Вина

      Пока Мэри Эллен объясняла всё Уорренам, Джуди и Даниэла молчали. Девочка в её объятиях дрожала, и Даниэла всё пыталась прижать её к себе покрепче, не услышав даже половину рассказа подруги. Она повернула голову только на громкое:       — Что? — мистера Уоррена, поймала его изумлённый взгляд и отвернулась к Джуди снова. То, что Мэри Эллен закончила, она поняла только тогда, когда холодные руки миссис Уоррен обняли её вместе с Джуди. Даниэла удивлённо моргнула и огляделась. Мэри Эллен тихо всхлипывала, и мистер Уоррен, поглаживая её по плечу, успокаивающе говорил: — Ничего, вы это пережили, всё уже закончилось. Вы очень смелые девочки, не всякий смог бы сохранить разум в такой ситуации. Твой друг не пострадал?       Мэри Эллен помотала головой и утёрла катившиеся по щекам слёзы.       — Всё в порядке, девочки, бояться больше нечего, — заверила миссис Уоррен. — Вам двоим сейчас лучше пойти по домам, а тебе, Джуди — немного отдохнуть, хорошо?       Когда они оказались на улице, Мэри Эллен тихо напомнила:       — Вечеринка по случаю дня рождения в шесть.       — Хорошо, что сегодня выходной, — так же тихо ответила ей Даниэла.       А потом ей очень захотелось рассмеяться, будто воздух щекотал лёгкие. И она рассмеялась. Мэри Эллен странно посмотрела на подругу, приобнимающую её за локоть, и тоже хихикнула раз, другой, третий…       Они прошли так некоторое время, не понимая, что же вызывает у них такой безудержный смех, но весело им совсем не было.       — Ты же придёшь на вечеринку? — давясь смешками, спросила Мэри Эллен.       И Даниэла ответила ей:       — Сначала мне надо поговорить с братом.       Странный смех, который принёс немного облегчения, утих, и они как раз дошли до перекрёстка, где дорога от дома Уорренов разделялась в стороны их домов. Даниэла не хотела оставаться одна, но что-то в ней не позволило проронить и слова, и девочки молча разошлись, Мэри Эллен только помахала на прощание.       Едва дойдя до дома, где ещё спали родители и брат, Даниэла забралась в свою спальню через открытое окно, упала в постель и тут же уснула.       

***

      Мэри Эллен зашла за ней в половину шестого. Боб уже был с ней, нервничающий и неловко улыбающийся. Они держались за руки, и Даниэла про себя подумала: «Наконец-то».       До дома Уорренов они шли в молчании, и только у самого двора она спросила у друзей:       — Как думаете, Джуди злится на меня?       — Джуди не умеет злиться, — серьёзно ответила Мэри Эллен. Немного подумав, негромко добавила: — И ты ведь не хотела ничего плохого. Просто так вышло.       Боб пожал плечами.       — Так вышло, — эхом повторила Даниэла, и они двинулись к двери.       Джуди была рада её видеть, да и вообще все Уоррены вели себя так, будто совсем ничего не произошло. Даниэла подумала, что, наверное, для них такие происшествия были в порядке вещей. Они обрадовались девочкам, приветливо встретили Боба, в шутку поудивлялись толпе одноклассников Джуди, которую успел собрать пристыженный Тони после выволочки от старшей сестры… А потом миссис Уоррен и мистер Уоррен переглянулись, и миссис Уоррен позвала:       — Даниэла. У меня для тебя кое-что есть. Пойдём со мной.       Джуди ободряюще улыбнулась, а это, наверное, означало, что по её мнению должно непременно случиться что-то хорошее. И Даниэла пошла за женщиной наверх, в кабинет кого-то из супругов, ощущая на себе пристальный, но совсем не сердитый взгляд мистера Уоррена.       — Входи, — пригласила миссис Уоррен, пропуская Даниэлу вперёд. В комнате уже было прибрано, ничто не напоминало о ночных ужасах, и Даниэла про себя немного выдохнула, позабавленная собственными догадками. Она уж было подумала, что её заставят прибирать разведённый по её вине бардак. — Мне многое хотелось бы тебе объяснить, — медленно начала миссис Уоррен, запирая дверь кабинета и немного, кажется, неловко расправляя подол юбки, — но Мэри Эллен и Джуди кое-что рассказали мне, и я верю, что у тебя были свои причины поступить так…       — Я должна перед вами извиниться, мэм, — Даниэла, спрятав руки за спину, тоже невольно сжала плотную фиолетовую ткань. К её удивлению, миссис Уоррен сказала ей то же, что и Мэри Эллен:       — Ты ведь не хотела, чтобы так вышло, дорогая. Но тебе не стоило трогать ничего без спроса, ты ведь могла просто попросить нас, когда узнала, чем мы занимаемся. Неужели ты думала, что у тебя получится поговорить с отцом самой? И совсем не боялась?       