Дикий райский сад.

.·:*¨ ✘♚✘ ¨*:·.

Холодный ветер пронизывал тело Лололошки до костей, и в какой-то момент ему показалось, что он совершенно лишён одежды. Вокруг царила темная, вязкая пустота, а в голове не было ни одной мысли — лишь непреодолимое желание уснуть. Его веки были тяжёлые, как будто к ним прикрепили груз. Когда Лололошка начал прикрывать глаза, вдруг раздался резкий звук, словно что-то огромное и устрашающее приближалось к нему. В этот момент он почувствовал, как теряет равновесие и падает в бесконечную черную дыру. Он не закричал, лишь зажмурился, ожидая неизбежного. Когда он чуть приоткрыл глаза, обнаружил, что небо больше не черное, а окутано ночными оттенками, среди которых ярко выделялось северное сияние. Это свечение завораживало, словно мир вокруг него был погружён в волшебство. Внезапно, как в фильмах, Лололошка оказался в воде. Это была не совсем река, а скорее маленький ручей, который, казалось, едва доходил до его обуви. Тем не менее, он ощутил, как холод проникает в его тело, словно он полностью погружён в ледяную воду. Подняв взгляд, глаза Лололошки расширились от удивления — чуть дальше от него находилась суша, на которой стояло величественное дерево. Его ствол был широким и могучим, словно он пережил множество бурь и невзгод. Листья, развевавшиеся на ветру, сверкали в оттенках розового, фиолетового и синего, создавая картину, будто весенний закат застрял на его ветвях. Это зрелище завораживало, словно природа сама решила подарить ему свой шедевр. Однако самой таинственной особенностью этого дерева были нити, свисающие с его веток. Они светились, как звезды, и переливались всеми цветами радуги, создавая атмосферу волшебства и загадки. Лололошка медленно подходил к этому растению, как будто боялся, что шум его шагов может испугать его чудесное открытие. Каждый шаг давался с трудом, так как его сердце забивалось быстрее от волнения и страха. Он остановился на небольшом расстоянии от дерева, вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматами цветов и влажной земли. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легким шёпотом ветра, который словно делился с ним секретами этого места. –Уху! Ты наконец-то пришел! – раздался знакомый, залихватский голос, заставляя Лололошку резко обернуться в поисках источника звука. Сердце билось в груди от неожиданности. –Красотка! Повернись! – раздался тот же голос, сопровождаемый характерным свистом. Лололошка, ошеломленный неожиданностью, увидел Джона, беззаботно раскинувшегося на толстой, упругой ветке. Ветка пружинила под его весом, плавно покачивая его словно в гамаке. Джон выглядел совершенно расслабленным, даже несколько самодовольно. –Джон?! – вырвалось у Лололошки, и он, невольно, сделал шаг назад, пытаясь осознать реальность происходящего. Эта встреча была настолько неожиданной, что казалось, он просто сошел с ума. –Тут как тут! – ответил Джон, не прекращая своей ленивой позы. Он выглядел, словно провел здесь целую вечность. Его одежда была немного мята, но чистая, волосы немного растрепаны, но это только добавляло ему небрежного обаяния. –Что ты здесь делаешь? – спросил Лололошка, скрестив руки на груди, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. –А ты? – парировал Джон, не меняя выражения лица. –А… я… не знаю. Я вообще без понятия, где я, – пробормотал Лололошка, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это место пугало его своей необычностью, его грандиозным масштабом, своей… чуждостью. –Ясно, – лениво протянул Джон, закинув руку за затылок и одну ногу на другую. Он тихонько напевал какую-то мелодию, звуки которой напоминали одновременно и птичье пение, и шелест листьев, и нежный звон колокольчиков. –Что тебе ясно? Ты так и не ответил на мой вопрос! – нахмурился Лололошка, повторяя свой вопрос с большей настойчивостью. –Симпапусик, если я не хочу тебе отвечать на глупые вопросы, то не буду, смекаешь? – спросил Джон, открыв один глаз. Его