Девятая планета

      Даня всегда был таким. Воспитанный, галантный, симпатичный, добрый, действительно приятный человек, джентльмен, со вкусом стиля, эстет, чистюля — ну вот тот самый сын маминой подруги. Девочки делились на две категории: одни мечтали, что Кашин станет их парнем, ведь он выглядит как тот, кого «ровные пацаны» называют каблуком, что будет любить и ее, и их будущих детей; другие думали, что им ничего не светит, ведь такие, как Даня, обычно оказываются геями. Но он же никогда им не был. Ему просто нравится Руслан, это же не пидорство. Да?       — Меня так удивляет теория «вечно пульсирующей Вселенной», это же безумие. Как можно не умирать и не рождаться, но при этом рождаться бесконечное количество раз и, соответственно, умирать столько же, — и вновь эти разговоры о вечном, неизвестном, что называют «моя Римская империя». У Кашина этих империй миллионы, он всегда найдет тему. Не всегда вовремя.       — Даня, блять, ты серьезно?! — Тушенцов пальцы вгоняет по самые костяшки, из-за чего парень под ним задушено стонет. — Кашин, сучка ты драная, хоть сейчас помолчи.       — Да ты...! Невежа... — ох эта культурная натура. Руслан от своего парня за два года отношений ни разу не услышал плохого слова. Он же знает абсолютно все, но умудряется не употреблять их от слова совсем... Так он ещё и ест и не толстеет! По всем пунктам ведьма, он ещё и рыжий! — Будь нежнее, пожалуйста, ты очень груб.       — Я буду нежным тогда, когда ты заткнешься, блять, — в противоречие своим словам он все же становится нежнее. Ведь делать больно голубоглазому не хочется, а он действительно очень нежный, хрупкий, вот будто фарфоровая куколка: в принципе, по внешности точно куколка. — Дань, задницу свою расслабь, ну не буду я так больше делать.       С Кашиным всегда было сложно: во-первых, добиться его было сродни пытки, ведь мальчик впервые чувствует что-то большее, чем дружбу, к другому парню, в голове и сердце хаос, он не понимает, что вообще с ним и вокруг происходит; во-вторых, он очень нежный и ранимый, пока Тушенцов как раз тот самый быдловатый тип, которого стороной обходят. Любовь чудеса творит и из такого быдла получился заботливый парень, который беспокоится о самочувствии, срывается с любого места в любое время ради Дани, переступает через себя, лишь бы все было хорошо для Дани, даже эти ебучие стикеры с сердечками шлёт, хотя вообще терпеть их не мог, но Данечке казалось, что без них некоторые сообщения Руслана были грубыми. Руслану даже пришлось с мамой советоваться о том, как и что лучше сделать, хотя раньше он вообще избегал с мамой тему отношений. На Кашина у него грандиозные планы, ведь он реально зацепил его. Да, чего греха таить, сначала Руслан повелся на его тонкие светлые ноги, к которым шатен хотел припасть и молиться на них, расцеловать от стопы до тазобедренной кости. А Даня просто ослеплён и влюблен, поэтому похуй на все, что говорят про Руслана, мол он не умеет быть верным. Бред, рыжий парню больше верит, чем его друзьям, которые просто боятся, что он пить с ними перестанет.       Правда подкат, с которого началось их какое-никакое общение — боже, какой позор.. «Ты случайно не пончик? Тогда откуда у тебя такая сладкая дырочка?». Какой же это был стыд и позор, он Руслану в страшных снах снится. Он ведь тогда с друзьями пивка для рывка бахнул. Три литра. Но самое удивительное, что Кашин действительно повелся. Даня, который весь такой правильный, нафуфыренный, с «гейскими» манерами, любящий сопливую романтику, самодельные подарки, открытки, парные брелоки и отмечать день первого поцелуя. Это был действительно дар свыше, не иначе. Тушенцов такой шанс точно проебать не мог.       