Кинжал Девы

      Вместе с болью, удар Кинжала Девы принёс Джейн Чатвин проклятие — из её раны прорастали розы, и тот миг, когда шипы коснулись бы сердца девочки, мог стать для неё последним. К счастью, проклятие приняла на себя кукла — самая дорогая для Джейн вещь на всём белом свете.       Когда-то это было историей из детской книжки, но теперь — неоспоримый факт. Джейн существовала, волшебная страна Филлори существовала, и Кинжал Девы, принесённый оттуда — тоже. Если бы за каждый раз, когда ученика Брейкбиллс ранит этот клинок из другого мира, Генри Фоггу платили доллар, у него было бы всего два доллара, и это не много, но разве не странно, что подобное случилось уже во второй раз?       К счастью, сейчас всё было проще, теперь-то все знали — дело вовсе не в том, что кукла была похожа на Джейн. Этого проклятию мало. Нужно предложить в обмен на жизнь что-то ценное, что-то важное, сокровенное, что-то памятное, и, к счастью, Нацу был как раз из тех людей, кто хранит все памятные вещи. К сожалению, у него сильный жар и бред, и в этом бреду пиромант обещал сжечь всех, кто попробует тронуть то, что принадлежит ему.       Всё общежитие физиков стояло на ушах. Даже обычно на вид безразличный ко всему Фуллбастер заметно нервничал, наблюдая за тем, как Скарлет складывает всё барахло их друга в одну большую коробку. Хартфилия, прибежавшая сюда по первому зову, заламывала пальцы, пытаясь не впасть в истерику.       — Эльза, угомонись! — Грей схватился за коробку, дёрнул её на себя и посмотрел в глаза девушки. — Ты всю его комнату спалить решила?       — Его жизнь дороже вещей, — отрезала она. — Ты так не считаешь?       Криомант дёрнул верхний губой и нахмурился, сдерживаясь, потому что Эльза, очевидно, была не в себе, как и Люси, как и он сам. Парень сделал глубокий вдох, вырвал коробку из чужих рук и, осторожно поставив её на пустующую кровать, объяснил: «Я полностью с тобой согласен. Нацу сраный придурок, и, дай мне обычный нож, я сам его пырну за то, что он связывается с кем попало, но он мой друг, и конечно же я не хочу, чтобы он умер! — Фуллбастер покачал головой. — Но нам нужно включить мозги. Вдруг того, что нам нужно, тут и нет?».       — Тогда я буду жечь, а вы двое, — Эльза окинула взглядом Грея и Люси, — Думайте.       — Ох и достанется нам, когда он придёт в себя и поймёт, что мы тут устроили, — Хартфилия вздохнула, представляя, как Нацу развопится и подожжёт половину территории, но Скарлет это показалось оптимистичной мыслью — рыжая кивнула и, всё же забрав коробку, вышла.       — Сколько у нас времени? — Фуллбастер огляделся, оценивая количество хлама.       Окажись он здесь при других обстоятельствах, радовался бы, что не живёт в одной комнате с этим барахольщиком, но сейчас криомант преисполнился решимости хоть зарыться в это море вещей с головой, лишь бы найти нужную.       — Пара часов, — Люси содрогнулась, как от холода, хотя друг явно не колдовал.       — Удачи нам, — нахмурился парень. — Если Эльза не прихватила с собой нужную вещицу, нам понадобится очень много удачи.       Грей никогда не думал, что Нацу мог оказаться настолько сентиментальным — он хранил всё, от трофеев с соревнований, игр или испытаний, до мелочи, вроде билетов в кино или фантиков от конфет, бережно вклеенных в альбом. Ну что за человек! Это совсем не клеилось с образом, в общем-то, того ещё распиздяя, хотя и было довольно мило. И всё же, в таком количестве памятных вещей — как найти ту самую?       