I noticed

      Джисон в шоке. В голове ни одного слова, даже нецензурного. Ему хочется либо кричать, либо биться головой об стену, либо горько плакать. Эта не та новость, которую он хотел услышать в этот вечер. Да он вообще не хотел бы слышать это. А ведь Минхо просто сказал о том, что уходит в армию. Чертова армия. Чертовы полтора года там. Джисон умрет без Минхо. Нет, это было ожидаемо. В их компании Ли был вторым по старшинству и каждый понимал, что скоро это может случиться. Ведь Чан имеет другое гражданство и ему очень повезло. Они правда все знали об этом, даже Чанбин уже потихоньку готовится к моменту, когда ему придется уйти. Но Джисон не был готов к этому. Потому что Минхо его самый лучший друг, он его соулмейт, его родная душа и… и любимый человек, черт возьми. И Джисон не хочет остаться на полтора года один. — И когда? — спрашивает самый главный вопрос Хёнджин, а у Джисона перестаёт биться сердце. — У меня есть две недели на сборы, — пожимает плечами старший. Джисон сжимает собственную толстовку в руках, стараясь не заплакать, и игнорирует чужой взгляд на себе. Потому что он знает кому он принадлежит.

***

      Голова раскалывается. Джисон не спал всю ночь, крутясь в кровати и в собственных мыслях. Он выплакал столько слез, сколько, кажется, за всю жизнь не смог. Он понимает, что в армии нет ничего ужасного. Этот этап придется пройти каждому из них, ну кроме Чана, даже он через несколько лет пойдет туда. Правда, он даже думать об этом не хочет, потому что это значит, что он опять окажется без Минхо под боком. И ведь это все нормально. Вот только Джисон не может без Ли. Когда они вместе, будь то в компании, или вдвоем, он чувствует себя самым счастливым человеком в мире. Видеть улыбку на лице Минхо, которая бывает там редко, но метко, слышать его глупые шутки, ощущать чужие прикосновения на собственном теле. Даже когда они расходятся по домам, Джисон не перестает писать старшему, потому что тот необходим ему как воздух. Он ощущает себя глупым влюбленным мальчиком, прекрасно понимая что таковым и является на самом деле. Он уж точно не планировал почувствовать что-то большее к одному из своих старших в компании. Просто это вышло само собой, когда он начал ощущать как собственное сердце бьется быстрее при виде Минхо, а улыбка расползается на лице. И Джисон просто принял это в себе. Как свою нелюбовь к острой еде, как глупые шутки Хенджина и громкий смех Чанбина. Будто это обыденность. Будто это было всегда с ним. Минхо он тоже ничего не сказал. В этом не было смысла. Да и испортить дружбу он боялся. Он просто оставил все как есть, потому что Минхо был рядом с ним. Друзья вечно подшучивали над ним, мол, слишком палишься. Да и плевать, он не собирался притворяться при близких людях. А фразы о том, что Минхо и сам неровно дышит к Хану, пропускал мимо ушей. Потому что если бы это было правдой, Минхо бы уже давно сделал первый шаг. Ли был самым смелым из них двоих. И Джисон не сомневается в том, что серьезный разговор инициировал в случае чего именно Минхо, расставляя все точки над «и». Хан понимает, что у него остается всего две недели. И этого времени так чертовски мало, чтобы насладиться любимым человеком вдоволь.

***

      Парни решили устроить прощальные вечера для Минхо. Это была идея Чана, которую все дружно поддержали. Каждый вечер они собирались все вместе: в первый вечер Чанбин притащил огромную кучу игр для приставки, только чтобы они вместе успели поиграть во все. — Когда ты вернешься будут модные уже совершенно другие игры, — сказал он тогда, — поэтому мы должны пройти то, что модно сейчас! Во второй вечер они пошли в боулинг. Минхо плох в играх с мячом, но ему повезло и он даже смог выбить несколько страйков. Они громко смеялись, ели пиццу и пили пиво. Вели себя так, будто им снова двадцать и никому не надо завтра на работу. Джисон запоминал каждый миг рядом с Ли, чтобы после иметь возможность воспроизвести все это в своей голове. Третий вечер они провели далеко за пределами Сеула. Чан вывез их к горам, где они устроили пикник на закате. — Слишком сопливо, но мне нравится этот вечер, — пошутил Хенджин во время очередного тоста. — Когда ты еще сможешь позволить себе так посидеть с нами, козел? — взбесился Минхо и Джисону оставалось только громко смеяться. Они успели побывать в парке аттракционов, в аквапарке, да много где еще. У них столько новых воспоминаний и фотографий появилось за эту неделю. Джисон не перестает их пересматривать вечерами, уже заранее начиная скучать по Минхо. — Ты как? — внезапно спрашивает Чан, когда вечером на десятый день они вновь собираются вместе. Джисон пришел раньше всех к Бану, поэтому сейчас они сидели только вдвоем. — О чем ты? — не понимает он. — Осталось пару дней. — Я знаю, и? — Джисон не глупый, но он правда не понимает на что Чан намекает. — Ты собираешься что-то делать? Джисон глупо хлопает глазами, уставившись на друга. В голове огромное количество мыслей, но при этом там и тишина. Он вообще не понимает о чем говорит Чан. — Ты не собираешься ему признаваться в чувствах? — Нет? — не отвечает, а скорее спрашивает он. — Ты оставишь все как есть? — А зачем мне что-то рассказывать ему? — Чтобы прояснить все между вами перед его уходом, — пожимает плечами старший. — Мы можем оставить этот разговор? — просит Хан, — Мне итак тяжело принять, что через пару дней он уйдет на полтора года. — Хорошо, но мы вернемся к этому разговору, — соглашается Чан, уходя из комнаты и уже не слыша ответ младшего: — Надеюсь нет.

