Самая откровенная фотография

— Здравствуйте, Эйгон. Безумно рада вас видеть. Такая честь, взять у вас интервью в числе первых. Журналистка улыбается, и Эйгон улыбается в ответ. Будучи отпрыском одной из самых богатых и влиятельных семей страны, он привык к вниманию прессы. Однако сейчас, наверное, впервые за всю его жизнь, журналистам интересен именно он и его творчество. — Ваша галерея самая посещаемая, — начинает журналистка, — и, не будем лукавить, самая скандальная из ныне существующих. С чего все началось? Как возникла мысль показывать обнаженную натуру? — С чего началось? — Эйгон действительно задумывается об этом. — С меня. Я никогда не был стеснительным человеком. Мое тело, обнаженное тело, это нечто естественное и мне всегда хотелось являть его миру. Мать считала это нездоровым. Пару раз его даже водили к психологу, но тяга к обнажению не исчезла. То и дело папарацци ловили его голым. Однажды случайная девка сняла их на камеру, а потом пыталась шантажировать. Эйгон только посмеялся. Хочешь слить в сеть, как я тебя трахаю? Сливай. Я первый лайкну это видео. — Но если рассуждать о том, когда началось все это, — Эйгон обводит рукой светлый зал с рядами фотографий в лаконичных рамах. — Наверное, с селфи. Я снимал себя и выкладывал в сеть. Попутно продвигая концепцию красоты тела. Но мне хотелось эстетики, не просто обнаженного тела, а красивого обнаженного тела. И я стал экспериментировать. Купил профессиональную камеру, пошел на курсы фотографии. Результат вы видите. Он дает интервью в собственной галерее. Не то, чтобы это его заслуга. Семейных денег вполне хватает снять хорошее здание в культурном центре Королевской Гавани. Сделать ремонт, нанять лучших дизайнеров для отделки. Но вот посетители, толпы которых не иссякают с зари до заката — это действительно заслуга Эйгона. По правде сказать, он даже не ожидал, что его фотографии вызовут такой фурор, но от этого гордился не меньше. — Как ваша семья отнеслась к такому виду творчества? — Поначалу со скепсисом… Но потом они поняли, что это действительно важно для меня, и стали поддерживать. Дед до сих пор не простил его за нежелание продолжать семейный бизнес. Мать, будучи женщиной набожной и консервативной, смотрела на его произведения с ужасом, называя их порнографией, а самого Эйгона испорченным. Однако она смирилась, осознав, что творчество, пусть и такое странное, отвлекает Эйгона от пьянок и опасных развлечений. — Здесь ведь много ваших родственников, — говорит журналистка, глядя на портреты обнаженные людей. — Как вы их уговорили? — Они просто любят меня, — смеется Эйгон. На самом деле, он был удивлен, как быстро согласились позировать Дейрон и Хелейна. Чуть дольше пришлось уговаривать Эймонда. Рейниру и Деймона он откровенно подкупил, устроив для них личную эротическую фотосессию. Так или иначе, но почти все его родные и друзья украшали стены галереи своими обнаженными телами. — Последний вопрос, Эйгон. У вас есть любимая работа? — Есть, — улыбается Эйгон. — Но я вам ее не покажу. Звучит, будто он заигрывает, оставляя вокруг себя ареол таинственности. На самом деле это правда. На той фотографии заснят Эймонд. Эйгон считает ее своим лучшим творением, а ведь Эймонд там даже не обнажен. Верее обнажен, но этого не видно. Только лицо крупным планом. Лицо без повязки, протеза или чего-либо, прикрывающего пустую глазницу. На лице Эймонда смешалось столько эмоций, что каждый раз, разглядывая фото, Эйгон находит что-то новое. Он мог бы сделать его жемчужиной своей галереи, но Эймонд запретил. Отчасти Эйгон недоволен, но отчасти безумно благодарен брату. Ведь красота и глубина Эймонда, запечатленная на фото, остается доступной только Эйгону и никому другому.