У Руслана будильники стоят на пять лет вперёд на день рождения Дани, на день их первой встречи, на день святого Валентина, на день первого поцелуя, на их годовщину — на все дни, которые Данила считал важными для них. Он ни один стих в школе так не запоминал, как все эти памятные даты. Он каждый день их перед сном проговаривал, а с утра повторял — однажды про свой день рождения так забыл. Тушенцов стал меньше времени проводить со своими кентами из-за того, что на нормальную работу устроился, даже в университете стал появляться. В конце концов, Даня достоин не просто хороших отношений, он просто обязан быть в самых-самых лучших отношениях, должен быть счастлив, а ради этого Руслан должен уже перестать витать в облаках и взяться за ум. А тем более завязать с прошлым образом жизни, когда он даже самые длинные отношения в три года разрушил своими похождениями налево. И чего ему не хватало только.. Но с Даней все иначе. Раз уж повезло кареглазому, что ему дали шанс, то он должен не проебать его и из оболтуса с приближающимся циррозом печени из-за нефильтрованного пива, у которого вот-вот стрельнет темка, сейчас, он только ту телку трахнет, он должен стать настоящим мужчиной. В принципе, прогресс есть, но ещё над многим надо поработать, а Даня в этом и помогает.       — Руслан, если тебе интересно, то я считаю, что смазки недостаточно... — подаёт голос рыжий, сжимая руками простыню, а бедра немного опуская, стараясь избежать резких толчков пальцев внутрь. Шатен цокает, обратно приподнимая их для удобства. — Извини, просто это приносит мне дискомфорт.       — Да я понял, сейчас, подожди. Данил, можно свет включить? Не видно же ничего. — Руслан пытается в темноте нащупать бутылку лубриканта, но вместо этого, кажется, роняет что-то... — Чего ты так стесняешься, если мы два года встречаемся?       — Это слишком пошло, мне некомфортно, мне кажется, что мое тело недостаточно привлекательно для твоих глаз, а я не хочу, чтобы ты был разочарован во мне в момент полового акта, это плохо ска-...       — Дань, рот, — вот ударить бы Кашина по аппетитной заднице за такие слова, да только тот нежный такой, что потом не только болеть долго будет, так ещё и обидится. — Я включу не основной свет. Лис, хоть слово о том, что у тебя что-то там не так — мы и при свете, и у зеркала будем трахаться. Меня в тебе все устраивает.       — Но я набрал пару килограмм, из-за чего, мне кажется, я стал как будто объёмнее... Мне не идёт, — на это Тушенцов тяжело вздыхает. Что ещё ему сделать, чтобы этот самый чудесный парнишка на свете осознал, какой неземной красотой обладает? Да Руслан после ног сразу на лице залип! А каждую веснушку изучил по миллиону раз, так что может назвать даже места относительно новых. Особенно самые любимые — на плечах, где они скопились в пятно в форме звезды. Шатен столько раз говорил Дане, что это знак, ведь он и сам яркая звёздочка... — Руслан, ну это же правда видно!       — Я знаю, что видно. А было видно, что я против? — Тушенцов торшер в углу комнаты включает, благодаря которому, наконец, стало видно хоть что-то. О боже, веснушки видно! Родинки тоже, каждый уголок чужого тела, каждый изгиб подсвечивается. — Если ты ещё не понял, то и набрал ты из-за меня. Ты думаешь, что я просто так тебя всю неделю по разным кафе на свидания водил?       