Gladiator (Спасти тебя)

      Парни шли по ночной Йокогаме в тишине. Никто ничего не говорил, даже звуки шагов были удивительно тихими. Казалось, что все люди вымерли (не считая водителей машин, которые изредка проезжали по дороге, видимо, торопясь домой после рабочей смены) или нарочно не выходили из домов, чтоб дать этим двоим возможность побыть в какой-то странной интимной тишине, молчании.             Да кому они нужны?       Но тишина затянулась. Конечно, обоим было, в целом, нормально, но Дазай задумался о том, что Тигру определенно будет неловко прощаться, когда всю дорогу они играли в молчанку, где приза-то, в общем-то, никакого нет, но борьба определенно точно ожесточённая. Так что Осаму решил взять на себя начало разговора. -День был очень нервный.. А ты как считаешь?- повернулся к Ацуши. -Согласен. Ну день-то, в целом, ладно, нормально прошёл, но вечер..- Последнюю часть фразы Тигр сказал с выдохом, широко раскрыв глаза, как будто глубоко шокирован произошедшим. Надо же, в самом деле, когда это Куникида приносил еще работы за час до конца рабочего дня? Но на деле такая активная мимика показывала только негодование, но никак не удивление.       Дазай на это только хмыкнул. -Куникида-Кун переборщил, согласен. Это ж каким придурком надо быть, чтоб тащить кипу бумаг и работы, когда рабочий день уже почти что закончился.- Парень вздохнул. -Я разочаровался в нём. Такой подставы не заслуживает никто. -Ага.       И снова молчание, сопровождаемое звуком шагов и шумом машин.       Приятный желтоватый свет фонарей, слегка влажная от недавнего дождя дорога, яркие вывески магазинчиков, в большинстве своём уже закрытых, гудяшие мотором автомобили, которые мчатся куда-то, спешат. Благо, им есть куда. Они ведь не Дазай.       Парень вдруг задумался, что дома его действительно никто не ждёт; раньше были соседи, снимавшие комнату в его (по сути, не его, а агенства) квартирке, с которыми Осаму старательно пытался подружиться, ведь одногодки же, но не вышло. А потом сожители съехали, и парень остался один. Деньги, что получил с этого сожительства, парень отложил, и так и не трогал с тех пор.        Что тогда, что сейчас, никто не ждал его дома. Резко Дазаю захотелось погулять, как в былые поддростковые годы, ночью и в наушниках. Вероятно, депрессивный период обострился. Но желание быстро смела накатившая усталось, в том числе и усталость от такой активной мыслительной деятельности в комплекте с некоторыми перепадами настроения.

***

-"Я каждую ночь боюсь, что вы не проснетесь на утро."       Дазай тогда хмыкнул, но едва ли это глухое подобие звука имело в себе какие-то эмоции. Он и сам себя боялся, потому что иначе просто никак. Не давая себе оставаться наедине со своими мыслями с помощью подкастов, телевизора или аудиокниги на фоне он пытался скрыться от самого себя, но совершенно безуспешно. Музыку тоже включал, но она слишком быстро утомляла, да и не спасала от пиздеца, происходящего в голове.       Каждый раз, сидя перед сном на кровати, вспоминая весь тот ужас, что происходил за день, парень готов биться о стену до тех пор, пока не пробьёт себе голову и не умрёт от потери крови. Глядя в пустую стену, для Осаму не новость услышать вдруг внутри себя желание наглотаться таблеток. Кухонные ножи подначивают ко вскрытию того, что вскрыто быть не должно уж точно, да так, что парень ловит себя на том, как уже пристроил нож в нужном положении. И это положение не всегда на руке, ведь остриё предмета оказывается и в сантиметре от живота, но Осаму себя останавливает.       Ему тоже страшно.       Прокручивая в тот вечер слова Накаджимы, Осаму, Задвинув ящичек с окровавленными бинтами и откидывая коробочку лезвий в сторону, куда-то ближе к подушке, и сам откидывается на кровать, принимая лежачее положение. Ужасно, просто ужасно. На одежде и постельном белье точно останутся следы.       Как обычно.       Значит придётся отстирывать.       Огрызками бинтов, поношенных уже раз пять, он вытирал собиравшуюся на его "глупости" кровь, будто с травы росу. Нет, это не глупость. Он делал это осознанно, видя в этом успокоение. Лишь в этом, и ни в чем более. Ничего уже не приносило ни радости, ни утешения. Хотя, казалось бы, чего же его утешать? Крыша есть, еда... в прочем, это мы опустим. Одежда есть, всё есть. Что еще нужно?       А позже, по окончанию, вновь кинул бинты, испачканные в кровавых пятнах, в тот же самый ящик, откуда и достал. Выглядящий убого, под стать хозяину, комок использованных уже раз пять бинтов без звука плюхнулся на другие, точно такие же бинты. Тоже поношенные, тоже несколько раз. Но не все в алых пятнах. Такой привелегии удостоился лишь один, самый потрепанный комок бинтов.       В какой-то момент "глупость" стала казаться ему сияющими звездами, раскидывающими свои ярко-красные лучи во все стороны. Да только звезд там не было совсем. Только кровавые разводы.             И каждый раз Ацуши говорил Дазаю о том, что чувствует, что у него что-то не так, а тот только каждый раз отшучивался, что, мол "ничего такого, все в порядке". Но каждый раз Тигр оказывался прав; каждый раз, когда он говорил, что чувствует, что что-то не так, он будто глядел в воду- самую чистую и прозрачную.