Что ж, похоже, Джуди рассказала многое.       Даниэла невольно опустила взгляд. Миссис Уоррен, обняв себя за локти, сделала пару шагов по комнате, переложила несколько документов на своём столе и всё продолжала молчать. Молчание её, несмотря на вроде бы непринуждённые действия, оставалось выжидающим.       — Я не думала об этом, — честно призналась Даниэла. — Но…       — Послушай, — перебила миссис Уоррен. — Мэри Эллен наверняка говорила тебе, чтобы ты не ходила в музей. Да и кому бы пришло в голову гулять по чужому дому, верно? — уши Даниэлы покраснели. — И прикасаться к опасным артефактам, — продолжала миссис Уоррен, будто бы не обращая внимания на девочку. — Пусть ты не знала, что может произойти, не стоило этого делать, Даниэла. Могу только сказать, что Джуди я бы наказала не колеблясь. Когда она была маленькой, частенько залезала в архив и комнату с артефактами, когда думала, что мы не сможем об этом узнать. Правда, ей не приходило в голову ничего там трогать, даже когда она ещё не знала от нас достаточно жутких историй.       Даниэла молчала.       Она не представляла, что можно сказать.       Вчера вечером она совершенно ни о чём не думала. Ею двигало любопытство и смутное желание хоть что-то узнать о потустороннем, а после, когда Джуди сказала про браслет плакальщицы… Будто что-то помутилось в голове. Всё, что произошло после того, как на неё напало это дурацкое платье, она и вовсе помнила плохо. Кажется, Джуди её спасла, и они чудом заперли куклу обратно в стеклянный шкаф. А потом пришёл Боб и сторожил их до утра, когда они втроём кое-как задремали на диване.       Но так или иначе всё это действительно произошло по её вине.       — Даниэла, то, что я собираюсь сделать, разумеется, неправильно, — вздохнула миссис Уоррен где-то будто бы очень далеко от неё. — Подойди ко мне, пожалуйста.       — Что? — очнулась Даниэла, машинально сделав несколько шагов к сидящей на диване женщине. Миссис Уоррен взяла её за руку, заставив преодолеть оставшееся расстояние, и спокойно продолжала:       — Милая, я не имею права этого делать, ведь ты не моя дочь. Но всё же я очень сомневаюсь, что ты о чём-то рассказала своей маме, верно? — Даниэла непонимающе посмотрела на неё, и миссис Уоррен, наконец, пояснила: — Когда Джуди нарушала наши запреты и подвергала себя опасности, я шлёпала её. И сейчас я собираюсь сделать именно это, пусть ты уже наказана событиями сегодняшней ночи. Но я готова тебя выслушать, говори.       Даниэла уже открыла рот, чтобы всё же ответить ей что-нибудь, но ничего не изменилось — она по-прежнему понятия не имела, чем хоть немного оправдать себя. Поэтому она просто пробормотала, избегая взгляда женщины:       — Извините.       — Мы на тебя не сердимся, Даниэла, — сказала миссис Уоррен. — Не стоит себя винить. Пожалуйста. Давай просто забудем об этом. Иди сюда.       Когда папа был жив, а Даниэла была немного младше, ей часто приходилось оказываться в таком положении, как и брату. Мама никогда не поднимала на них руку, а после смерти папы и вовсе будто забыла о них. Они общались только за завтраками и ужинами.       Миссис Уоррен снова расправила юбку и помогла сгорающей от стыда девочке немного неловко наклониться вперёд. До этого Даниэле казалось, что она совершенно точно уже не сможет поместиться, ведь больше года прошло с тех пор, как ей приходилось получать в последний раз, но миссис Уоррен действовала довольно уверенно. И Даниэла с удивлением обнаружила, что худая, немного суховатая женщина без каких-либо трудностей устроила её на своих коленях.       — Будь осторожнее впредь, — посоветовала миссис Уоррен, бережно загибая вверх подол её платья, и Даниэла невольно ухватила ткань рукой. Чужая ладонь только мягко сжала её пальцы. — Не переживай.       Последовала пауза. Даниэла несмело обернулась и увидела, что миссис Уоррен взяла со стола мужа линейку. Их взгляды встретились, и девочка невольно сглотнула.       — Мэм…       — Да?       — Нет, ничего.       Даниэла зажмурилась и на всякий случай прикусила костяшки пальцев.       Линейка не издала никаких звуков, даже не свистнула, послышался только щелчок о кожу, а потом Даниэла ощутила лёгкую щиплющую боль от первого удара. Она не позволила себе обмануться — с папой тоже всегда казалось поначалу, что не так уж и больно.       