улыбка была ироничной, почти насмешливой. –Хорошо, тогда что это за место? – Лололошка решил сменить тактику. –Ты действительно не знаешь? – Джон посмотрел на него с изумлением, словно пытаясь понять, шутит ли Лололошка или действительно потерял память. –Нет…, – прошептал Лололошка, чувствуя, как его охватывает паника. Джон рассмеялся, его смех эхом разнесся. Звук был одновременно радостным и немного пугающим. –Что смешного я сказал? – спросил Лололошка, чувствуя себя совершенно растерянным. –Ничего, просто… – Джон снова рассмеялся. – Когда-то ты меня убеждал, что Джодах тебе рассказывает всё. Лололошка закатил глаза. – Ближе к делу! – решительно сказал он, готовясь к неизведанному. Джон, ловко спрыгнув с ветви необычного дерева, повернулся к Лололошке. —Это не просто дерево, — начал Джон, — я слышал множество легенд о нём, но наиболее полную историю поведал мне Джодах, когда ты был в моём измерении. Он сделал паузу, позволяя словам повисеть в воздухе, и продолжил свой рассказ, завораживая слушателя. В глубине первобытного леса, где солнечный свет пробивался сквозь сплетение вековых крон, росло Зачарованное Дерево – существо, плетущее свою историю сквозь века. Его ствол, толщиной с дом, был изборожден глубокими бороздами, словно морщинами на лице древнего мудреца. Кора, изумрудно-зелёная, местами покрытая лишайниками, сияла в редких лучах света, словно драгоценный камень. Дерево достигало невероятной высоты, его верхушка терялась где-то в бесконечном небе, скрытая среди облаков. Его ветви, толстые, как могучие змеи, извивались и переплетались, создавая загадочную, почти мистическую сеть. Листья, напоминающие изумрудные капли, излучали мягкое, теплый свет, озаряя окрестности таинственным свечением. Легенды о Зачарованном Дереве передавались из поколения в поколение. Говорили, что оно питается энергией желаний и надежд, впитывая их в свою древесину и откликаясь на них чудесными способами. Ежегодно, в ночь летнего солнцестояния, под его кроной собирались жители окрестных деревень, чтобы почтить это волшебное существо и поделиться своими историями. Ритуал был прост: человек оставлял у подножия дерева частичку своего сердца – заветное желание, написанное на листе пергамента, засушенный цветок, драгоценный камень – и в ответ получал таинственный лист, упавший с вершины. Этот лист, словно ожившая мечта, воплощал в себе скрытый потенциал того, кто оставил подношение. Один из наиболее распространённых рассказов повествует о девушке по имени Лея. Она была архитектором, уставшим от рутины, ищущим своего предназначения. Узнав о Зачарованном Дереве, она отправилась на поиски, надеясь найти ответ на извечный вопрос: –Кто я? В волшебную ночь солнцестояния, окружённая таинственной тишиной леса, Лея подошла к Дереву. Её сердце билось в бешеном ритме. Она положила к корням дерева несколько эскизов своих нереализованных проектов – символы её неугасающей страсти к архитектуре, но и ощущения нереализованности. Листья дерева зашелестели, словно отвечая на её молчаливый вопрос. С вершины упал лист, ярче и крупнее всех остальных, излучающий сияние, которое словно рассеивало тьму вокруг. Подняв его, Лея увидела в нём не просто изображение, а целую гамму возможностей, будто прокручивалась киноплёнка возможных жизней. Она увидела себя не только как успешного архитектора, создающего грандиозные сооружения, но и как исследователя древних цивилизаций, археолога, раскрывающего тайны прошлого, как художника, создающего целые миры с помощью своих полотен, как педагога, вдохновляющего молодых архитекторов. Лист не дал ей конкретного ответа, но показал всю палитру возможностей, скрытых в её душе. Лея поняла, что Зачарованное Дерево не дает готовых ответов, но помогает увидеть свой внутренний потенциал, свои скрытые таланты и направления, в которых она может реализоваться. Она поняла, что не нужно искать себя в одной уже намеченной точке, а нужно исследовать многообразие своих