Кошачьи прелести

Жана не было слишком долго. Или, быть может, Джереми так лишь казалось, ведь в мучительно долгом ожидании каждая минута вполне могла равняться нескольким часам. Однако для него она была соразмерна вечности. Вот так, в этом бесконечном ожидании, он и не заметил, как задремал.    Хлопок двери был довольно бодрящим, но что взбодрило, и не только Джереми, а и его маленького дружка в шортах, так это чертовски прекрасное бледнолицее создание, застывшее у двери в робком смущении, заметном лишь по наливающимся лёгким румянцем плечам и шее.   Взгляд его был несколько потерянным, он судорожно хватался пальцами за подол чёрной футболки, так отчаянно пытаясь натянуть её к самым коленям, вопреки своему росту.   Джереми зажал рот рукой, пытаясь приглушить невольно вырывающийся вздох, и потрясённо замер, словно изваяние. Он потерялся для вселенной в тот самый момент, как только лицезрел нечто совершенное перед своими глазами. Чёрные чулки слегка сдавливали молочного цвета бёдра, из-за чего ноги Жана Моро казались ещё стройней и длинней, а в копне густых чернильного цвета волос было два кошачьих уха с милейшего вида бубенчиками, но что больше всего поражало Нокса – хвост. Длинный пушистый чёрный хвост из искусственной шерсти, который было заметно лишь через прорезь стиснутых бёдер. Но Джереми видел его очень хорошо, потому что умел смотреть, куда надо.   Перед ним стояло самое прелестнейшее на земле создание, ещё секунда – и он бы точно упал в ноги этому кошачьему божеству, как самая верная собака, обнимая чужие бёдра и выцеловывая эти стройные ножки.   Жан поправил ободок с ушками и вдохнул полной грудью, пытаясь успокоить стучащее в висках сердце. Он знал, на что идёт. Более того, ему действительно хотелось опробовать это нечто совершенно новое и доселе неизведанное, вновь заглянуть в эти тёмные шоколадные глаза, и увидеть в них неприкрытое ничем торжествующее восхищение.   Ещё один глубокий вдох, и он полностью собирается с мыслями. В любой игре нужно быть совершенным, неважно – экси это, или нечто другое. Именно поэтому он постарается сыграть свою роль так, чтобы остаться победителем.   – Мряу, – на выдохе произносит он, сжимая ручки в кулачки перед собой, невольно впиваясь ногтями в ладони сильнее, чем следовало бы, а у Джереми тем временем словно земля уходит из-под ног от этой картавой тягучей «р» и забавного, даже несколько игривого позвякивания бубенчиков на кошачьих ушках. Стоило Моро склонить голову в этом невинном очаровательном жесте, и Джереми уже расплылся.   Преодолев разделяющее их расстояние, казавшееся столь большим не только Джереми, но и изголодавшемуся Жану, он садится, но отнюдь не рядом с капитаном троянцев, а к его ногам. Нокс считает это в корень неправильным, ведь именно ему сейчас необходимо находиться на коленях перед французом, а никак не наоборот. Моро, не теряя зря ни секунды, оглаживает чужие бёдра ласково, даже несколько игриво поддевая края шорт, а затем раздвигает его колени. И в тот самый момент, когда он начинает тереться щекой о внутреннюю сторону бедер, и ластиться как самый настоящий и такой нежный требующий ласки котик, у Джереми перехватывает дыхание.   Его разрывает от того, как это мило и очаровательно, но в то же время он корит себя за мысли, уходящие в совершенно другое русло безумного возбуждения. Когда Джереми касается копны чужих волос в лёгких поглаживающих и поощряющих движениях, Моро издаёт самое что ни наесть настоящее урчание, отдающееся вибрацией и мурашками по телу Джереми.    Жан касается губами в совершенно целомудренном поцелуе бугорка его шорт, столь невинно и очаровательно, оглаживает его голень, а затем тянет ниже, заставляя Нокса привстать лишь для того, чтобы освободить из плена ткани его изнывающий член.   Невольный всхлип, и тягучее «Жа-аан» срываются с уст блондина, когда он ощущает, как чужой шероховатый язык проходится от самой головки вдоль его члена к основанию, и обратно, слизывая выступающую смазку кончиком языка с тем энтузиазмом, с которым обычно коты ласкают молочко. Но на этом котик не останавливается, он игриво, лишь делая вид, прикусывает кожу у конца, а после берёт в рот сразу на добрую половину и начинает посасывать.   Джереми смотрит. Смотрит и ещё разсмотрит.Он просто не может оторвать глаз от этого великолепного создания, от прикрытых веером длинных ресниц глаз, от густых бровей, лёгкой, еле заметной морщинке на лбу. Звон колокольчиков отдаётся эхом в ушах с каждым поступательным движением. Жан наклоняется всё ниже, пытаясь охватить весь его член целиком. И при этом… Как же хорошо он это делает… С утробным мычанием его горло создаёт Джереми дополнительную вибрацию, вызывая невольный всхлип.   Нокс элементарно сходит с ума со всего, что есть в его парне… Но его отдача, такое сильное старание и самоотверженность в любом деле настолько бросаются в глаза, что невольно вызывают восхищение наряду с самыми сильными любовными чувствами.   Их отношения — это всегда про теплоту и взаимный комфорт, и они оба стараются доставить друг другу самые лучшие и незабываемы ощущения.   И тем не менее, каждый чертов раз, когда Жан проявляет инициативу в том, чтобы сделать ему минет, Джереми заходится от волнения, что сможет сделать что-то не так… Поэтому он очень жёстко контролирует себя, хватаясь за простыни, и удерживает бёдра на месте в статике, только бы не двинуть слишком сильно, только бы не навредить.   