Кашин даже не знал, как тут возразить. Он вообще молча почти раком стоит, глазками невинно стреляя в стоящего парня. А у Руслана от этого жеста сердце ёкает, ну и член дёргается. Он же действительно откармливал Даню, ведь когда тот сытый, то такой нежный, милый, а главное щёчки становятся более круглые, что так и манят расцеловать их. До этого Данила был довольно худым, при его-то росте — далеко от нормы, близко к анорексии. А сейчас бока стали такими сладкими, ребра больше не видно, а дальше уже какие-то странные фетиши Руслана пошли: уже не резкий такой переход от подбородка к шее, а с маленьким мягким слоем, который так и хочется пощупать, но Кашин обидится, скажет, что отъел себе второй подбородок; маленький такой живот появился, что виден, когда Данила без футболки стоит боком к шатену. Сколько же раз за день он сдерживался, чтобы не встать перед своим парнем на колени и не расцеловать его. Боже, а его ноги? Руслана никогда так не привлекали гладкие и худые ноги женщин, как ноги рыжего. Эта худоба и утонченность, но при этом все равно мягкие ляжки, короткие светлые волосы на них, тонкие щиколотки.. Руслан готов признать себя фут фетишистом, вот только привлекает его всего одна пара ног.       Со смазкой возвращается к прежнему месту, сразу же много льет, зная, что его мальчик действительно очень сухой и тугой, пусть он до этого уже добавлял смазку. Кашин всегда был слишком чувствительным сзади, поэтому не удивительно, что он во время их секса почти не дрочит, ведь и так кончает. Но до этого приятного чувства нужно дойти, дойти медленными шагами, не подрывая доверия, не портя настрой, а для этого иногда приходится тратить очень и очень много времени. Но Руслан был готов проявить терпение, готов был ждать хоть целую вечность, мог даже довести исключительно Даню, а на собственное возбуждение, что так неприятно давило, становилось похуй. Вновь все как с самого начала, только один палец погружается медленно, на каждой фаланге выжидая одобрения.       — Да заебал осторожничать, трахни уже! — резко вырывается из Дани вместе с глухим стоном.       Руслану послышалось? Мат?! Трахни?! А где привычное аристократичное объяснение, по типу полового контакта или любовных занятий?       — Прости, что?       — Вставь уже свой член, ну... — вся смелость пропала после такой неуверенности в чужом голосе. Данила вдруг почувствовал себя не в своей тарелке, будто наворотил фигни, что хватит на ещё штук пять новых загонов. — Пожалуйста?       Тушенцов дар речи теряет, ведь это все сон. Его мальчик впервые использовал мат? Его мальчик прямо и открыто говорит о своих желаниях?! Вот этот день Руслан запомнит легко без будильников и заучивания.       Тушенцов ленту презервативов берет, отрывая один квадратик. Уже до автоматизма заученные движения, и презерватив изъят из упаковки, которую Руслан аккуратно и ровно кладет на тумбочку у кровати — все же не хочет, чтоб этот перфекционист потом отвлекался на мусор. Только думал, что наденет и трахнет, наконец, так рыжий очередные сюрпризы подкидывает:       — А можно я попробую?       — Попробуешь, извини за любопытство, что? — Тушенцов останавливается, непонимающе смотря на своего парня. Тот даже развернулся и на колени сел, задницей своей пышной на пятки оперевшись. То, как сексуально смотрятся чужие бедра в такой позе, Руслан подметил, запомнил. — Дань, себя в жопу трахнуть я не дам, уж извиняй.       — Да я не об этом!.. Контрацептив. Могу я попробовать сам его одеть?       Руслан в культурном ахуе пребывает. Данила умеет удивлять, а шатен отказывать не умеет. Да и зачем? Пусть пробует, Руслан с радостью поможет, если что-то будет не получаться. Отдает прозрачную, с желтоватым оттенком, резинку прямо в руку своему парню и руками за спиной о постель опирается, поддаваясь бедрами чуть вперёд. В голубые глаза смотрит с интересом и ожиданием, прямо ждёт, пока он сделает это, не терпится узнать, насколько же сильно он покраснеет.       