Зеленоглазка.

      Иногда я начинала забываться, когда лунный свет, тихое завывание ветра за окном, потрескивание дров камина сливались в одно целое. Звук, разливающийся по ушам, проникающий в само тело. Если закрыть глаза, можно почувствовать, что ты, словно, улетаешь - разум затуманен, и проблемы безумности данного мира уходят на второй план. По-крайней мере, мне бы хотелось так думать. Схватить спокойствие, поймать его, испробовать. Насытиться тем, что я больше не испытываю. Где же все мои чувства, эмоции? Куда они исчезли, оставляя за собой гору недопониманий и безграничной боли?       Боль - стекло, тонкое стекло. Её легко разбить, а осколки пронзят душу и сердце ещё сильнее. Легче вообще ничего не чувствовать, оставаться в бдительности и точности. Следить за каждым своим шагом, анализировать поступки. Может, я и кажусь холодной статуей, которой дай повод, - она и будет стоять на одном месте, смотря в невидимую точку и задумавшись - мне станет легче. Погружаться в собственные раздумья - равносильно чувственной свободе, что после начала работе на „Адаме“ привлекала меня все больше и больше с каждым днем.       В таком мире нужно не жить, а выживать, верно? Со временем я глубже погружалась в себя, и перестала замечать, что стала сходить с ума. События, летевшие в пространстве, как засохший кленовый лист, ломали меня. Пока другие из отряда - такие, как Ноа или Грег - говорили, что я становлюсь сильнее и все лучше продвигаюсь в переводе Книги, мне уже совсем так не казалось. Нет, они не правы. Весь мой образ - картинка, а за миловидностью такой работы может скрываться гораздо большее, чем другие люди могут себе представить.       Отродья, как оказалось, не были спокойными существами. Иногда мне начинало казаться, что я впитываю их безрассудность - никогда не забуду тот момент, как из меня сам собой вырвался истерический смех. Нельзя с легкостью отрицать, что все происходящее изрядно пощекатало мне нервы. И, возможно, не только происходящее, как я привыкла думать.       Кира. Стоило только произнести эти четыре буквы, прошептать их, искусить прямо по слогам в своей голове. Эта девушка невероятна своей ненавистью ко мне. Я так и не смогла понять, что я сделала в первый день, когда оказалась рядом с ней - после того, как я хлебнула неизвестности на разломе, прочувствовала на виске холодность приклада пистолета, все больше не становилось на свои места. Среди самозабвения и искушения разрушающегося мира, что так быстро ускользал, адекватность подпитывала лишь Книга Апокалипсиса, и то не всегда. Эта снайперша, видимо, была своенравная, раз смогла начать неприятный монолог, стоило ей только меня заметить.       Мне хватило уверенности признавать, что Кира выводила меня из себя своим поведением. Хотя, не стыдно помнить, что именно этим она мне и полюбилась. Стойкая девчонка, что не постесняется сказать что-нибудь едкое в сторону неизвестной ей личности...услада для глаз, короче говоря.       Именно когда в груди просочилось первое сердцебиение, а затем прошелестели давно забытые чувства, я поняла, что во мне что-то тронулось. Кира разбудила во мне то, что мне уже давненько не светило. Появлялась надежда, что подколами и взаимной „ненавистью“, которая растворялась за миг, если мне удавалось видеться с зеленоглазой красоткой чаще, я стала понимать, что я полюбила её. Сердцем и душой, сильной уверенностью и поставленными намерениями. Но все хорошее имеет шанс обрушиться, словно лавина с горы, верно?

