Imaginary friend

Открой глаза шире «Внимание, 10.11.2014 было найдено лекарство от вируса. Антидот будет у всех в течение месяца» Раздался громкий чих и скрежет подъездной двери. Кто-то явно не умел вести себя тихо.  «Руки… Мои руки! Умоляю, не ешьте меня! Я не успел, дайте мне антидот. Блять отдай мне антидот, ебливая ты задница!  Раздаются ошеломительные крики по всей главной площади. Топот шагов, которые убегают от ужасного места происшествия. Последний хруст и шея репортера полностью перекусана. Брызги крови буквально струями вытекают из его вен. Голова, что держалась на соплях, через пару секунд свалилась на землю.» Глаза Юны резко распахиваются от колюще-режущего страха в груди. Дыхание становится сбитым и тяжелым. Она скидывает с себя одеяло и глубоко глотает воздух, словно сейчас его лишиться. Разум затуманен, а руки нервно перебирают подол ночной рубашки.  Время на часах в телефоне показывает пять тридцать пять. Тиканье напрягает, но помогает усмирить сбитое дыхание и пульс, что вскочил до максимума. Глаза девушки все еще слипались, но спать она больше не хотела. Утро понедельника как всегда не радует.  Пару минут Юна просто втыкала в бежевую стену своей квартиры, которая осталась ей от мертвых родителей. Потрепанные и потрескавшиеся стены это все ,что они ей могли дать? Можно было постараться получше. Они не выжили в том происшествии. Она не знает, что было с ними конкретно, может их съели, а может сами в какой-то из дней решили уйти из жизни. Она их не винила, нет. Просто по сердцу разливалось слово «груз», когда все с родителями, а она нет. Раньше у нее хотя бы была тетя, но та уехала в другую страну после того, как Юне стукнуло 16. Да и, по правде говоря, девушка никогда не чувствовала ее присутствия рядом. Осознание, что это было просто обязанностью и долгом перед ее сестрой давило, а иногда и вовсе сдавливало.  Пять сорок пять. Девушка медленно поднялась и аккуратно заправила постель. Направилась на кухню, параллельно пересматривая фотографии с тетей и родителями, о которых она знать не знала почти ничего. О больших отрывках воспоминаний можно было даже не мечтать.  “Чон Цзыюй и Чон Джехен 19.04.2000. Фото со свадьбы” “Ли Джихе на празднике у родственников. 31.12.2004” Подпись от Со Джуна: Никогда не вспоминать тот день, чтобы не умереть от смеха. Тетушка Ли зажгла! Губы Юны тронула улыбка. Если бы тетя была рядом, то наверное рассказала, что же произошло в тот день. Она до сих пор немного скучала. Входить в пустую квартиру было не очень приятно.  Девушка зашла на кухню и открыв полупустой холодильник – опечалилась. И что с этого приготовить. Как вообще жить на двести тысяч вон в Корее, что отправляет ей тетя?  «Надо устроиться на постоянную работу, а не бегать по подработкам» – было в ее мыслях.  Она закинула два яйца в кастрюлю с водой и поставила кипятиться.  – Не густо.  Она собрала тонкими пальцами волосы в хвост, опрокинув голову назад и глубоко вздохнула. Простояла так еще минуту, медленно вкрадываясь пальцами в черные волосы, массируя загруженную голову.  – Почему я вообще встала так рано? Школа только в восемь утра.  Погружаясь в свои мысли, она слила воду и села завтракать. Часы продолжали тикать, а атмосфера пустой и старой квартиры в данный момент расслабляла.  Она помыла кастрюлю и тарелку, а потом взяла из серванта шоколадный батончик, принимаясь жевать. 

