И один против

— Да, — говорит Фернандо Алонсо. Самый старший из пилотов Формулы-1, кто ещё не сошел с трассы. Нет, они голосуют не по старшинству, так получилось. — Да, — Лэнс Стролл один из самых молодых, и ему откровенно все равно, лишь бы поскорее закончили. — Да, — Оскар Пиастри невозмутим, Джордж даже завидует иногда умению так держать лицо, что бы ни происходило. — Да, — мнение Льюиса Хэмилтона Джордж знал заранее. — Да, — немедленно повторяет следом Шарль Леклер и поглядывает на Льюиса. — Да, — Ландо Норрис, наоборот, не скрывает хмурую физиономию. — Да. Да, — одно за другим. Джордж считает голоса и кивает. — Нет, — говорит Макс Ферстаппен. *** Девятнадцать за и один против. И ассоциация пилотов Формулы-1 не может утвердить новые правила до конца сезона. — Принято, — Джордж пожимает плечами. Лица у всех — хоть на картину. Только на Макса Джордж не смотрит принципиально, чтобы не выбесил ещё больше. — Ты серьезно? — переспрашивает Карлос, хотя сам знает. — Большинство за! — Это наши правила голосования, — Джордж снова пожимает плечами. Нет, на самом деле все было не так. Необязательно сходиться в одной комнате, но и по электронному голосованию Джордж представляет себе лица и реакции, как будто все они сидят рядом. И результат все тот же, девятнадцать против одного. А этот один — Макс Ферстаппен, прекрасно знающий правила гонок именно для того, чтобы их безнаказанно нарушать. «Безумный Макс», из-за которого все и заварилось, который сегодня дважды выжал Норриса за пределы трассы. Джордж иногда все ещё удивляется разнице между Ферстаппеном в повседневности и на трассе Он раздражённо закрывает ноутбук: борьба за подиум все равно продолжится, а Макса кто-нибудь да щелкнет по носу. Джордж постарается, во всяком случае. Слишком поздно, чтобы к кому-то пойти, когда спать ещё не хочется, но в свой бокс не поздно никогда. Ночь в тучах, с ветерком, но по британским меркам тёплая. Джордж даже джинсы не надевает, остаётся в шортах. Плотная, широкоплечая фигура отделяется от стены на середине дороги. — Макс? — вежливо интересуется Джордж. — А я думал, придёшь уговаривать, — Макс хитро улыбается. — Зачем? — удобно смотреть на всех сверху вниз. Джордж иногда наклоняет голову, чтобы скрадывать разницу, например, рядом с Льюисом, но не сейчас. — Все выразили свое мнение. Ты тоже. Кстати, а почему ты здесь? Откуда ты знал, что я пойду в бокс? — Догадался. Думаешь, ты один такой? Ведро, но свое, да? — Ферстаппен. — Да неправда, что ли, — Макс подмигивает нахально, и Джордж сжимает зубы, делает шаг вперёд. — Ладно, ладно, — Макс отступает, но по-прежнему загораживает коридор. — А чем я тебя-то настолько достал, что ты в бокс помчался? Неужели за Норриса злишься? Джордж смотрит в упор, в глазах Макса неподдельное любопытство, а в коридоре ни одного журналиста и вообще никого. Год назад они уже стояли так друг против друга и злой, как черт, Макс тогда наезжал на Джорджа за дыру в болиде. Забыл он об этом, что ли? Может, и забыл, это же Макс! — Бесишь потому что. Это тебе не симулятор, Ферстаппен. И не бои без правил. — Я знаю правила не хуже, чем ты, — Макс потирает щетинистый подбородок. — Только жизнь, Джорджи, это не трасса, чтоб влево-вправо только гравий или стена. — Уйди с дороги. — Джорджи, ты такой правильный не там, где надо, — Макс усмехается, отходит в сторону и добавляет, — а если бы ты пришел, я, может, и переголосовал бы. — Что? — Джордж оборачивается, снова вспоминая прошлогодний скандал. — Ты издеваешься, что ли?! — Может быть. Смотря как поговорили бы, — Макс быстро скользит взглядом по его ногам, и вдруг их разговор становится каким-то слишком уединенным, провокационным, просто невозможным. У Макса есть Келли, у Джорджа есть своя жизнь, и Макс в список его интересов попал бы последним, — но этот взгляд, который не перепутаешь. Взгляд, который от Макса Джордж ожидал меньше всего и не знает: ржать, злиться, быть польщенным или послать. — Спокойной ночи, Макс, — он уходит, уверенный, что в спину сейчас снова прилетит «придурок», или на что у Макса хватит фантазии. Но вслед он слышит негромкое, какое-то насмешливое и надломленное разом: — Принцесса ты, Джорджи. Та ещё принцесса...