***

      Я лежала на привычном диване, не имея особых сил и желания подняться с него. Где-то в библиотеке остались Книга и листки с переводом, которые я не ухватила с собой, чтобы работать прямо здесь. Я не знала, почему. Иногда случается, что мои усилия становятся лично для меня напрасными, и мне нужен небольшой отдых, чтобы прийти в себя. Это пройдет спустя час или два, и уверенность в собственных мыслях присутствовала.       Мои веки были опущены, и тело укрыто теплым пледом, когда я услышала разговор. Знакомые голоса, однако. Один глаз хищно приоткрылся, чтобы я получше могла погрузиться в чужой диалог. Да, подслушивать точно не хорошо, но разве кто-то меня останавливает? Тем более, когда накануне слышны Дмитрий и Кира.       Пусть мой лучик солнца среди серых туч апокалипсиса не переживает - я буду ненавидеть этого мужчину все оставшиеся периоды. Может, у нас с ним и сложаться грубые взаимоотношения из-за моих ответов и частых отказов в миссиях - в конце концов, я не люблю, когда трогают моё. У Дмитрия есть отличный шанс отобрать у меня Киру - он может сделать это за один момент, а та только и будет рада попасть в руки военного. Руководящая должность, мускулы, проступающие через ткань одежды...Фу. И чем он только смог привлечь её?       Я потеряла интерес к разговору между этими двумя. Она опять пытается доказать ему, что стоит большей нагрузки, тем самым - большего внимания от мужчины. Кира чуть ли не кричит об этом, пытается достучаться до чужих холодных мыслей. Бедная моя снайперша. Если бы ты знала, на что я готова пойти ради нашей любви, взаимопонимания и радости...       Дмитрий покинул свой кабинет, скрывшись средь коридоров. Вся база была тускло освещена еле работающими лампами - с электричеством по планете стояли огромные проблемы. Я полностью открыла глаза, выбираясь из потока своей бесконечной задумчивости. Немного поморгала, переведя взор темных радужек с одной точки на другую. Сев, я услышала, как дверь вновь скрипнула, и украдкой посмотрела в её сторону...и ужаснулась в глубине души.       Кира плачет. Слезы скапливаются на её глазах, катятся по бледным щекам мокрыми дорожками. Зеленые глаза блестели в освещении, когда они смотрели вслед ушедшему генералу. Сколько боли в одном единственном взгляде. Мое сердце болезненно стукнуло. Я сжала кисти рук в кулаки вместе с пледом, чтобы сдержать порыв нахлынувшего гнева и раздосодованности. Моя девочка не была виновата в этой безудержной грусти. Во всем виноват он, и я уж позабочусь, чтобы он помалкивал.       Моя снайперша покинула базу, накинув на плечи джинсовую куртку. Свежий воздух, наверняка, утихомирит её внутреннюю беспомощность. Мысленно я уже надеюсь, чтобы она больше не переживала - когда полюбившаяся мне фигура потерялась в поле зрения, я слезла с дивана. Силы, как ни странно, появились, в особенности когда я пошла по коридорам за Дмитрием. Мы просто обязаны поговорить, даже с нежеланием с его стороны. Не захочет - я заставлю.

***

      Шаг за шагом, стены за стенами - я, словно хищный зверь, подбиралась к генералу, что шел впереди меня, недалеко. Уже успела подобрать нужные словечки, что кину ему в самом начале, середине и напоследок. Я сделаю так, чтобы Дмитрий осознал свои ошибки - ту, которую совершил минуты назад, тем более.       Нагнав мужчину, я стала идти рядом, и, не медля, решила перейти к делу. Начинать нужно с чего-нибудь более невинного - вряд ли он будет готов к неожиданному повороту в нашем обсуждении. — Ну здравствуй, генерал. - проговорила я, чуть ли не мурлыча последнее слово. Тот нахмурился - по всей видимости, настроился на грубый лад. И правильно делает. За время работы со мной уже пора привыкнуть, что надо быть настороже. — Ты что-то хотела, Лэйн? - с ноткой холодности спросил Дмитрий, подходя к одному из кабинетов - тот служил его коморкой для хранения документов и нужных вещичек. Какая заботливость о бесполезной ереси. — Нужно поговорить. И это будет касаться...более личной темы, чем ты можешь ожидать. - уточнила я, проходя с ним внутрь помещения. Пока голубоглазый стоял поодаль, я скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как он начинает раскладывать бумажки по папкам. — Допустим. - тише и холоднее ответил генерал, открывая черную пустую папку. - Я тебя слушаю. Надеюсь, что это не очередная глупость - у меня дел немало, и ты сама об этом знаешь. Я не смогла удержать хмыка. Мои пальцы постучали по локтям, пока я подбирала слова, в надежде выдать свою претензию более спокойно, без привычной агрессии. Хотя...