Определённо правильно

Он не мог представить себе такую жизнь и даже не пытался. Это случилось как-то незаметно, естественно, само по себе, как будто бы так и должно было быть. Они не говорили о перерождении души, реинкарнации, о том, что было с ними в параллельных мирах. Бывало, что дурачились после просмотра фильма, но все было не то. Реальность оказалась намного лучше всякой фантазии. Ноа сдерживает смех, рвущийся наружу от наполняющей нежности. Рассматривает спящего Лестера и гладит по волосам, мягко и невесомо, чтобы потрогать, потому что очень хочется, и не разбудить ото сна после ночной смены, ведь каким бы энергичным он ни был, отдых нужен всем. Это приятно. Неописуемо приятно и особенно хорошо — наблюдать за тем, как Лестер приходит домой. Не к нему, не к себе, а к ним. Быстро поднимается по лестнице — эхом слышно по всему подъезду — и открывает дверь своим ключом, вешает рядом с другим на парный крючок. Сбрасывает кроссовки с таким грохотом, словно опрокинул всю вешалку и упал сам. Проходит в коридор и выглядывает из-за угла. Улыбается, рассматривая его, и вытягивает из-за спины пакет с жареной курицей. Выдаёт лёгкое «та-да» и подходит ближе, клонит голову в бок. Смотрит с лёгкой опаской, словно что-то натворил. А Ноа не знает, как реагировать. Лишь краснеет сильно, отводит взгляд и принимает пакет. Обходит за два метра, лишь бы теплом не зацепило. Лестер, кажется, чуть-чуть расстраивается, но не придаёт значения. Уходит помыть руки и одновременно рассказывает о том, что произошло за день. Фыркает весело, вспоминает, как случайно запер себя в лифте. Ноа качает головой, давит в себе смешок, а затем снимает очки. Думает много о том, что бы правильного сделать, чтобы порадовать Лестера. Нечто такое, отчего он будет счастливее обычного? Ответ выходит донельзя простым и очевидным. Не стоит и тех мгновений раздумий, и Ноа просто подходит к нему близко и крепко обнимает со спины. Трется носом, дышит глубоко, насыщая лёгкие его запахом, выдыхает: — Я скучал. Лестер сперва замирает, а затем слегка откидывается назад, чтобы стать ближе. Смеётся искренне, поглаживая ладони. — Насколько сильно? — Ты серьёзно? — Да. Ноа на провокацию не ведётся, опускает руки и хочет отойти, но Лестер не позволяет. Разворачивается к нему и подхватывает под бёдра. Смотрит хитро, прищурившись, бодается. — Правда соскучился? Ноа обхватывает его лицо ладонями, прижимается своим лбом к его. — Да. — Хорошо. Лестер целует с особенной нежностью, без напора, и широко улыбается, когда ему отвечают. Слегка подбрасывает Ноа, чтобы удобнее обхватить бёдра, и относит на кухню. Ноа всё же смеётся и прячет лицо в подушку, отвернувшись к стене. Если бы у него спросили, когда это началось, он бы, конечно, вспомнил. Но ему иногда казалось, что Лестер был с ним всегда, всю жизнь. Вот они впервые столкнулись в столовой, когда Лестер, не разбирая дороги, облил его супом и извинился, пообещав оплатить химчистку. Вот они снова встретились на совмещённом уроке физкультуры, где он сразу узнал его и спросил, не держит ли Ноа на него обиды. В другой раз они спешат на пары, случайно оказавшись в забитом автобусе. Стоят вплотную друг другу, а Лестер пытается сдержать смех из-за собачки в дурацком костюме пирата со свисающими руками, которые дёргаются каждый раз, стоит автобусу подпрыгнуть из-за ограждений, а Ноа думает о том, какой же он на самом деле дурак, и также дрожит от смеха, отвернувшись в сторону. А потом их встречи становятся частыми, и на случайность списать не получается. Спрашивать невзначай у одногруппников не видели ли они его, когда шли в столовую, искать глазами среди толпы. Замечать, как теплеет чужой взгляд, и жаждать большего. Чтобы одним днём проснуться рядом и пытаться быть тихим. Сгорать от желания коснуться и придумывать планы на вечер. Интересно, думал ли сам Лестер об этом? Чувствовал ли он себя особенным в отношениях с ним? Ноа неожиданно всерьёз задумывается над этим. Хмурится. Старается не поддаваться мимолётной панике, укрываясь одеялом. И чувствует себя непривычно уязвимым, открытым. Не вовремя, не в такое солнечное, хорошее утро. Но страх всё же сгущается в районе солнечного сплетения, медленно, ощутимо подбирается выше. А затем размывается чужим прикосновением. Широкой, горячей ладонью, которая оглаживает его бок и идеально ложится на живот, чтобы притянуть ближе. Лестер ведёт носом по затылку, целует в шею. Поднимается на локте, мажет губами по скуле и прижимается щекой к щеке. — Ты меня разбудил, — говорит низким хриплым голосом, от которого тело бьёт мелкой дрожью. — Я не хотел, — несколько резко отвечает Ноа и прикрывает глаза. Ложь выходит неубедительной. — Хотел, — Лестер закидывает на него ногу, забирается практически всем телом, — и смеялся над чем-то. — У тебя глупое лицо, когда ты спишь, — выдумывает на ходу, волнуется. — Ну если оно тебя веселит, — Лестер крепче сжимает его своей рукой и вновь целует. Ноа пытается вывернуться. Не получается. Недовольно хмурится, вертит головой из стороны в сторону, избегая поцелуев. — Ладно. Всего лишь ещё один, и я отстану, — Лестер усаживается сверху, мягко сжав его запястья. — Ты всегда так говоришь и никогда так не делаешь. — А ты ведёшься и тебе это нравится. — Я не обязан это признавать. — Мне и этого будет достаточно. Лестер наклоняется к нему и целует, придерживает голову и гладит затылок. Довольно мычит, касаясь пальцами груди и живота, спускаясь ниже. — Сперва завтрак, — выдыхает Ноа, слегка толкая в плечо. Чувствует, как горит лицо от смущения, но, к счастью, Лестер не комментирует. С неохотой отдаляется, усаживаясь на край кровати. Треплет волосы и подтягивается, смотрит внимательно. Говорит серьёзно: — Я бы так каждое утро просыпался. — Мы уже три месяца так просыпаемся? — Ну да. Просто подумал, что никогда об этом не говорил. — Как будто бы я без тебя не понял. Лестер качает головой, давит улыбку — всё-то он всегда знает и понимает — хлопает по одеялу, слегка сжимая бедро Ноа. — Я займусь завтраком. Мы поедим, а потом пойдём гулять. — Ты разве не устал? — С тобой я не устаю, — добавляет с небольшой заминкой, оглядывая постель, — нигде и никогда. — Всё. Иди уже, — Ноа слегка толкает его своей ногой. Лестер поднимается, медленно идёт к двери. — Я серьёзно. Могу доказать на… Ноа кидает в него подушку, от которой он успешно уворачивается и бежит на кухню. Кричит оттуда: — Вчера же тебе понравилось. Господи. Ноа прячется с головой под одеялом. Он действительно это сказал. Не то, чтобы Ноа отрицал очевидного, но это не имело значения. Конечно, у них не всё было идеально. Иногда они ссорились из-за каких-то недомолвок или маленьких бытовых проблем, но он не мог уже представить себе другой жизни и даже не пытался. Как и не пытался Лестер. Реальность оказалась намного лучше всякой фантазии. Та реальность, в которой они были вместе.