***

      Джисон не помнит как прошел этот вечер. Ведь это последний вечер вместе с Минхо, уже завтра днем он уедет в учебный центр. Они снова были у Чана дома, немного выпивали, но никто не напивался. Все хотели, чтобы этот вечер был самым лучшим за последнее время. Они вспоминали свое прошлое, ведь дружат уже столько лет, много смеялись и грустили. Джисон был в каком-то своем коконе, поэтому не совсем понял как в конце вечера они вместе с Минхо оказались у него дома. Не то чтобы Джисон был против, ведь это будет последняя ночевка за следующие несколько лет, но он не планировал. Они оба уже успели сходить в душ, немного перекусить и сейчас улеглись в кровать. В комнате полная темнота, из звуков слышно только дыхание их двоих. И эта тишина немного напрягает, но Джисон боится сказать хоть что-то. Как будто есть столько вещей, которые стоит обсудить вот прямо сейчас, когда Минхо буквально лежит рядом. Просто потому что потом не получится. Но и при этом не хочется забивать чужую голову всем этим, потому что у него итак своих проблем полно. — Ты слишком громко думаешь, Сони, — вздыхает Минхо, поворачиваясь на друга. — Прости, — шепчет он, сжимая губы. — За что ты извиняешься? — В голове так много всего, что я хочу сказать тебе, но я не хочу напрягать. — Ты же знаешь, что ты никогда не напрягаешь меня? — Минхо говорит правду. Джисон столько раз слышал эту фразу от друга, на пальцах одной руки не сосчитаешь. — Знаю, но… — Просто скажи что тебя тревожит, — перебивает его Минхо и Хан замолкает. Ему дали зеленый свет сказать любую фигню, что сидит в голове, но он не знает что хочет сказать первым. Как будто все это не то, о чем хочется говорить в последнюю встречу. И да, Джисон знает, что они будут видеться следующие полтора года, но это так мало по сравнению с тем, как они видятся сейчас. Резко в голове всплывает разговор с Чаном пару дней назад. Джисону думается, что тот специально завел этот разговор, чтобы наконец-то заставить их с Минхо поговорить, но он не знает. — Можно я скажу самую глупую вещь в мире? — шепчет Джисон. — Валяй, — кидает Минхо, а Хан набирает побольше воздуха в легкие, словно это его последний вздох в этой жизни. — Ты мне нравишься, — вылетает из его рта эта фраза, которая крутилась в голове такое огромное количество времени. А на душе сразу становится спокойно. Не то, чтобы он ужасно переживал, — нет, он переживал до ужаса сильно, — но просто ему стало легче, что он произнес эти слова вслух, а не только в своей голове. И да, он понимает, что Минхо может не принять его чувства, даже не смотря на все слова друзей о том, как Джисон важен для Минхо, но ему не страшно. У него будет время пережить этот отказ и принять его. — Я заметил, — хихикает Ли, заставляя Джисона резко повернуться на него. На чужом лице глупая улыбка и Хан не очень понимает что это значит. — И ты ничего не говорил мне? — Я хотел, чтобы ты сделал это сам, — пожимает плечами он, не смотря на то, что лежит на боку, — я знаю, что ты теряешься, когда на тебя давят или припечатывают к стенке, не буквально конечно. Поэтому я хотел, чтобы ты сам пришел к этому. В груди сердце начинает биться быстрее от того, как Минхо хорошо его знает. Потому, что Джисон и правда бы струсил, если бы тот заговорил об этом. Просто сам Хан об этом не думал с этой стороны и в глубине души надеялся, что первый шаг сделает Ли. — И что ты скажешь? — шепчет Джисон, а Минхо видит столько надежды в чужих глазах, что расплывается в глупой улыбке. — Скажу, что я тоже чертовски влюблен в тебя, — признается старший, — скажу, что я не хочу уходить в эту глупую армию и оставлять тебя тут одного, но у меня нет выбора. Скажу, что я чувствую к тебе столько всего, что сам не знаю что с этим делать. Джисон в ответ только тихо пищит и сокращает расстояние между ними, утыкаясь носом в чужую грудь. Ли тихо посмеивается на его действия, но прижимает еще ближе к себе. — Ты не врешь? — бубнит Хан. — Я никогда не врал тебе, Сони, и никогда не собирался начинать. — Я не хочу чтобы ты уходил, — признается Джисон. — Я и не уйду. Мы будем созваниваться и списываться, как только будет на это возможность. Я буду стараться приезжать в моменты, когда мне будут давать отгулы. — Правда? — Я не оставлю тебя, Сони. И Джисон правда верит ему. Верит так, как верил всегда. Потому что любит и его любят в ответ.