смотря на Дмитрия, у меня уже складывается впечатление, что мне легче повысить тон. — Это касается тебя и Киры. - подушечки пальцев сжались, и я моргнула, сохраняя тональность голоса. - Я не в первый раз замечаю, как после ваших разговоров она...плачет. Прекрасно понимаю, что меня это касаться вряд ли должно, но я не могу каждодневно любоваться чужими слезами. Нельзя было не заметить, что Дмитрий напрягся. Как мило, что я, наверняка, схватилась за его душу. — Кира...самокритичный человек. Не стоит столь пылких переживаний, поверь мне на слово. Это заставило меня немного нахмуриться, почувствовать, как гнев нарастает в груди. С каждой миновавшей секундой становилось труднее сдерживать эмоции под контролем. — Нет, ты не понимаешь. Она действительно волнуется за тебя, старается быть лучше и ближе, пока ты игнорируешь это настолько, будто у тебя не осталось сердца. - я сузила глаза, глядя на него своим прожигающим взором. - Где вся твоя человечность, Дмитрий? У меня не появляется и мысли, что она настолько быстро иссякла. Генерал, складывая очередной документ, положил кисть руки на стол и сжал её в кулак. Подняв голубые глаза на меня, я увидела в них что-то...новое. Невообразимая раздраженность, и, нежданно, ненависть. Неужели, я действительно способна докопаться до столь сладостной истины? — Не лезь туда, куда тебя не просили, Лэйн. - чуть ли не рявкнул Дмитрий, смотря на меня. - Я и Кира сами разберемся, что да как. С каких пор тебя вообще стала интересовать её персона? Я, услышав подобное, не стала больше держать саму себя в узде - опустила руки, сжав их в кулаки и показав, что настроена довольно враждебно. — Я знаю её больше, чем ты можешь себе представить. - я нахмурилась в гневе. - Ты разбиваешь Кире сердце, делаешь все, чтобы она грустила, не даешь и малейшей надежды, что она сможет справиться. После такого тебе серьёзно находится сил думать, что её слезы - пустяк? Нет, Дмитрий, так не пойдет. Или же ты говоришь ей прямо, что она тебе не нужна, чтобы не делать ещё больнее в дальнейшем... Я подошла к столу, чуть оперевшись о него, чтобы быть с мужчиной на одном уровне. Сейчас, когда я прекратила бессмысленные обещания и перешла к действительным угрозам - возможно, я бы смогла добиться чего-то. Меня не волновало, что Дмитрий может заломить меня прямо здесь и сейчас - мускулы и физическая готовность не сравняться с чувствами. — Или же, я дам обещание, что ты и отряд не поймете ничего, что может быть скрытым в Книге Апокалипсиса. Вы все здесь даже не заметите, как я обведу вас вокруг пальца, передам ложную информацию - тебе в точности. Извлеку из перевода все, что будет нужным мне, но не вам. Я видела, как его терзали жесточайшие сомнения. Спустя несколько секунд, моим тёмным глазам открылась злоба, поддерживаемая жёсткой хладнокровностью. Обогнув стол, Дмитрий оказался около меня, и грубо схватил за запястье. Он сжал его настолько, что я чувствовала легкую боль, но никак не реагировала. В моем взгляде можно было прочитать те же эмоции - наверное, даже сильнее, чем обычно. — Ты - безжалостная эгоистка, Лэйн. Замечательно манипулируешь, не отрицаю. Но на мне такое не сработает. - нахмурившись, брюнет раздраженно поджал тонкие губы. - Меня достала твоя разгоряченность. Уж кто-кто, а ты однозначно не тот человек, кто имеет право мне указывать. Ты прекрасно знаешь, что я способен швырнуть тебя до боли, и... — Не посмеешь. - холодно перебила я. Вот она, моя любимая сила, когда глазенки отливают алым оттенком, заставляя кровь застывать в жилах. - Поверь, мне тоже многое надоедает в твоем поведении. Хочу подметить, что пока ты бросаешься словами, которые не имеют и малейшей значимости, я смогу с легкостью продемонстрировать это на деле.       Я вырвала свое запястье. Кожа пульсировала, и там осталась красный ободочек от бывшей хватки. Прошлый гнев поугас, и я, развернувшись, тем самым закончив наш диалог, вышла из каморки, оставляя Дмитрия одного. Сейчас отрицательные чувства ушли - мысли заполонила Кира, которую мне нужно найти на улице, причем как можно скорее.