А Кашин заметил за собой мандраж. Руки дрожат от такого контакта. Нет, ну члена он касался без всяких проблем. Всё-таки у таких ангелов свои секреты тоже есть, например, миллион и одна фотка в зеркале без одежды. Почему Руслан ни одну не получал? Для рыжего это слишком интимно, интимнее того, что сейчас он, наконец, решил открываться понемногу. Ладонь аккуратно по горячей плоти раскатывает презерватив, а когда та обратно соскальзывает, то там уже почти паника. Кашин аж руку отдернул.       — Тише, Дань, это нормально, успокойся. Давай, бери, — насколько же странно и непривычно успокаивать любимого парня для того, чтоб он его член потрогал... — Просто надень до конца, он потом не соскользнет. В этом нет ничего страшного, ну же.       Тушенцов чуть не добавил «Можешь ещё вверх-вниз провести пару раз», но он не будет так издеваться над рыжим. Он и так на грани инфаркта сейчас, а у Руслана была цель расслабить его! Но Данила молодец, он руку на прежнее место возвращает и до конца уже надевает контрацептив на член. Даже сам догадался пару раз по органу провести ладонью.       — Хороший мальчик... Молодец, ложись, — от такой похвалы у Кашина уже даже уши покраснели и немного плечи. Боже, какой же он милый, Руслан сейчас либо расплачется, либо обкончается. И как же шатен удивился, когда Даня лег не на живот, как всегда, а на спину. — Дань? Хочешь лицом к лицу попробовать?       — Хочу... Ты когда не закрывал ноут, отдав мне, я во вкладках хотел найти свою, но... Тебе проще на порно дрочить, чем со мной поговорить?       — Данил, мне проще не смущать и не принуждать тебя. Я же знаю, как тебе некомфортно обсуждать секс, — ну вот о чем и говорил Руслан — он покраснел ещё сильнее. — Не переживай, ты же знаешь, что я больно не сделаю.       Тушенцов не врал, не собирался даже. А есть ли смысл врать любимому парню? Он делал это только при подготовке какого-либо подарка для рыжего: тогда было для благого дела, ведь если не врать — сюрприза не выйдет. Что может быть приятнее этих настоящих, ни капли не поддельных эмоций? Самое уникальное в Дане: искренность. А ещё то, что реакция на подарки и на член внутри у него одинаковая. Сейчас у него такие же самые настоящие эмоции, которые он не пытается скрывать ради своего же комфорта. И правильно делает. Руслан именно благодаря его реакции и знает грани дозволенного, чувствует, когда стоит приостановиться, а когда можно и начать со спокойного темпа, медленного. Тушенцов на каждое случайное нервное движение лицевой мышцы на чужом лице реагирует, в сотый раз переспрашивая про самочувствие. Спрашивает ровно до тех пор, пока до конца не входит.       — Руслан, я не фарфоровый, ты же хорошо подготовил.. Почему не-       — Дань, да даже если я тебя три часа готовить буду, — перебивает своего парня шатен. — Пока сам не скажешь — никогда и ни за что.       Почему ему так тяжело понять банальные вещи? Иногда Тушенцов ловит на мысли, что эта детская глупость бесит его... Это же реально не так работает, ему все равно может быть больно, тем более с его-то телом. Возможно, для Дани всегда было стыдно это признавать, обсуждать, даже думать об этом, но у него действительно были небольшие проблемы с этим всегда — Даня даже на приеме у проктолога извинялся за подробности, конечно, но слишком уж узкая у него дырочка. И не в плане, что для члена чужого — просто узкая. Кашин вообще по жизни живёт в поликлинике: либо гайморит начнет мучить, либо запоры в связи с такой особенностью. Руслан поэтому и боится сделать что-то не так, ведь член у него не маленький, а то, что он весь входит — действительно чудо. Он заботился о его состоянии всегда: со своего кармана оплачивал такси до поликлиники и обратно, пусть из-за этого и приходилось иногда самому либо голодать, либо пешком до дома идти около семи километров после десятичасовой смены на ногах. Но на Кашина не жалко, он в свои единственные выходные и с ним мог сходить, если слышал от рыжего слова о том, что страшно ему. Руслан и в очередях за своего парня ссорился, и терпел, держал в себе порывы заорать на всю поликлинику матом, когда любимый, выходя с очередного кабинета, сообщал, что нужно ещё минимум два кабинета обойти.       