способностей. Возвратившись из леса, Лея начало реализовывать свои новые идеи, и её жизнь наполнилась яркими красками и глубоким смыслом. История Леи стала еще одной легендой, передаваемой из уст в уста, подтверждающей чудесное действие Зачарованного Дерева. И по сей день люди приходят к этому дереву, ища ответы на свои вопросы, надеясь на чудо и на возможность осознать свой истинный путь. Джон закончил свой рассказ, оставляя Лололошке время для размышлений о силе этой загадочной легенды. –А что стало с этим миром? – прошептал он, взгляд застыл на искажённом, почти неузнаваемом пейзаже. Харисс, с привычной лёгкой улыбкой, ответил: –Уничтожили. Эта беспечность в тоне только усилила ужас Ло. –Как?! – воскликнул Лололошка, его голос дрожал. Он выглядел растерянным, лицо бледное, глаза расширенные от ужаса. –Лололошка, откуда мне знать? Что за глупые вопросы? – рявкнул Джон, его голос звучал грубее, чем обычно. Стресс, очевидно, брал своё. Он казался раздражённым, возможно, от осознания собственного бессилия. Или от страха. Глубокого, всепоглощающего страха перед неизвестностью. –Ты врешь? – неуверенно прошептал Лололошка, сжимая виски. В его глазах читалась не только тревога, но и глубокое недоверие к Харису, который, казалось, слишком спокойно воспринимал масштаб трагедии. Это недоверие было вполне оправданным. Как можно так легкомысленно говорить об уничтожении целого мира? –Что?! Ты за кого меня принимаешь?! Я ни-ког-да не вру! – выкрикнул Джон. –Поверю... – тихо выдохнул Лололошка, опускаясь на колени. Его руки тряслись, он прижимал их к лицу. –Ага, – ответил Джон. –Давай вставай, худшая копия меня. Я покажу тебе кое-что, – сказал Харисс, протягивая руку. Его рука дрожала едва заметно, выдавая волнение, которое он пытался скрыть за привычной маской спокойствия. Это не был тот Харисс, которого он знал. Была ли это реакция на стресс, или же его спокойствие было лишь обманчивым фасадом, скрывающим какую-то другую, более глубокую тайну? Лололошка, колеблясь, положил свою ладонь в руку Харисса. Джон, с неожиданной нежностью, обнял Лололошку за талию, словно пытаясь поддержать его в этот момент абсолютного отчаяния. Огибая древнее, могучее дерево, ствол которого был покрыт странными, похожими на иероглифы, узорами, они ступили на изысканную дорожку, выложенную не просто золотой плиткой, а плитками, инкрустированными мелкими, переливающимися самоцветами – рубинами, сапфирами, изумрудами, – которые, казалось, излучали мягкое, тёплое сияние. Удивительно, что после стольких лет, пережитых этим местом, здесь сохранилось что-то кроме этого исполинского дерева. Воздух был наполнен мерцающим светом, исходящим от парящих в воздухе светильников, похожих на огромных светлячков, заключенных в хрустальные сферы. Лололошка, с широко распахнутыми глазами, похожий на ребенка, попавшего в сказочный мир, внимательно рассматривал каждую деталь окружающего пейзажа. Его взгляд скользил по сверкающим плиткам, по изящным, затейливо выкованным оградам, по причудливо изогнутым кустарникам, листья которых переливались всеми цветами радуги. Вдалеке, за мерцающей завесой золотистого тумана, виднелось нечто огромное, силуэт которого терялся в дымке. Подойдя ближе, Лололошка прищурился, пытаясь разглядеть очертания. Перед ними возвышалась статуя, поражающая своей трагической красотой. Это был ангел, или, возможно, девушка, облаченная в платье, ткань которого казалась невесомой, словно сотканной из лунного света. Длинные, роскошные локоны спадали ей на плечи, почти доходя до земли. Однако, что поражало больше всего – это выражение лица статуи. Ангел плакал, слезы застыли на её щеках, словно капли застывшего хрусталя. Из её рта, словно горькие плоды бесконечной печали, росли прекрасные алые розы, одна из которых частично закрывала один глаз, добавляя к образу ещё больше драматизма и тайны. - Это и есть та девушка, – прошептал Джон, его голос был тихий, почти заговорщический. - Какая? – переспросил