Ей-богу

Чонгук отдалился после школы от родителей. В этом не виноваты мегаполис и новые люди, вошедшие в его жизнь с начала студенчества. Оставшись с самим собой, Чонгук начал понимать, что не чувствует без близких людей того, что обращается как-то к богу, которому до этого служил. Это, наверное, не странно. Во время исповеди отец сказал, что иногда подобное поклонение просто об образе жизни. О чистоте мыслей. О постоянстве. О совести. О спокойствии веры. Можно не жить таким образом. Это твоя ответственность. Его религия к такому отношению более лояльна, так что Чонгук с этого года точно решил — он не религиозный. Ему незачем придерживаться всех этих правил, традиций и прочих тонкостей. Только вот Чонгук до сих пор просыпается в пять часов утра, ставит полный стакан воды на подоконник, невольно зажигает свечу до чтения и кривится, когда видит что-то пошлое. — Думаю, ты не должен отказываться, если это не приносит неудобство, — мать советует, пожимая плечами. — Но и попробовать — не грех. Если осознаешь в ходе дела, что раньше так не делал, — продолжай. Может, тебе понравится. — Легко говорить, — Чонгук вздыхает. Он начинает спокойно. Пробует не вставать в пять. Просто лежит, смотря в потолок. Пробует лечь в полночь, смотря сериалы. Пробует смотреть что-то с нотками чёрного юмора. Пробует не покупать свечи. Пробует не кланяться обелискам в городе. Пробует не молиться мысленно. Пробует принять предложение о свидании от девушки. Пробует поцеловаться. Пробует принять предложение, но уже от парня. С ним Чонгук внезапно доходит до стадии, когда нужно зайти дальше поцелуев. Вы не можете судить очень любопытного Чонгука, который и порно-то в жизни никогда не смотрел. — О, — Чонгук смотрит на Тэхёна. Точнее на его… ну, вы поняли. Он хлопает глазами, сев на кровати, сложив руки на коленях. Тэхён от неожиданности тоже садится прямее. Они выдерживают тишину. — Я… я не знаю, как определяют настроение. Да и что делать… К тому же… А он считается большим? — Что? — Тэхён следит за рукой Чонгука. Тот указывает на член. — Эм… ну… я не знаю. Среднее, наверное. — Среднее? — Чонгук округляет глаза. — Есть больше? — он широко раскрывает рот. — Святая сила, — по привычке выдыхает. — А это не болезнь с каким-то воспалением, раз он… такой огромный? Тэхён смеётся. — Я так не думаю. — Ты так не думаешь, — повторяет за ним, вздохнув. — Что ж. Я прошу прощения, что так внезапно прервал. Для меня всё в новинку. Я просто… — Да, знаю. Ты говорил. Привычки, — Тэхён кивает. Он улыбается. — Говорить об этом открыто — не стыдно. Особенно со своим партнёром. Не бойся это обсуждать. За это не просят прощения. — Пошлость и у нерелигиозных считается не очень приятной темой, — Чонгук хлопает глазами. — С незнакомцами — да, не обсудишь. Я говорю «с партнёром». — А, — Чонгук догадливо тянет гласную ноту, закивав. — Понятно. Мы партнёры. Тогда я… скажу, раз говорить об этом надо. Так вот… ничего не умею. Типа… вообще ничего. Поверхностно представляю, как это выглядит, но только в теории. — Господи… — Тэхён качает головой, улыбаясь. Он смотрит на Чонгука любопытно. Ему теперь интересно, что это за парень, откуда он такой и что в его жизни происходит. Чонгук молчит. Он удивлённо смотрит на Тэхёна. — Ты зовёшь Господа? Зачем? — Чонгук хлопает глазами. — Погоди. Ты молишься? Перед соитием? Тэхён закрывает глаза, громко рассмеявшись. Нет, сегодня они точно не потрахаются.