Про себя она приготовилась считать удары, как всегда считала шлепки, но быстро отказалась от этой затеи — жжение из неприятного уже на первом десятке стало болезненным, в глазах скопились слёзы, и Даниэла подумала только, что линейка определённо куда хуже ладони. Миссис Уоррен слегка прижала её к своим коленям свободной рукой, но девочка и не пыталась вырываться. Единственное, что её хоть немного радовало — слишком много извиняться не пришлось. Это она, признаться, умела плохо. Ко всему прочему было очень стыдно.       В руках миссис Уоррен линейка жалила больно, но Даниэла почти не вздрагивала — боль всё же была терпимой. Ягодицы горели, но щёки, кажется, были даже горячее. Больше всего Даниэла боялась, что кто-нибудь услышит или войдёт, например, мистер Уоррен, хотя она знала, что дверь была заперта.       — Мой муж хотел сделать это сам, но я убедила его, что это плохая идея, — поделилась тем временем миссис Уоррен. — Правда, он больше зол на твоего братишку, Тони, кажется.       Даниэла невольно хихикнула сквозь слёзы.       — Я с ним поговорила, — сдавленно сообщила через плечо. — Он больше не будет задирать Джуди, правда. Раньше ведь они хорошо ладили.       — Спасибо, — искренне поблагодарила миссис Уоррен, впрочем, не прекращая опускать линейку на её ягодицы. Даниэла поморщилась и покрепче сжала кулаки — так терпеть, кажется, было легче. — Даниэла, пообещай мне, что ты никогда не тронешь ничего опасного без спроса, — потребовала миссис Уоррен через какое-то время, когда Даниэла уже была готова признать, что ей следовало работать не демонологом, а воспитательницей или няней. Она бы имела сокрушительный успех с таким талантом, вот уж точно…       — Да, мэм, — тихо всхлипнула девочка, стирая ребром ладони слёзы с щёк. Линейка впечаталась в уже и без того горящую кожу ещё несколько раз, а потом миссис Уоррен сказала:       — Что ж, думаю, мы договорились, — и платье вдруг вернулось на своё законное место.       Какое-то время она ещё лежала на чужих коленях, радуясь про себя, что никто не заставляет её немедленно вставать. Миссис Уоррен поглаживала её по спине, отложив линейку на стол мужа, и это было так непривычно, что девочка никак не могла успокоиться.       — Мэм…       — Да, милая?       — Ничего, мэм.       Когда Даниэла перестала всхлипывать и решилась подняться на ноги, миссис Уоррен проводила её в уборную, где она смогла умыться и поправить растрепавшиеся волосы. Тёмно-розовые полосы на её ягодицах и бёдрах заметно пекло.       А после девочку зачем-то позвали в тот самый «музей».       Входить туда после событий этой ночи было страшно, но когда миссис Уоррен отперла перед ней дверь, комната выглядела совершенно обыкновенной. Залитая солнцем, немного пыльная, с кучей безобидных на вид безделушек, разложенных на полках.       — Тебе тяжело далось знакомство с тем злом, что заперто здесь, — с пониманием произнесла миссис Уоррен. — Но знаешь, я вижу в этом и хорошее. Всё зло в этой комнате напоминает мне о том добре, что есть в мире, дорогая Даниэла.       Даниэла взволнованно посмотрела на неё.       — Это Джуди вам рассказала? — спросила заметно тише обычного.       — Нет. Твой отец, — чуть улыбнулась миссис Уоррен, погладив её по плечу. — А ещё он сказал, что скучает по тебе. И чтобы ты перестала корить себя. Потому что ты не виновата.       На глаза Даниэлы снова навернулись слёзы.       — Спасибо, — выдавила она, отчаянно пытаясь смахнуть их ресницами. Миссис Уоррен протянула к ней руки, и они обнялись. Даниэла прижалась к её плечу и неразборчиво пролепетала: — Я… Простите…       — Ничего, — поглаживая её по волосам, заверила миссис Уоррен. — Ты молодец, — а потом, отпустив её от себя, доверительно сообщила: — Когда я была в твоём возрасте, я однажды сбежала со своим парнем на три дня, ничего не сказав родителям.       — Я выпустила демона. Это не одно и то же, — смущённо заметила Даниэла. Миссис Уоррен задумалась на секунду, а потом признала:       — Ну вообще-то верно.       Она уже поднялась к двери, когда утёршая с щёк слёзы Даниэла позвала:       — А мистер Уоррен знает об этом парне?       Обернувшись, миссис Уоррен немного хитро улыбнулась и ответила ей:       — Он и был тем парнем.       Даниэла, не удержавшись, рассмеялась.