Лололошка, его взгляд выражал искреннее недоумение. - Лея, – выдохнул Джон, его слова звучали как приговор. Лололошка ахнул, отшатнувшись на шаг. Он не мог поверить своим глазам. Перед ним стояла застывшая в камне история, история, связанная с величественным деревом, стоящим за его спиной. Удивительная связь между девушкой и деревом, между жизнью и смертью, любовью и потерей. Джон кивнул, подтверждая его немые вопросы. Лололошка, ошеломленный увиденным, бросал взгляды с статуи на Джона, с Джона на древо, пытаясь осознать масштаб трагедии, запечатленной в камне и в глубоких бороздах старого дерева. Воздух сгустился, наполнившись тяжестью неслыханной печали. Лололошка, минуя величественную, статую, с лёгким опозданием двинулся дальше. Джон, неспешно переставляя ноги, последовал за ним. Взобравшись на холм, Ло окинул взглядом безжизненный пейзаж. Зелёная трава, казавшаяся на первый взгляд обычной, на деле представляла собой тёмно-зеленую, почти чёрную, вязкую жижу, вызывающую у него неясное беспокойство. Она напоминала застывшую кровь, словно земля впитала в себя чью-то страшную смерть. Запах был приторно-сладкий, с примесью металлической ржавчины. Джон бесшумно подошёл сзади, обнимая Лололошку и проводя носом по его бледной коже. Запах его кожи — тонкий, чуть сладковатый аромат, смешанный с запахом лесного воздуха — на мгновение заворожил Джона. Лололошка вздрогнул от неожиданности и резко отстранился, словно предчувствуя недоброе. Его тело напряглось, глаза расширились, он ожидал дальнейших действий Джона, который с хитрой усмешкой провёл кончиком языка по его шее, вызывая на щеках Лололошки румянец. — Дж-Джон, что ты… — пробормотал Лололошка, но его слова затерялись в поцелуе. Джон, словно дикий зверь, с напором ворвался в его рот, исследуя полость рта с нескрываемым наслаждением и агрессией. Лололошка, распахнув глаза от неожиданности, простонал, испытывая бурный водоворот эмоций. Воздух закончился так быстро, что они оторвались друг от друга, оставив после себя лишь тонкую, словно паутинка, нить слюны, моментально разорвавшуюся. Джон нежно прижал Лололошку к себе, играя с его мягкими, шелковистыми локонами. Лололошка, смущённый, поднял глаза на Джона, и на его лице расплылась нежная, немного робкая улыбка. Внезапно, резкая, пронзительная боль пронзила его живот, распространяясь по всему телу. Перед глазами всё поплыло, он почувствовал, как в горле что-то лопнуло. Лололошка выплюнул кровь, рухнув на землю. В полуобморочном состоянии он увидел блеск стали. Нож, капающий его кровью, был направлен прямо на него. Джон стоял неподвижно, холодно наблюдая за его агонией. И только сейчас Лололошка заметил, что глаза Джона изменили цвет. Они больше не были обычными чёрными бусинками, а пылали ярким рубиновым огнём, в котором плескалась ненависть. В них читался мрак, глубокая, неизведанная тьма. Появилась уверенность в том, что Джон - не тот человек, которого Ло знал раньше. Ощущалось что-то противоестественное, иррациональное. Возможно, это было влияние некой злой магии или древнего проклятия. — Я вижу, кем ты был и кем стал, — хрипло прошептал Лололошка, чувствуя, как силы оставляют его. Джон навис над ним, заслоняя собой небо. — Почему сейчас там, где сердце, — продолжил он, с трудом переводя дыхание, — громкая бесконечная тишина… Он начал слабо кашлять, кровь стекала по его губам. — Я падаю… вечно с тобою… Если умру я, то и ты жить без меня не сможешь, Джон… — Прости… — прошептал Джон, впиваясь ножом в грудь Лололошки. — Так нужно… — ответил он, и Лололошка погрузился в вечный сон. Его тело обмякло, жизнь покинула его. — Прости… — ещё раз прошептал Джон, прикасаясь к холодным, безжизненным губам Лололошки. Воздух вокруг стал густым, тяжелым, словно насыщенным слезами и невысказанным горем. На холме повисла тишина, прерываемая лишь шелестом травы, которая вновь казалась обычной, зелёной, но всё ещё сохраняла привкус крови и горечи.