Костёр, дождь и гитара

Был уже поздний вечер. Небо начинало темнеть, а высокие лесные сосны как будто пытались до тебя достать своими жуткими ветвями. Сергей не любил это признавать, но он очень боялся темноты. Ну, знаете, мерещилось ему там что-то. А тут ещё и в каких-то непонятных дебрях придётся спать. Он пытался всеми возможными способами от этой поездки отвертеться, когда воспиталка вдруг сказала, что по программе какой-то благотворительности некоторых из них повезут в поход. Сначала Разумовского насильно пытались заставить поехать, но потом, понимая, что за просто так он точно будет не согласен, пообещали целую гитару. Так впринципе любого подростка подкупить можно. Всем же такое нравится. Гитару, конечно, не новую, со всякими трещинами и прочим браком, какой только бывает у таких инструментов. Нет, Серёже она вообще не сдалась, но какими умоляющими глазами на него смотрел Олег... Конечно, по началу он стеснялся попросить, только молча слюни пускал. Но потом уже чуть ли не на коленях умолял Серого поехать. "Ну ты только представь, у нас будет собственная гитара! Своя!!" Музыка для него была бесценно важна. И как, скажите, такому отказать? Вот и теперь, из-за этого щенячьего взора глаз Сергей сидел вместе с другими ребятами из детдома на костре где-то в Богом забытом лесу. Олегу в руки попала наконец та самая гитара, и лицо его надо было видеть. Он не просто светился от счастья, понимая, что теперь это его и он может сыграть что угодно и когда угодно, а прямо таки сиял. И в этот самый момент, глядя на его радостную мордаху, Разумовский понимал, что всё таки не зря согласился на эту поездку. Кто-то из ребят пытался собрать костёр, девочки силились разобраться, как кашу эту варить, Олег, довольный, настраивал приобретённую ныне бремчалку, а Сергей... задавал атмосферу. Как бы он ни не любил подобного рода мероприятия, всё равно, какую-то струну души эта суматоха определённо задевала. Здесь было по своему уютно и тепло, хотя вечернее солнце уже не грело. Стало ещё лучше, когда костёр наконец разожгли, а Волков, шикнув на всех, чтобы слушали, начал какую-то незаурядную мелодию. Кажется, это было КИНО.

Ночь коротка, цель далека

Ночью так часто хочется пить

Ты выходишь на кухню, но вода здесь горька

Ты не можешь здесь спать, ты не хочешь здесь жить

Серёжа, для самого себя незаметно, стал неотрывно наблюдать за каждым действием своего друга, за его спокойным выражением лица.

Доброе утро, последний герой

Доброе утро тебе и таким, как ты

Доброе утро, последний герой

Здравствуй, последний герой

И ему тоже на душе сделалось спокойней. Всё, что его волновало до этого, осталось где-то за пределами этого костра.

Ты хотел быть один — это быстро прошло

Ты хотел быть один, но не смог быть один

Твоя ноша легка, но немеет рука

И ты встречаешь рассвет за игрой в "Дурака"

Дальше, после того, как все похлопали, Олег заговорщески глянул на Серого и затянул что-то до боли знакомое.

Я провожу тебя до лифта и обниму

Я твоей матери не нравлюсь по-моему

Придумай, где ты была все четыре дня

Засосы замаскируй, не сдавай меня

У Разумовского расширились глаза и участился пульс. Может, со стороны было не заметно, но он густо покраснел.

Если увидят, нам попадёт поровну

Хорошо, что окна в другую сторону

Плохо, что наше с тобой время истекло

И я иду домой, уже совсем светло

Если вам показалось, что в этой песне нет ничего такого, чтобы так реагировать, то всё в порядке. Так бы сказал любой случайный прохожий. Просто в их детдоме, как и в любом другом культурном месте обитания подростков-сирот, был обычай исполнять какую-нибудь песню, как признание в своих искренних чувствах. Конкретно у них такой песней стала именно эта. И прямо сейчас, с улыбкой и лёгким румянцем на лице, Волков её исполнял при всех, но так же не называя, кому именно её посвящает.

Это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю

Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро

Я знаю, что говорю

Все присутствующие зааплодировали и начали на перебой сыпать комплиментами и вопросами. "Кто эта счастливая?" А Серёжа так и остался сидеть в ступоре, не смея оторвать глаз от своего так хорошо знакомого друга. Кому же он всё таки эту песню адресовал? А может быть?.. Да нет, конечно нет. О таком и подумать страшно. Спустя ещё пару песен и тарелку овсяной каши, приготовленной на костре, потихоньку начал накрапывать мелкий дождь. Все разбежались по своим палаткам, и Серёжа с Олегом, конечно, были вместе. Они ещё недолго повозились со спальными мешками, прежде чем выключить неяркую лампу и наконец улечься. Стало очень темно и тихо, только дождь стучал по стенам палатки. Волков, кажется, почти сразу уснул, чуть ли не с новой гитарой в обнимку, а Разумовский всё ворочался. Как бы то ни было, в палатке очень неудобно спать. Вместо ровного и мягкого (насколько это возможно в детдоме) матраса, ему в бока впивались всякие камни и ветки. Повертевшись ещё минут 10, Разум так и не смог заснуть. Вдруг, бахнул гром, где-то вдалеке сверкнула молния, а дождь полил в два раза сильнее. Серёжа сжался в клубочек и тихонько задрожал, почти взвизгивая с каждым новым шумом. Из-за дождя палатка даже начала протекать в некоторых местах, от чего сделалось ещё холодней, чем было до. Теперь резкие вспышки света пугали рыжего гораздо сильнее, чем кромешная тьма. Не понятно, из-за чего точно проснулся Олег: из-за воды и грохота, или из-за трясущегося рядом Разумовского. Так или иначе, он повернулся к соседу. – Страшно? – раздалось тихим низким голосом в темноте. Голубоглазый этого не ожидал, потому вздрогнул и ответил дрожащим голосом неправду: – Нет. Но тут же резкий порыв ветра зашатал шаткие стены палатки, и он еле слышно пискнул. Олег, ни слова больше не говоря, придвинулся ближе и обнял Серого за плечи со спины. – Ничего, скоро прекратится... Не смотря на низкую температуру и промозглый ветер, Серёже стало на порядок теплее. У него слегка покраснели кончики ушей, от чего он запутался в спальник с головой. Минут 5 спустя этого стало не хватать и Разуму было всё ещё холодно. Подумав немного, он развернулся к Волкову и обнял в ответ. Так стало лучше, но не идеально. – До сих пор холодно? – спросил ещё не успевший заснуть кареглазый. В ответ на это Сергей просто кивнул ему куда-то в грудь. – Давай в одном спальнике ляжем? Так теплее будет, – незамедлительно последовало предложение от Волкова, как будто он это придумал ещё давно, просто не решался озвучить. Разум промычал что-то одобрительное и слегка отстранился, тут же понимая, как ему не хочется отрываться от Олега хоть на минуту. Пару ловких движений, и вот парни уже дышат друг другу в лица. Наверно, когда Волков это предлагал, он не думал, что будет так близко. А Серёжа, когда соглашался, не думал, что станет настолько жарко. – Так лучше? – задал Олег вопрос, не нуждающийся в ответе, только чтобы заполнить неловкую тишину. – Угу, – ответил Разум, и, совсем осмелев, уткнулся холодным носом в чужую шею, – и больше не страшно. Волков в ответ крепко обнял его, уже не желая отпускать. Теперь никакой ветер и гроза даже не посмеют заставить Разумовского бояться. Рядом с Олегом бояться нечего.