Понадобилось около получаса на то, чтоб можно было входить без проблем. Руслан не торопился брать быстрый темп, как бы не хотелось оттрахать рыжего по самое не балуй. Не может себе он такого позволить, не может минимум до тех пор, пока сам не позволит. Всё-таки Даню он правда любит, он не какие-то рандомные девушки. А Данила не рот, как раньше, а глаза прикрывает. Стыдно ему, пусть и сам согласился в такой открытой позе. От него такие сладкие для ушей Руслана стоны вылетают сейчас, что Тушенцов случайно темп ускоряет значительно. Тогда уже рука с глаз у Дани пропала, оказавшись на плече сверху, а губы приоткрылись в форме буквы «О», примерно таким же звуком сопровождаясь, но с выдохом в конце, из-за чего буквально это порнушное и громкое «Ох» вылетело. Вот тут оба в ступор впали: рыжий стыдится того, что слишком открыто повел себя в данный момент перед парнем, а Руслан даже не знал, что голубоглазый так умеет. Ну тут Кашин должен его понять, ибо такого соблазнительного звука он никогда раньше не слышал, так что естественно захотелось ещё, поэтому темп значительно увеличивается. И вот теперь все прелести секса открылись: кожа Руслана с таким приятным звуком о чужую бьётся.. А мягкая и уже немного покрасневшая кожа на бедрах Данилы так пружинит, что Тушенцов не может руки при себе держать.       — Даня, прости, но я два года себя в руках держал, — данная фраза, если честно, Дане не очень понравилась, но вот действия шатена после нее... Рыжий жалеет, что раньше боялся пробовать секс с примесью грубости.       И эта грубость оказывается действительно приятной. То, как шатен сжимает его ляжки, талию, вдалбливает его в этот жёсткий ортопедический матрас, как над ним нависает и дышит сбито. Если бы Кашин знал, что старший такой соблазнительный во время секса, то он бы с самого начала ноги раздвинул, а не в спине прогибался. Тот даже своим комфортом и удовольствием пренебрегает дабы вывернуть руку неудобно и парню своему подрочить. Хочется расслабить рыжего, ибо у того брови домиком сведены, губы то приоткрываются, то закусываются так, будто ещё один укус — живого места не останется.       Руслан бедрами двигает, вгоняя член по самые яйца, стараясь держать стабильно быстрый темп. У Данилы уже ноги судорогами сводит, те дрожат, само тело будто током бьёт и то дёргается, то кожа мурашками покрывается. Но отправной точкой для рыжего стало попадание по простате. Тогда уже первый самый громкий стон вылетел, схожий на вопль. Тогда уже бедра вверх приподнимаются так, будто те сейчас взлетят, если чужие руки держать перестанут. Руслан ещё пару толчков резких сделал, буквально додрачивая все до последней капли с чужого члена, а затем уже сам выходит. На коленях чуть выше поднимается, рваными движениями по собственному половому органу ладонью проходясь. Оргазм настиг слишком неожиданно для Тушенцова, так что струя вязкой и горячей спермы даже до чужого лица долетела. А затем уже его тело рядом на матрас падает, из-за чего рыжий на своей половине чуть не подлетает.       — Ебать ты секс, Дань, — спустя минут семь подаёт голос кареглазый. — Это значит, что в следующий раз я могу рассчитывать на то, что ты станешь как шлюшка?       — Руслан... Не неси такой пошлый бред...       Руслан смеётся заливисто и на локтях поднимается, чтобы в искусанные до крови губы поцеловать. Правда этот невинный и лёгкий поцелуй сопровождался стоном болезненным, но Кашин не жаловался, ибо свою же вину в этом не отрицает, а, наоборот, признает.       