***

– Эй, ты вообще меня слушаешь!? – Йеджи помассировала переносицу и с презрением посмотрела на Ли.  – Она итак пропускает учебу, ей нельзя устраиваться на постоянную работу. Когда ей учиться? – Черен совсем не понимала свою напарницу, ведь по ее словам учеба – самое важное в жизни молодой школьницы.  – А так она пропускает нормальные приемы пищи. Черт бы тебя побрал, Черен. Я хоть и дьяволица, но не Сатана же! Она такая же моя подопечная.  – Трудности делают нас сильнее. Значит она просто натворила очень много бед в прошлой жизни, что сейчас так расплачивается. – Черен была абсолютно серьезна. Ее так научили, ей так показали. Она всегда действовала по правилам.  – Ну да, кому же, как не тебе говорить о прошлой жизни. Ты не забывай ангелок, что если твою память тебе стерли, то я не помню какой ты была. И уж поверь, ты бы не хотела знать.  – Почему ты вообще оказалась ангелом? – Так вот поэтому и оказалась. Ты просто врешь, что я сделала что-то неподобающее, а я еще я уверена, что ты никогда не была со мной знакома!  – Ну да, ну да, как же. – Йеджи прыснула со смеху. Что-то больно сжало ее грудь. Воспоминания до сих пор давили и не давали покоя. Ее проклятье ужасало и давало надежду. Ее проклятье было смертью и спасением.  – Она пойдет на работу. – и после этого исчезла, оставив Черен стоять с надутыми от злости губами.  – Невыносима.  Блондинка смотрела на одевающуюся Юну и испытывала искреннее сожаление и сочувствие, но никак не могла помочь. Она могла лишь наставлять, но иногда слова Йеджи были словно молот или гром. Им невозможно противостоять, а если и попробуешь, то тебя ударит. Но что-то ее не оставляло. Как бы она не хотела, она не могла верить себе. Что-то гложет ее сознание, заставляя сердце трепетать. А вдруг она и вправду забыла что-то важное. Белоснежные крылья подрагивали от осознания, что она могла сделать что-то ужасающее и страшное.  Черен прогуливалась по человеческому миру, пытаясь выкинуть эти мысли из головы, но не получалось. Ее жизнь началась с момента, когда ей поставили печать на лбу, что закрывала все воспоминания. Как бы она ни старалась - не могла вспомнить ничего.  Она подошла к голубой воде спустя пол часа размышлений  и села на край выступа. Ее отражение так и норовило пойти нырнуть в глубь, но что-то останавливало. Кожа пальцев трескалась от того, как она конечностями вплеталась в сухую оставшуюся траву. Все тело было сжато. Она легла и начала вырисовывать на земле неровные линии. Это было последнее что она запомнила перед погружением в сон.  Йеджи появилась из ниоткуда и накрыла девушку одеялом. После подождала еще час, следя, чтобы у той был глубокий и непробудный сон ,и забрала с собой.  – Ненавижу заботиться о тебе, но я выполняю все обещания. Ненавижу тебя, Черен. 