Бредящий Драгнил не рассказал ничего, не дал даже намёка, зато пообещал отдельно Фуллбастеру, что приготовит из него шашлык, если криомант хотя бы переступит порог его комнаты. Грей тогда ответил, что Нацу лучше выполнить своё обещание, ведь он сможет сделать это, только если поправится. Он просто обязан поправиться!       Наверное, чувство вины не должно одолевать, если ты не виноват — по крайней мере, если это не ты ударил кого-то ножом, но криомант всё равно чертовски винил себя, потому что, возможно, всего этого не случилось бы, согласись он в очередной раз посоревноваться с другом в какой-то ерунде. Неделя выдалась нелёгкой, можно даже сказать, что третьекурсников драли, как в самом кинковом порно, и Грею хотелось, как и любому нормальному магу-физику, наебениться и отрубиться на кресле холла, а не терпеть чужие детские замашки, так что Нацу был послан нахуй, и, видимо, там неприятности и нашёл.       Защита Брейкбиллс с каждым годом всё больше напоминала шутку, так что не удивительно, что какая-то тварь из Филлори в очередной раз выбралась оттуда и попала в университет, а после — скрылась так же незаметно, как и пришла. Именно потому, что это не было удивительно, все старались придерживаться негласных правил — ходить хотя бы по двое и, по возможности, не приближаться к границе. Для Драгнила же любое правило было такой же шуткой, как и местные защитные чары, и Фуллбастер знал об этом, но всё равно позволил другу уйти одному. Да, Грей не обязан следить за Нацу, но было трудно избавиться от чувства, что всё могло пойти иначе.       — Мы будем копаться здесь полжизни! — криомант, уже начинавший считать идею бросить в огонь всё, включая кровать, не такой уж и плохой, хмуро уставился на Люси. — Он с тобой больше всех тусуется. Вспоминай, есть ли у него что-то важное!       Хартфилия отставила в сторону вещи, которые разглядывала, и поморщилась, вспоминая: «Он говорил, у него есть шарф, доставшийся от отца».       — Отлично, и где он? — заметно оживился Грей.       — Ну… Он там и остался.       — Да ты прикалываешься?       Любой, кто считал Нацу странным и свалившимся с другой планеты, был отчасти прав. Пиромант был не из этого мира, и, если верить его словам, он был отправлен сюда драконом. Вообще, поверить в это было не так трудно — драконы привратники, и они действительно открывают порталы, но самая странная часть истории Драгнила заключалась в том, что тот дракон был его отцом. Сначала это казалось самой глупой выдумкой, которую только можно придумать, но у этого парня и правда были странные повадки, а ещё — необычные познания о некоторых секретах волшебства, хотя, конечно, они не мешали ему быть тем ещё неучем!       Дракон, воспитавший Нацу, перенёс его сюда, чтобы защитить — их мир трещал по швам, и, конечно, собирать вещи было некогда, да и у самого Нацу никто не спрашивал, поэтому он не захватил с собой шарф. Если это до сих пор самая дорогая для него вещь — всё потеряно.       Разве что-то могло сравниться с подарком отца, которого Драгнил так и не смог найти? Он даже не знал номера своего мира, не знал, где искать! Все эти билетики, камушки и прочий мусор явно и близко не стояли. Грей просто надеялся, что они смогут отыскать подходящую замену. Что-то, может, не настолько сильное, но достаточное, чтобы предложить проклятию. Что-то важное из этого мира.       Перебирая бесполезный, бессмысленный мусор, криомант впервые наткнулся на что-то, отозвавшееся и ему самому. Он нервно сглотнул, осторожно взяв в руки белую перчатку, и показал её Люси.       