Жан каждый раз показывает и говорит, что всё в полном порядке, опасения Джереми излишни и в подобной учтивости нет никакой нужды, а ему стоит просто расслабиться и получать удовольствие. И тем не менее, даже эта вседозволенность не отбирает у Джереми чувство ответственности.   –Ах, Жан… Котёнок, остановись… Хватит, – томно выдыхает блондин, поскуливая словно маленький голодный щенок, когда ласки Жана становятся настолько сильными, что рискуют лишить его самообладания. Он сжимает плечи француза, и тянет его к себе на колени, захватывая чужие губы в сладком и многообещающем поцелуе.   Жан настойчиво целует его в ответ, потираясь задницей о его пах, и Джереми мычит от ощущений пушистого мягкого хвостика, чуть щекочущего его бедро так неистово нежно и дразняще. Стоит только задуматься о том, что ради этого Жану пришлось самолично растягивать и подготавливать себя, дабы засунуть эту анальную пробку… Стоит подумать, что он сделал это для Джереми и удовлетворения его личных кинков, как Нокс элементарно сходит с ума от переполняющей всё его нутро любви. Он разрывает поцелуй, и смотрит в эти серые глаза, застеленные дымкой вожделения. В них нет былого смущения и неловкости от своих собственных действий, лишь непомерно сильное желание продолжения этой небольшой игры.   – Мрр, – мурчит игриво Жан, и, слегка прикусывая Джереми за подбородок, скользит языком по шее, оставляя влажный след поперёк кадыка прямо к точке пульса. Затем Джереми слышит ещё одно тихое «Мяу», отдающее горячим воздухом в ухе, и ощущает, как котик прикусывает его одну из самых сильных эрогенных зон, заставляя дыхание сбиваться в невольном всхлипе.     Он кладёт руки на бёдра Моро, оглаживая ободок этих изящных чулок, после чего пробирается под подол длинной футболки, касаясь чужого естества. Жан Моро всё это время был без нижнего белья, и осознание этого факта туманит рассудок ещё больше бархатистой ткани чулок и пушистого хвостика. Обхватывая чужой член ладонью, он оглаживает пальцем головку, размазывая предэякулят, и начинает неспешно надрачивать, слушая, как мурлыкание постепенно разбавляется томным мычанием и приглушенными, но и без того яркими стонами.   Жан хватает его за предплечья, утыкаясь носом в чужие волосы и продолжает издавать эти прелестные звуки. Джереми готов кончить лишь от его горячего дыхания, тихих всхлипов и очаровательного мяукания, и именно ради того, чтобы слышать больше, он ускоряет движения, прикрывая глаза, и вслушивается в прелестнейшую французскую мелодию своего парня.   – Джереми… – Жан сжимает руку на его стояке в ответ, набирая темп под стать движениям блондина.      – Жан…     В один момент эта симфония становится настолько синхронной и сбалансированной, что вызывает трудности в том, чтобы различить, кому именно из этих двоих принадлежит тяжелое сиплое дыхание, а кому тихое мурлыкание. Они сливаются в одно целое, и в этом самом единстве доводят друг друга до пика вместе, изливаясь непомерно сильно и громко.   Грудь Джереми тяжело вздымается, а сам он, весь разгорячённый и совершенно далёкий от земного мира, расплывается в эйфорической неге, как нагретое на сковородке масло, пока такой же расплывшийся от экстаза Жан из раза в раз продолжает повторять его имя, изначально пребывая в блаженном забвении, а мигом позже – как потерянный котик, пытающийся отыскать своего хозяина.   До Джереми не сразу доходит, что Жану что-то от него нужно, но как только Моро чуть сильнее сжимает пальцы на его плече, Джереми наконец-то спускается с небес обратно наземь к своему котику, заглядывая в эти переполненные мольбой глаза. Одного взгляда серых омутов достаточно для того, чтобы Нокс понял всё без слов. Он оглаживает пушистый хвост, касается металлического основания, и просит Жана привстать, аккуратно вытаскивая пробку из чужого отверстия.   – Мрр, Джер… – всхлипывает Жан, хватаясь за него как за спасительный круг. Металл идёт туговато, но плавно, он давно нагрелся от тепла тела француза, и всё ещё влажный от маслянистой, пахнущей чем-то медовым, смазки. Джереми сдерживает невольный порыв облизать анальную пробку, откладывая хвостик подальше на кровать, но стоит ему вновь вернуть своё внимание к Жану, как тот впивается в его губы требовательным настырным поцелуем, вынуждая упасть навзничь.   Джереми не дают и выдохнуть, Жан заполняет каждую клеточку его тела собой, беспощадно вылизывая чужой рот, пока потирается о него задницей… И это просто не может не возбуждать…Снова. Джереми всё ещё очень чувствительный, но теперь он вновь наливается кровью переходя в твёрдое состояние готовности ко второму заходу.    – Ты ненасытный кот? – Игриво спрашивает в перерывах меж поцелуями с лёгкой ухмылкой Нокс, запуская руки в чёрные шелковистые волосы.   – Мяу? Я только начал, Джереми, – Облизывая чужие губы, выдаёт шёпотом Моро, и уголков его губ касается такая же очаровательная улыбка. Капитану троянцев нравится, что Жан невольно зеркалит его собственные действия, но ещё больше ему нравится, что брюнет наконец-то начинает раскрепощаться, каждый раз чувствуя себя всё уверенней в такие интимные моменты жгучей близости. Джереми всегда был собачником. Но этого котёночка он любит больше любой собаки, потому что это его личный крошечный и очаровательный Жан Моро.