***

      Осень. На улице давным-давно похолодало, отбивая любое хорошее настроение и милый настрой. У меня его, тем более, не осталось - произошедшее в последнее время наталкивало на странную грусть. Все это горько на вкус, а вид плачущей Киры, что никак не покидал голову, заставил взять себя в руки и, накинув пальто, пойти на её поиски.       Моя зеленоглазка не успела скрыться далеко. Стояла на мосту, любуясь водной гладью реки - вечером в свете фонарей это было довольно красиво, не отрицаю. Правда, мое внимание заполняли не блики - профиль Киры в этот момент выглядел так сочно и вдохновляюще, что я, невольно, остановилась у входа на мост, воспользовалась шансом полюбоваться ею. Боги... Кажется, у меня подскочило давление. Сердцебиение участилось, а щеки запылали. Я расплылась в глупой улыбке, смотря на фигуру девушки, будто бы оказавшись очарованной. У Дмитрия ужасный вкус, и я подтвердилась в правдивости своего предположения.       Опомнившись, я двинулась в сторону Киры. Она могла очень легко ускользнуть, а такого мне не хотелось. Я вздохнула, подходя к девушке и остановившись рядом, пока что не смотря на неё, опустив взор туда, куда смотрела сама снайперша. Та меня заметила, и, насколько я почувствовала, немного напряглась. Пока я „не видела“, зеленоглазая смахнула дорожки из слез, что были заметны в освещении уличных фонарей. — Не ожидала твоего появления... - тихо проговорила Кира, посмотрев на меня. На секунду мне показалось, что кислорода перестало хватать в бывшем количестве. — Извини, если потревожила твое одиночество...но, я просто не могу смотреть на то, как ты изливаешься слезами. - заметив недоверчивый взгляд русоволосой, я повернулась к ней, посмотрев с грустной искренностью в тёмных глазах. - Я не пришла с целью подколоть или сделать больнее, честно. Мне хочется помочь всем, чем я смогу. Сердце кровью наливается, когда вижу, что с каждым днем картина лишь ухудшается. Кира немного помолчала, отведя взгляд в другую точку. Переварив информацию, она вернула взор ко мне. Цвет этих глаз...я так их люблю, но не показываю этого слишком старательно. — Я боюсь, что тебе надоест выслушивать мои бесконечные жалобы. - Кира тихо вздохнула, посмотрев в вечернее небо. - Тем более, об одном человеке - точно... Я прикусила щеку изнутри. — Совсем нет. Мне станет легче, если ты выговоришься. - я немного улыбнулась, положив левую ладонь на ограждение моста. - Если тебе сильно хочется, то можешь не держать все в себе. Уверена, что тебе станет очень даже лучше. По пронзительному взору глаз своей собеседницы я поняла, что ей стало намного легче. От осознания, что я все делаю правильно, душа радостно затрепетала. Но, конечно же, Кира быстро погрустнела, напоминая о теме их разговора. — Знаешь...я, наверное, просто устала. - подчиненная развернулась к мосту, облокотившись локтями о его ограждение, смотря вдаль. Её каре немного развевалось на похолодевшем ветру, отчего я, несомненно, вновь прочуялась её красотой. - И я не просто...мне стало казаться, что мои старания в отряде напрасны, а работа на „Адаме“ - бессмыслица. Уже подумываю над уходом, но потом охватывает понимание, что не выживу средь опасности одна. Все, словно, смешалось в один ком - беспомощность, идиотское желание и усталость, которая не заканчивается...