Про проблемы и их решения

То, что Арсений никогда не делится проблемами, пугало. Еще больше пугало, когда он сворачивался клубком рядом с Антоном, пытаясь спрятаться от этого мира. Сегодня был, видимо, такой момент, потому что Арсений позвонил ему, пока Антон был в магазине. —Арс, купить что-то? —Нет. Ты скоро? —Да, минут десять. – отвечает Шастун, беря Арсению сладости. —Жду. И сбрасывает. Арсений бросил трубку, и кинул телефон на тумбочку, закрыв глаза руками. Настроения не было совершено, точнее, не было хорошего настроения. Хотелось плакать у Шастуна под боком, чтобы он шептал какой-то нежный бред на ухо, обнимал, давал спрятаться в себе. А как тут не спрятаться, когда на работе все от тебя что-то хотят. Кто купит кофе? Арсений. Кто относит бумаги начальнику? Арсений. Кто моет посуду? Арсений. Хотя должны каждый за собой. Хотя кого это ебёт? Никого. А Арсения-все. Ключ в замке повернулся. А Арсений - нет. Шастун тихо заходит в квартиру, ставит пакеты на пол, раздевается и идет на поиски Арсения, который к этому времени укутался в одеяло и смотрел пустым взглядом перед собой. Антон присел рядом с поясницей. Попова, кладя руку на бедро, поглаживая. —Арсень, что-то случилось? Шастун редко позволял обращаться подобным образом к Арсению, но тут был особый случай. Хотя Антон и понимал, навряд ли ему расскажут что-то. —Я чайник поставлю и вернусь, хорошо? После тихого согласия Антон ушел в ванную, помыл руки и поставил электрический чайник, чтобы в будущем сделать чай. У Арсения к этому моменту глаза начали наливаться слезами. До того момента, пока он не почувствовал, как рядом с Арсением ложится Антон, залезая под одеяло в своей нежной хлопковой кофте. Он чувствует ее оголённым участком поясницы, разворачивается и утыкается в открытую ключицу из-за того, что кофта сползла. Вдыхает его запах и понимает, насколько он устал. Антон нежно обнимает его. Позволяя быть собой, позволяя плакать, позволяя уставать, позволяя это показывать. Арсений уверен, что если он скажет, что хочет убрать человека, то Антон поможет его закопать. Но копать не хотелось, а плакать - да. Он и плачет, плачет, пока Антон гладит его по спине, утирает слезы хлопковой кофтой, смотрит на него с нежностью и беспокойством. Обнимает крепче волосы, перебирает, на свою грудь укладывает, загривок массирует, по спине рукой проводит, пока Попов не засыпает от усталости. Шастун не уходит. Засыпает. А Попов понимает, что это, скорее всего, и есть любовь.