решил, что дело в том, что произошедшее важно только для него самого. Это ведь он увидел неописуемое превращение и помог своему первому пациенту. Для существа сверхъестественного это был обычный поход к врачу, за который он щедро расплатился.       Но спустя полмесяца письмо пришло. На марках стояло друг на друге много штемпелей с датами, а на конверте почтовые служащие оставили пометки о том, что письмо ушло не в тот город и его досылали по адресу. Уехав сначала в противоположную сторону, оно только сейчас попало к Алану в руки. Он осторожно вскрыл помятый конверт. Пока парень читал послание, в голове звучал голос Грегори. Вначале он описал нападение: «Брат сразу понял, кто они, когда десять человек село на поезд на пустынной следующей станции. Там небольшая деревня, обычно поезд проходил мимо, иногда подбирал пару стариков, едущих к детям в город. Я укрылся в грузовом вагоне, за коробками и чемоданами. Ближайших пассажиров эвакуировали, предложив им бесплатный ужин в вагоне-ресторане. Брат надеялся, что все закончится быстро и бесшумно, но у нападавших было огнестрельное оружие. Двое работников погибли, пассажиры слышали выстрелы – пришлось признать, что на поезд напали. Проводник – большой медведь – раздавил разом троих. Было непросто объяснять служителям закона, что произошло и где некоторые нападавшие, но брат удачно приврал».       В конце письма Грегори кратко написал о том, что нашелся человек, способный вернуть ему друга. За большую цену. Никто не захочет вкладывать частицу своей души за бесплатно. Парень узнал, что друг Грегори - Енот, и он уже вернул себе человеческий вид, но пока с трудом перемещается даже по комнате, не помнит, что случилось с ним несколько дней назад и едва говорит.       В конце листа Уоррен мелким шрифтом вместил постскриптум. «Обратный поезд отправится двадцать третьего. Буду на вокзале двадцать четвертого, в три часа дня». Письмо шло так долго, что до указанного момента оставалось меньше двух суток!

***

      На вокзал Алан пришел за час до прибытия поезда. В кармане пальто он держал последний черновик рассказа. Не первый год он хотел написать что-то, что понравилось бы ему самому. Но все было не то. Каждый его рассказ либо отклоняли редакторы, либо написанное не нравилось ему самому. И только познакомившись с Грегори парень понял, что хотел бы писать осуждаемые высшим светом и чванливыми литературными критиками писателям вымышленные, фантастические истории. Алан хотел показать мужчине свою историю и спросить его совета.       На вокзале служащие поменяли таблички в расписании прибытия поездов. Они вынули из табло с расписанием дощечки, на которых были названия утренних поездов, а вместо них на первую строку переместили номер и название поезда из Ратсплэйна. Перевернули цифры, выставив на них время прибытия поезда на первый путь. На перрон стягивались встречающие и пассажиры.       Яркий свет локомотива Алан увидел издалека. Послышалось неразборчивое объявление из рупоров, прикрепленных к стенам небольшого кирпичного вокзала. Разметая в стороны последние опавшие листья, поезд прибыл. Грегори не указал, в каком вагоне он будет ехать, но парень увидел его и его брата издалека. Рядом с ними нес свой чемодан третий, незнакомый мужчина. Визуально они с Грегори казались ровесниками, и Алан решил, что они друзья детства или одноклассники.       Грегори тоже издалека заметил парня и помахал ему. На этот раз Алан решил отбросить вбитые в голову приличия и стыд и просто с разбегу налетел на мужчину и обнял его. Чемодан выпал из его руки, а шедший слева от него чопорный старший брат в изумлении отшатнулся в сторону.       - Как же я рад, что вы вернулись! - выкрикнул Алан.