это надоедает, и подпитывает мою грусть. Я понимала, что Кира, наверняка, умолчит про Дмитрия и их взаимоотношения. Давить не хотелось. Встав рядом, даже чуть ближе, чтобы угородить девушку от назойливого ветерка, я сглотнула. — Понимаю твои чувства. Ощущаю практически такое же саморазрушение ежедневно. Убивает, но я, к удивлению, справляюсь. - я посмотрела на воду, мысленно приготовившись к более колкой стороне. - И да, я также не могу больше молчать...я неоднократно замечала, как твоя грусть проявлется именно после разговоров с генералом. Он что-то делает, что доставляет тебе боль? Или же...словами доводит до такого результата? От моего внимание не ускользнуло, как Кира занервничала. Безусловно, мне удалось найти ту точку, что беспокоила нас обеих уже долгое время. Девушке тяжело давались какие-либо слова, и я это понимала, поэтому не торопила с событиями. Тяжело вздохнув, снайперша посмотрела на меня. — От твоих глазок, словно, ничего не ускальзывает. - неожиданно сказала Кира, отчего я почувствовала, как сердце пропустило удар. - Между нами ничего нет, но...не буду врать, меня раздражает его отношение ко всем в отряде...поэтому, я часто приходила к нему и доказывала, что нужно стать мягче. Дмитрий не понимает. Я сглотнула. Кирочка... Мне стало гнусно осозновать, что она пыталась изменить человека путем длительных разговоров, пока генерал играл на её нервах, делая только хуже. Она затерялась в пространстве собственных желаний что-то поменять, пока Дмитрий не останавливается, хладнокровно уничтожая последние частицы её тепла и доброты. — Ох...я, честно, не знаю, что сказать, чтобы не надавить, правда. - тихо сказала я, скрестив руки на груди. Я закусила нижнюю губу, подбирая правильные слова. - Одно, что мне точно стоит сказать - прекратить бегать за Дмитрием. Я прекрасно понимаю, что, возможно, тебя возмутит подбор моего слогана, но все так и есть. Ты даже не замечаешь, как он использует твою преданность против тебя. - я гнусно выдохнула. - В твоей жизни будет множество людей, достойных твоего внимания, поверь. Последнее предложение далось мне тяжело. В конце концов, мое напряжение росло, пока я не заметила, что Кира расслабилась от моих высказываний. Девушка смотрела на меня более тепло, без прошлой неприязни. — Спасибо тебе, Лэйн. - я почувствовала, как в груди все затрепетало от её слов. - Мне не хватало чужой поддержки. Ты спасла меня. Я искренне улыбнулась от её слов, посмотрев в свои любимые зеленые глаза напротив. Как же приятно осознавать, что Кира смогла открыться мне и с другой стороны...не с той отстранённой ненавистью. Я успокоила напор чувств внутри, вздыхая. — Всегда пожалуйста. Знай, что можешь обратиться ко мне, если тебе, вдруг, станет плохо. И не только на душе. Я посмотрела на непроглядное небо, ощутив, как на волосы начали капать дождевые капли. Сейчас все может перерасти в ливень и грозу. Заметив, как Кира напряглась, я моргнула. Оставлять её одну было бы, попросту, идиотским поступком. — Лучше вернуться на базу, пока не начался сильный дождь. - спокойно предложила я. Русоволосая кивнула. — Идем. Промокнуть не хочется. После согласия Киры мы двинулись в сторону базы, идя немного быстрым шагом, чтобы успеть добраться. Проводить такое время с этой прелестной за разговорами, и выслушивать её рассказы и забывать про их „ненависть“ было тем, что согревало мою душу каждодневно. Жаль, что преградой так и остается не взаимность.