На первом курсе все проходят разные идиотские испытания от старших, и одно из них было самым смущающим и личным. Грей до сих пор помнил, как им с Эльзой пришлось раздеться друг перед другом и, со связанными руками, перебирать свои чёртовы секреты, признаваясь до тех пор, пока магия не решила, что конкретно вот этот — самый большой и самый важный, а ведь это было два года назад. Люси проходила то же испытание с Джувией год назад, и оно определённо было бы куда легче, если бы Локсар не отказывалась целый час делиться тайнами со своей «соперницей» за любовь Грея. Люси вообще не интересуют мужчины! Да и стоять без одежды на ночном ветру было просто отвратительно.       Тайна, которую рассказал Нацу, могла бы пролить свет на то, чем же он сейчас дорожит, или хотя бы дать подсказку, но он раскрыл свой секрет Лисанне. Впрочем, и Грей и Люси решили, что это и есть ответ. Весь первый курс Драгнил и Штраус ходили за ручку, она помогала пироманту с домашкой и его попытками влиться в человеческое общество. Она была лучшей подругой Нацу и, если верить слухам, возможно даже кем-то куда ближе, и конечно же он сохранил её перчатку, и наверняка ценил эту вещь больше всего, особенно с тех пор, как Лисанна умерла.       Люси не была знакома с этой девушкой, но каждый раз, когда кто-то говорил о ней, Нацу становился угрюмым и злым, мог даже полезть в драку. Что, если не воспоминания о Штраус было для Драгнила достаточно ценным? У Хартфилии и Фуллбастера не было и тени сомнения, а потому, взяв с собой перчатку, они направились к медицинскому корпусу, где Эльза заканчивала сжигать в ритуальной чаше всё, что поместилось в её коробку.       Увидев, что принесли друзья, Скарлет нахмурилась и кивнула, протягивая руку, и криомант отдал ей перчатку. Нацу пытался увидеть, что происходит, но к этому моменту его взгляд уже затуманился, и он мог только бормотать, что подожжёт Эльзу, подожжёт Грея, а Люси хорошенько отлупит, но на угрозы эти всем было, в общем-то, плевать. Скарлет произнесла заклинание, чертя пальцами узор, и белая ткань вспыхнула. Прошла секунда, а затем две, а после — тревожно большое количество секунд, но ничего не изменилось. Омерзительно неизящные колючие стебли стремились выше, а Драгнил тяжело дышал, будто розы миновали его сердце и забились ему в горло. Его дыхание раздавалось в мёртвой тишине.       Грей резко подался вперёд, отшвырнув в сторону оказавшийся на его пути стул и схватил Нацу за ворот больничного халата, надеясь хоть как-то привести пироманта в чувства: «Подъём, козлина! — он потряс Драгнила, и Люси сперва хотела вмешаться, но ей и самой казалось, что попробовать нужно всё. — Колись давай, что мы должны спалить, чтобы спасти твою задницу!».       — Беспокойся о своей заднице, мудила! — Нацу собирался атаковать друга заклинанием, но его руки отказывались нормально шевелиться, так что оставалось только злобно рыкнуть и угрожающе клацнуть зубами.       Фуллбастеру хотелось хорошенько приложить пироманта головой о стену, но он сдержался и даже отпустил его, понимая, что ничто из этого точно не поможет. Скарлет схватила пустую коробку и поспешила прочь, собираясь выполнить свой план с сожжением всего и вся, что было у Драгнила, но даже если сжигать все его вещи по одной, как того требовали чары, это займёт куда больше двух часов. Все понимали это.       Люси пялилась в пустоту, пытаясь придумать хоть что-то, и вдруг осторожно отодвинула Грея в сторону, кивнув ему, и села рядом с кроватью. Она взяла Нацу за руку и, подобрав самый ласковый тон на свете, начала: «Эй, Нацу…».       — Я не позволю вам спалить… Ничего! — перебил он.       — У меня есть идея, слышишь? — Люси улыбнулась, чтобы друг услышал это в её голосе. — Скажи мне, как думаешь, какую вещь ты ценишь больше всего? Есть что-то, что особенно дорого тебе в нашем мире?       — Ничего я тебе не скажу!       — Нацу, послушай, я обещаю не сжигать это, слышишь? — девушка погладила ладонь Драгнила, а Фуллбастер нахмурился.       — Обещаешь? — пиромант уставился на неё невидящим взглядом. — Как?       — Ну… Я же из умников! — Хартфилия задумчиво помычала. — Я могу, знаешь… Есть одно заклинание! Я могу поработать над связью, и перенести твою связь с одним предметом на другой, и мы сожжём что-нибудь ненужное, хорошо?       Всё, что она говорила, было полной чушью — таких заклинаний не существовало. И Люси, и Грей знали это, но, к счастью, Нацу был слишком болен, слишком много бредил, чтобы размышлять здраво, так что оставалась надежда на то, что он купится на счастливый и уверенный тон подруги.       — Я не могу, — Драгнил, кажется, смутился, и пробубнил: — Не при нём.       Хартфилия зыркнула на Фуллбастера и шепнула: «Это он про тебя!».       — Чего? О, говнюк, вот поэтому тебя и пырнули! — криомант фыркнул, скрестив руки на груди, а Нацу наклонился к Люси.       — Не говори ему, хорошо? — не осознавая громкости своего шёпота, попросил он. — Я украл это… Оно…       Парень начал отключаться, и подруга, разволновавшись, влепила ему пощёчину, а затем затараторила: «Что это?! Где оно?! Нацу, где это лежит?!».       — В книжке… Такой… — пиромант закрыл глаза, — Большой зелёной книжке.       Грей сорвался с места, бросив: «Оставайся с ним, я принесу», и убежал прежде, чем Люси успела бы ответить. Парень был куда быстрее подруги с её каблуками, особенно сейчас, когда он знал, что от этого зависит жизнь Нацу. Он вбежал в комнату почти сразу за Эльзой, и попросил первым делом помочь ему в поисках большой зелёной книги.       Проблема заключалась в том, что чтение Драгнил ненавидел, и любая хоть сколько-нибудь объёмная книжка уже была для него большой. Вдобавок ко всему, книжный шкаф был общим, и девушка соседа пироманта, переполнившая свой, воспользовалась возможностью доверху забить и шкаф своего парня кучей книг, среди которых так некстати было полно зелёных.       Фуллбастер и Скарлет пролистали каждую, надеясь найти между страниц какую-нибудь фотографию, вырезку из газеты, гербарий или ещё какую-нибудь сентиментальную чушь, но всё, что Грею удалось найти — своё собственное задание! Он только закатил глаза, фыркнув про себя, что так и знал, и принялся вытряхивать книги других цветов, предполагая, что Нацу сраный дальтоник, пока Эльза не положила руку на его плечо, спросив: «Что это?».       — Да херня, — отмахнулся парень. — Домашка. Так и знал, что я её не потерял!       Он хмыкнул, пролистывая страницы красного учебника, и, чтобы не сойти с ума, просто продолжил говорить: «Всё было интересно, как этот говнюк умудрился заработать высший балл! Пришлось не спать, переделывая это дерьмо! Так и думал, что не потерял его, — криомант кивнул в сторону листка, валяющегося на полу, — А что его кто-то… Кто-то». Фуллбастер смутился и поднял листок, боясь тут же выронить его из-за внезапно задрожавших рук.       — Он его спёр, — Грей не поверил своим словам.       Он сказал Эльзе искать дальше, но сам поспешил в больничный корпус вместе со своей чёртовой домашкой со второго курса. Парень понимал, что должен в первую очередь думать о жизни друга, но ничего не мог поделать с тем, в какой бардак превращались мысли от одного только вопроса о том, почему пиромант так сильно дорожит этим листком, что это было важнее воспоминаний о подруге, наград и даже чёртовых фантиков! Могло ли это быть связано с Греем?       