***

Парень задумчиво хмыкнул.       Кстати, именно в такой воде недавно и нашли труп, открыв новое дело. То была девушка двадцати лет, с каштановыми волосами и, что удивительно, голубыми глазами. Да и не абы какими, а достаточно яркими, даже слишком. Светлый небесный огонёк юности в глазах девушки на момент осмотра трупа, что как раз является частью работы Осаму, ещё сиял. А позже, буквально спустя пять минут потух, приобретая более пустой и блеклый оттенок. Осаму даже подумал, что последним видел это наивное сияние неспроста. Ему показалось, что бездыханное тело на тот момент ещё хранило в себе душу девушки, которая хотела наказать того, кто сделал это с ней и рассказать Осаму всё то, что было.       Под "этим" Дазай подразумевал изнасилование. И, судя по тому, какая картина перед ним предстала на тот момент, далеко не первое. На труп было надето только пижамное платье-ночнушка расшитое кружевами, какое-то даже слишком открытое и невинностью своей секусуальное. Больше никаких элементов одежды не было. Множественные синяки и гематомы, ссадины и царапины, следы пальцев и рук расцвели на теле жертвы яркими бутонами. Осаму тысячу раз извинился перед и без того натерпевшейся бездыханной девушкой, прежде чем ощупал её тело, чтоб подтвердить свои догадки. Лобковая зона и нижняя часть живота были слегка припухшими, так что произошедшее было очевидно. Для себя в тот момент Дазай решил, что приложит все усилия для раскрытия этого дела. -Тьфу, опять о работе. Просто кошмарно..- Подумал парень, коротко зажмуриваясь, чтоб вернуть ясность зрения. Глаза сегодня особенно устали. -О чём задумались, Дазай-сан?       Парень на этот вопрос хотел отмахнуться, мол, по работе, но вовремя вспомнил, что не сидит сейчас где-то в баре, а идёт со своим учеником, который тоже работает над этим делом. Его-то в это посвятить можно. Тем более, что он сам о нём знает. -На меня наложили проклятье Кунникиды-куна..       Ацуши удивлённо вскинул брови, не отрывая взгляда от собеседника. На самом деле Дазай с особенным трепетом относится к девушкам, парнишка заметил. И то самое проклятье Куникиды, само собой, подразумевало под собой желание работать, Осаму не свойственное. Потому Тигр и удивился. -Как понять? -Да я всё то дело из головы выкинуть не могу. Не отпускает, и всё тут. -Вы про ту цепочку дел с изнасилованием?- Ацуши отвернулся от Осаму, тупя взгляд в бетонную дорожку. Он и сам им был озабочен, но всё же не настолько, чтоб хотеть работать тогда, когда рабочий день окончен. В конце концов жертвы всё равно уже мертвы, так что и выдумывать всякое не следует; не стоит это сверхурочной работы, по мнению Тигра.- Согласен, достаточно.. интересно.       Дазай на это высказывание тихо захихикал -Ну да, "интересно" сюда не очень подходит. Но суть же ясна, хватит издеваться! -Ладно-ладно, Ацуши-кун. Но дело действительно, как ты выразился, "интересное".       Осаму чувствовал себя, на удивление, прекрасно. Рядом со своим учеником парень действительно мог успокоиться и как бы даже выдохнуть, погружаясь в пучину комфорта. Не то, что бы Ацуши был каким-то особенным, привелигерованным. Отнюдь нет. Но именно с этим человеком Дазай мог чувствовать себя лучше. Только рядом с Тигром.       И это, признаться, весьма пугало. От себя парень такого никак не ожидал, потому что, во-первых, он не гей (по крайней мере не считал себя им), во-вторых Ацуши всё ещё его ученик, а в-третьих Тигру восемнадцать, а Дазаю двадцать три. Сомнительный дуэт. Так что, решив просто положить на это всё огромный болт, Осаму откинул все остальнып варианты и остановился на мысли о том, что просто нашёл кого-то приятного в общении. А-ка соулмейт. -Мне кажется, они все связаны между собой. Потому что жертвы все были одеты плюс-минус одинаково, и все были жертвами изнасилования. Ну и.. это были явно не случайные девушки, они все как будто были подобраны. -Странно, конечно, но как мы найдем связь? Никаких улик, в..