Шатен уже успел сходить в душ и помыться нормально, а не, как всегда, ополоснуться за две минуты. Успел на балконе покурить, воды попить и одеться, а Данила так и лежит на постели, прикрыв интимную зону уголком одеяла. Руслан в него трусы кидает, а Даня игнорирует, так и продолжая смотреть в потолок.       — Руслан, а ты задумывался о... Неизвестности? Ну, то есть, тебя не пугает она? К примеру, неизвестность в...       — Даня, не еби мне мозги своим космосом, — недовольно цокает Тушенцов, отмахиваясь от рыжего рукой.       Даня уже трусы надел и на краю кровати сидит, разочарованно смотря то на старшего, то под ноги. Может стоило слушать всех знакомых, а не сказки о любви?       — Руслан, я про наши отношения... У нас все хорошо, но меня напрягает то, что как-то... Не знаю, как тебе объяснить такое, но я боюсь, что наше «долго и счастливо» не будет долгим, — тихо мямлит Кашин, стыдливо смотря вниз. — Отношения же это такая непредсказуемая вещь, как и космос, так что наш расход можно приравнять к исчезновению какой-то звезды, которая могла бы стать планетой, если бы не несчастный случай.. Ну, только что в космосе масштабы побольше.       — Даня, меньше сказкам верь.       К чему рыжий вообще сказал о неизвестности в их отношениях? Руслан же идеальный партнёр, буквально от и до поменялся ради своей любви, но не все так радужно: до Дани давно уже слухи от друзей самого Руслана про его похождения. Кому понравится так долго унижаться? Рыжий свято верил, что Тушенцов не такой, ведь не зря два года, чуть ли не каждые две минуты рядом, а до отношений буквально на коленях ползал и умолял начать отношения, что весь мир будет у него ног, на которые шатен так залип при первой встрече. Кто же знал, что стоило слушать эти слухи, верить такому, казалось бы, бреду.       — А те девушки, извини, имён не знаю, в сказки верят?       Голубоглазый не хотел верить, не верил, но когда буквально крупным планом кто-то снимает то, как Тушенцов засасывает девушку и имитирует толчки — серьезно кто-то не поверит? Дане отправили это видео всего пять минут назад, но уже за эти пять минут у Дани самое большое отвращение к собственному парню появилось. Все же только что хорошо было, все время все хорошо было, что его, блять, не устроило в рыжем, но устроило в девушках?       —...Да они хуйни не несут в нужные моменты, не стесняются банальных вещей, которыми все занимаются, Дань...       — Тогда зачем было все то, что ты делал? — абсолютно спокойным голосом спрашивает Кашин. Но на душе сейчас шторм, волны слез готовы хлынуть, к горлу подступает ком и тошнота. — Зачем ты говорил о планах на дальнейшее будущее? Зачем помогал мне выбираться из моих комплексов? Зачем старался вообще хоть что-то делать?       — Если я скажу, что я не знаю, тебе станет легче? — нет, легче Даниле уже никак не станет, да и Руслану сейчас не легко. Но он осознает, что сам натворил хуйни. Он сам знал, что творит, чем рискует ради минутного.. А было ли это вообще удовольствием? — Данил, я тебе никогда не врал. Врал только для подарков на день рождения и в том, что... Я изменил тебе... Я прекрасно осознаю, что ты мне этого не простишь, но учти, что я правда не смогу жить без тебя! Ты же видишь, как я поменялся ради тебя, как я старался создать комфортные для тебя отношения, старался... Даня, я на колени встану!       Руслан обещание сдержал — встал. Буквально на коленях прощение вымаливает, а у рыжего в голове... Бескрайний космос... У него сейчас тело в этой комнате перед извиняющимся Русланом, а сам он уже далеко не в этой галактике. Что сделал Кашин после? Послушал совет Руслана. В сказки верить перестал, из-за чего их звезда не смогла стать девятой планетой.