Драгнил частенько доставал Фуллбастера, и, хотя они были друзьями, криомант бы никогда не подумал, что может быть кем-то особенным для Нацу. Это же просто глупость! Да, конечно, ему бы этого хотелось… Ему бы этого хотелось? Грей потряс головой, прогоняя мысли, потому что всё это было не важно. Скорее всего Нацу просто дорожит их соперничеством, потому что этого психа воспитал дракон, и незачем ждать от него человеческой привязанности! Иначе пиромант давно бы уже заметил, что друг хотел чего-то большего, чем каждый ёбаный раз соревноваться за какое-нибудь дебильное звание.       Грей запутался в пальцах, несмотря на то, что заклинание было максимально простым, и Люси предложила заменить его у чаши. Вопреки желанию повторить снова, Фуллбастер кивнул, потому что Драгнил не мог ждать, пока его соперник соберётся с мыслями и сможет выжать из себя искру. Парень поднял откинутый ранее стул и сел, чувствуя, что ноги больше не собираются держать его, и просто смотрел, как горит листок.       Прошла секунда, затем две, а после стебли опали, точно осенние листья, и Нацу недовольно промычал, будто это портило ему сон. Люси поднесла руки ко рту, сдерживая радостный визг, а затем запрыгнула к Грею на колени, заставив стул немного покрутиться по инерции, и тут же встала, вспомнив, что Джувия — студентка-медик, и в любой момент может зайти и сюда!       — Ты можешь… — замялся криомант. — Можешь пойти и сказать Эльзе и остальным, что всё хорошо?       — Да! Да, конечно. Побудешь тут? — Люси улыбнулась, а Грей, кивнув в ответ, откатил стул ближе к кровати друга.       Он боялся, что Нацу проспит до утра, и что потом у них совсем не будет возможности поговорить, но псих из другого мира оправдал своё прозвище — очнулся почти мгновенно и оглядел комнату подозрительным взглядом. Фуллбастер улыбнулся ему, но взгляд Драгнила от этого стал только подозрительнее, и неожиданно пиромант замер, уставившись в другую сторону.       — Значит… — Грей покрутился на стуле, пытаясь унять странные чувства. — Домашка?       — Ой, заткнись!       — Ты спёр мою домашку, и это так важно для тебя, что проклятие отдало взамен на неё твою жизнь! — Фуллбастер наклонился к Драгнилу, нахмурив брови. — Колись, какого чёрта.       — Колись, сколько моих вещей вы, придурки, сожгли! — Нацу схватил собеседника за воротник. — И лучше тебе начать придумать оправдание, которое убедит меня не запечь тебя, как индейку!       — Мы спасали твою жизнь, а ты сентиментальный кретин, и это как-то связано со мной, так что сознавайся! — Грей умело скрывал своё чудовищное волнение, стараясь никак себя не выдать — за пару лет влюблённости у него появился опыт.       — Да никак это с тобой не связано, нарцисс ебучий! — пиромант удивился, заметив тень разочарования на чужом лице, но не придал ей значения, оправдываясь: — У меня были дерьмовые оценки. В вашем мире у меня ничего нет, только Брейкбиллс, и я не хотел вылететь отсюда… Было сложно заставить себя собраться, и я пообещал, что если сдам это тупое задание, точно начну учиться.       — Ты подставил меня! — возмутился Фуллбастер.       Драгнил смутился, почесав затылок: «Я увидел, что ты отошёл от стола в библиотеке, и оно там лежало. Я хотел вернуть его, как спишу, но у меня не получилось сделать это незаметно».       — Придурок не обучен пользоваться камерой в телефоне? — Грей почти рыкнул, и Нацу потянул его на себя, заставив столкнуться с собой лбом. — Я четыре дня этой хернёй занимался!       — Нет у меня телефона! — объяснил пиромант. — И вообще, раз однажды его сделал, сделаешь и снова, ты же сраный умник!       — Четыре дня работы просто так не вспоминаются, тупица! — Фуллбастер оттолкнулся от собеседника и выпрямился, скрестив руки на груди. — Моя наставница у Маяковского училась, дрючит меня по сей день, как последняя сука. Может тебе тоже без шмоток по Антарктиде погулять? Авось чему научишься!       Драгнил фыркнул, собираясь что-то ответить, но, к счастью, промолчал. Грей уже не хотел продолжения этого разговора, пусть и понимал, что Нацу не обязан был испытывать к нему каких-то сильных чувств. Криомант не обижался на это, он правда всё понимал. Он понимал и то, что ученику, вылетевшему из Брейкбиллс, сотрут память об этом месте, и тогда пиромант действительно останется совсем один.       — Я уже потерял дом однажды, — словно прочитав мысли, начал Нацу. — Мне жаль, что всё так вышло, но я правда не могу вылететь отсюда, и… Я боюсь, что…       Он замолчал, и Грей прождал несколько секунд, прежде чем спросить: «Чего ты боишься?».       — Что будет, когда закончится курс? Когда мы выпустимся, — он вздохнул и улёгся поудобнее, отводя взгляд. — Вы все просто разъедетесь по своим штатам и найдёте работу?       — Ну не всё же нам быть «могучей кучкой» — Фуллбастер посмеялся, но Драгнил помрачнел, как никогда.       Криомант задумался и неуверенно предложил: «Знаешь, ты… Если тебе некуда идти после универа, ты мог бы пожить у меня. Я, конечно, не вся команда, но»-       — Нет, — отрезал Нацу.       Грей хмыкнул, поджав губы в попытках скрыть своё разочарование. Да, друг не обязан чувствовать к нему то же, но вести себя так, будто они враги — это перебор. Он так глубоко погрузился в размышления о том, мог ли пиромант сердиться из-за сегодняшнего отказа, что не заметил на чужом лице смущения.       — Нет, — повторил Драгнил, — Потому что будет неправильно, если мы будем соседями.       — Неправильно? — Фуллбастер удивлённо вскинул брови.       Нацу задумчиво уставился перед собой. Он только что понял, что мог умереть. Нет, конечно, парень знал, как работает Кинжал Девы, но сейчас, когда он больше не был проклят, пришло осознание, и это было странно. И, может, он всё ещё бредил, но ему показалось, что Грея слишком задели его слова, поэтому пиромант смущённо пробубнил: «Да, неправильно, потому что, ну… — он поморщил нос, собираясь с мыслями. — Из-за этого листка».       — Из-за домашки? — каким бы умником Драгнил ни считал друга, Фуллбастер никак не мог этого понять.       — Да. Мне было сложно смириться с тем, что я могу потратить долгие годы на поиски своего мира, и… Мне нужна была причина остаться здесь.       — И это Брейкбиллс? — Грей улыбнулся, но Нацу — нет.       — Да. И ты, — пиромант закатил глаза. — Это так, ерунда. Возможно, я немножко влюбился в тебя. Или чуть больше, чем немножко. Поэтому я не хочу быть твоим соседом.       Фуллбастер сглотнул и, плотно прижав ноги к полу, чтобы не начать нервно настукивать ритм, уточнил: «Значит… Ты не хочешь жить со мной, как с соседом? — он сделал глубокий вдох, стараясь не выдать всех своих эмоций прежде, чем получит ответ — настоящий ответ, а не кивок. — А как… Как насчёт того, чтобы жить со мной, как, ну… С парнем?».       Нацу покраснел до кончиков ушей и, поднял голову, открыв Грею довольную улыбку, которую тут же спрятал, замявшись: «А ты… Ты разве не встречаешься с тем косоглазым чудилой? Леоном!».       Криомант рассмеялся и, дал Драгнилу щелбан, в очередной раз убеждаясь вслух: «Вот поэтому тебя и пырнули, невыносимый ты идиот!».