-Накаджима поджал губы и нахмурился.- в их.. ну.. половых.. путях? Я имею в виду..э..- По лицу парня разлился румянец.- Ну, биологические улики.. -Вероятно, предохранялись или чистили всё. По сути, жертва ведь умирала от болевого шока, а не от утопления, так что вполне вероятно, что.. -Хотите сказать, они помыли её.. -Тигр нервно усмехнулся.- Там?.. -Ну, вполне вероятно. Йосано ведь сказала, что половые органы девушек были повреждены и сожжены. Может, кислотой залили. -А она разве патологоанатом теперь?       Дазай мягко усмехнулся, глядя на красного как томат Накаджиму. -Не знаю, вроде она договорилась с моргом, в котором проводят вскрытие тел, о сотрудничестве. Чтоб тех, кто касается наших дел, вскрывала она лично. Или осматривала.. Йосано говорила, но я уже забыл, ха-ха, прости. -Понятно..       Между тем путь до дома Накаджимы успешно преодолен, и пришло время прощаться и расходиться по домам. Время перевалило за одиннадцать вечера.       Луна, нежно обвалакивая своим сиянием всё вокруг, казалась особенно привлекательной сегодня. Накаджима заметил это, подняв глаза на Дазая, который стоял спиной к небесному объекту. Его силуэт магически красиво подсвечивался сзади, напоминая парню ангела. Только крыльев не хватает. Волшебное зрелище, как считает Тигр.       Вообще, Ацуши действительно считал Осаму, в какой-то степени, ангелом. Ведь если убрать его суициальные наклонности и странное поведение, то Дазай спас Тигра в тот день. Ценой своей смерти, правда, но в этом вся романтика. А Тигр спас его.. хотя, это кто ещё во спасении нуждался. Но тоже спас, от смерти. Хотя тут, наверно, больше подошло бы "убил", потому что Осаму жить не хочет вообще, а парень его вернул к жизни. Это считается за причинение вреда? -Дазай-сан, посмотрите! Луна сегодня красивая, не правда ли?       Осаму вскинул брови. -Весьма, Ацуши-кун, весьма       Накаджима на это только улыбнулся, и, попрощавшись, ушёл домой, не забыв поблагодарить за то, что Дазай его проводил. В ответ парень получил кивок, короткое "не за что, пока-пока". На прощание Осаму помахал Накаджиме рукой и, когда Тигр скрылся за дверью подъезда, развернулся и пошёл к себе в общежитие, выделенное агенством.       Ацуши, в силу своего трудоголизма из-за денег и Куникиды, накопил на собственную квартиру и купил её сразу, без ипотеки или аренды. Купил не сильно большую-однокомнатную-, но зато свою, за что Дазай безгранично и неизмеримо гордился своим учеником. Ведь найти силы на такой сложный шаг, как переезд из комнаты-квартиры общежития агенства двействительно сложно, да еще и в таком возрасте. А Ацуши, вон, смог. Дазаю бы тоже пора.       Но Дазай понимает, что не сможет. Не сможет потому, что ему слишком плохо. И в этом он никому не признается. Даже себе.       Вернувшись в свою квартирку, Осаму захлопнул дверь и, сняв плащ, кинул его на стул со спинкой, стоящий рядим с полкой для обуви. Зачем она тут, если у Парня только три пары обуви- загадка. Сил переодеться не было. Умыться тоже. И на жить сил не осталось совсем.              Сегодняшний день оставил в груди Осаму огромную дыру, сделав больно от того, что вместо души ничего нет. Мысли роились всё больше и больше, стремительно заполняя голову. Стало вдруг так больно, что хотелось разрыдаться, но и слёзы не шли. Весь день прошёл, будто сплошное сумашествие, галлюцинация, кошмар наяву. Его собственная наигранность и клоунада казались Осаму настолько очевидными, что он думал, его давно раскрыли. Но шутя на эту тему, он слышал, как люди в самом деле считали его и его эмоции искренними. Хороший актёр? Настолько хорош, что даже глаза не выдают? Вот уж удивительно.       С мыслями о том, что очередной кошмар пережит, Осаму ложится спать.