***

Звонок на урок. Первый урок девушка отсыпалась, получив очередную двойку, а вот второй уже пыталась что-то да подумать. Английский язык.  Мечта Юны была переехать и поэтому она так усердно старалась выучить его. Единственный предмет, по которому у той были хорошие отметки. А еще она очень любила учительницу по имени Шин Рюджин. Ей было около тридцати лет и все считали ее безумно злой, но каким-то образом Юне удалось найти общий язык с ней.  Она усердно отвечала на все вопросы и с огромным интересом слушала ее монотонный голос, как тут ей прилетело что-то твердое в голову. Она стиснула челюсти и повернулась, прекрасно зная, кто там будет.  Ее одноклассница ухмылялась самой себе, со всей неприязнью смотря на Юну.  – Не могла придумать что-то поинтереснее бумажки с камнем? Рыжая мразь, – шепотом нагрубила Шин, прекрасно понимая, что ей это откликнется очень плохо.  – Ах да, прости, у тебя же для такого мозгов не хватит, ну ничего, не всем дано, – – Да как ты! – но девушка воскликнула слишком громко, так, что мисс. Шин их услышала.  – Юна и Лиа, останетесь после уроков убирать класс и возражения не принимаются.  Обе девушки закатили глаза и с тяжестью вздохнули.  – Я тебе еще это припомню… – грозно сказала Лиа вновь шепотом.  Они обе доучились весь день и перекидывались насмешливыми взглядами. Как и всегда. Заходя в класс мисс. Шин, учительница лишь слабо улыбнулась и напомнила Лие: – И да, твой папа не поможет, я уже позвонила и сказала, что сегодня вы дежурите.  Она вручила им ведра с тряпками и удалилась из кабинета, непосредственно попрощавшись.  Девушки в тишине дошли до туалета, потому что были уже уставшими за весь учебный день, но после того, как обе набрали воду, то Юна съязвила: – Не вижу радости на твоем лице. Что, папочка не спас? – Глаза шире открой, у меня этот «папочка» хотя бы есть. – усмехнулась Лиа, убрав свои рыжие локоны за ухо.  А Юну будто током прошибло. Ком в горле не давал нормально разговаривать и она силой пнула раковину настолько, что та сломалась и разбилась. После этого девушка быстро взяла свое наполненное водой ведро и вылила его на Лию. Из туалета издавался истошный крик. Она взбесилась, когда смотрела на смеющуюся в агонии Юну.  – Мразь! Уебище! Ненавижу тебя! – она начала пинать ее ногой в живот и бить руками, тем самым застав Шин в росплох и повалив ее на пол. Лиа с ужасающей силой ударяла ее по ребрам, бедрам, плечам и ягодицам. Она била ее кулаками по лицу и груди уже после, когда девушка села прямо ей на бедра.  Многие удары Лии блокировались ,но лишь до тех пор, пока Юна наконец не сжала чужие запястья до хруста костей. Из глаз Лии выпали слезы и она посмотрела на окровавленное лицо девушки со множеством ссадин и ран. Девушка не пропустила ни одной черты лица. Выразительные большие глаза, откровенно худые ключицы, пухлые покусанные губы, ровные брови, аккуратная и миниатюрная челюсть, локоны ниспадающих на лицо черных волос, аккуратный кукольный нос. Рассматривала Юну под собой примерно минуту, а то и больше. Судорожно дышала, пока ее сердце в груди колыхалось.  Шин не прогадала момента и быстро подогнула девушку под себя, меняясь местами. Она все также держала Лию за худые запястья. Взгляд исподлобья давил на рыжеволосую, мокрая девушка давилась своим же дыханием. Ее руки и тело тряслись под Шин. Юна была очень зла.  Ненависть – самый страшный порок. Она ненавидела свою одноклассницу. Девушка уже давно намочила свою одежду и по прошествию нескольких минут, та свалилась без сил рядом с Лией, продолжая держать ее за запястье. Руки Шин потряхивало, а дыхание до сих пор было неравномерно, вторая рука покоилась на груди у Лии. Глаза закрыты.  Еще немного и рыжеволосая встала, вновь набрав воду в ведро, а следом подала руку Юне, которая лежала без сил.  – Поднимайся, нам еще убираться. Юна приняла помощь и вновь решила съязвить: – А я думала, что ты скажешь что-то сопливое, прямо как в дорамах. Знаешь, что-то вроде. Пойдем я обработаю тебе раны, любимая. – она специально со скрежетом на зубах выделила последнее слово. Насмехалась, будто что-то подозревала.  – Тварь, я не лесбиянка. Только у тебя тут может быть неправильная и сумасшедшая ориентация. – прыснула Джису.  – Чхве, не ты ли рассматривала мое лицо и сидела на моих бедрах? – выплевывала каждое слово Юна.  – Слишком много на себя берешь. Всего лишь наслаждалась уродством и тем, что я сделала на твоем лице.  Юна бы еще накинулась на нее, но сил у нее не оставалось, а еще убираться. Да и в любом случае Джису была сильнее нее и выносливее. Она занималась танцами. Через время девушки наконец дошли до класса и молча принялись за уборку.  Это было очень долго, они пыхтели и им приходилось отмывать каждую парту и полку до блеска. Юна села на одну из убранных Лией парт и выдохнула.  – Эй, слезь, ты своей жопой жирной оставишь следы! – выкрикнула Джису.  – Иди нахуй рыжая стерва. – Юне было уже плевать, она устала от ежедневных оскорблений и буллинга от девушки. Пусть подходит, ей все равно.  Лиа быстро подошла к той парте и схватила  Шин за горло, придавливая к стене сзади. Она и сама залезла на ту парту, одним коленом специально надавив на промежность Юны, отчего та поперхнулась. Лиа смотрела на нее сверху вниз и продолжала душить.  – Слезь отсюда, иначе я тебя задушу. И Юна слезла, когда в глазах начало чернеть и мелькать пятнами.