***

-"Холодно."       Одеяло будто бы не грело вовсе. Оно лишь мертвым грузом, хотя и было совершенно невесомым, казалось, прибивало к футону, вдавливало в него лежащее тело.       Обняв подушку, замотанную как-то по-особенному бережно в край одеяла крепче, парень пальцами сжал ткань в своих руках, надеясь согреться. -"Мне холодно."       Нахмурился. Нервы были на пределе. Только сейчас он вдруг осознал, что всё его тело донельзя напряжено. -"Спи, спи..Да сколько можно?!"       Дазай рывком принял вертикальное положение, спихивая с себя своим резким движением одеяло. Он сидел, опираясь на руки и чувствуя, как от напряжения во всём теле его руки, явно не готовые держать хотя бы часть массы тела парня, дрожжали. Сил, чтоб сидеть, тоже не было. Раздражённо и рвано выдохнув, парень упал обратно, надеясь, что ударится затылком о край столика рядом с футоном или о стену, и наконец умрёт. Но этого не случилось. Только мягкая подушка.       В голове было шумно и как-то тесно, собственные мысли не давали покоя, облепляя итак полудлхлое сознание. Он не плакал, но глаза почему-то ссаднило. Ладно, пора бы утихомирить себя. Завтра снова разводить народ своим шутовством. Как там говорится? "Положи что-то на самое видное место, и никто не заметит этой вещицы." А он так и сделал. И да, это сработало, ведь никто не догадался..       Денег на психолога парень тратить не хотел. Да их и не было, чтоб тратить хотя бы на что-то. Так что, глядя в потолок, через пару часов Осаму всё же заснул, но на душе было паршиво и мерзко. Завтра очередной день, точно такой же, как сегодня. Он не сможет перестать, не сможет остатья дома, не сможет кому-то рассказать о том, что происходит. Не из-за гордости и нежелания, а из-за ненужности и стыдобы.       А в слова о том, что человек останется, будет рядом и никуда не уйдёт не смотря ни на что, он не верил. Логично ведь, что рано или поздно у каждого сдадут нервы, и они, наговорив всякого, заставят отдалиться и закрыться, вновь оставшись одному. Так что теперь Осаму в постоянном одиночестве, но не физическом, а душевном. Тоскливо, но всяко лучше, чем питать надежды, которые потом с треском разобьются. А так, хотя бы, не так больно слышать такие вещи от близких друзей и прочих; он этого уже давно ожидает.       Он не простит себя, если доверится кому-то снова.