Теория омовения дренажных вод

Начало концу всего положил безбожно забытый Минхо в поезде даталоггер. Небольшая, но увесистая металлическая коробка, ради понимания устройства которой ему пришлось проторчать в университете большую часть своей и без того быстротечной юности, на протяжение всего долгого пути с вокзала на вокзал холодила бедро сквозь холщовую ткань рабочих брюк. Возможно, всего этого можно было бы избежать, вложившись в покупку надежного чехла для прибора, но Минхо уже и так прилично опустошил свой потрепанный жизнью кошелек, стоя у прилавка магазина гидрологического оборудования и кусая губы от одной только мысли о внезапно похудевшем бюджете на ближайший месяц. Научно-исследовательский институт, в который он устроился, не платил ему достаточно за заполнение таблиц и внесение данных в дряхлую лабораторную ЭВМ, не видевшую пылевой тряпки, наверное, с семидесятых. “Это перспективное вложение в карьеру”, - успокаивал себя Минхо, печальными глазами глядя на последние пять купюр по десять тысяч вон, смято ютящиеся в дырке между секциями подаренного отцом портмоне. Купюры в ответ не смотрели. Наверное, им самим было стыдно. Именно поэтому то самое “перспективное вложение” болталось в одном из многочисленных карманов его карго-брюк, а не в почетном отсеке какого-нибудь кожаного чехла на толстом ремне цвета красного дерева. Командировка в Чолла-Пукто, как можно догадаться, была скорее финансовым, а не идейным решением. Минхо в принципе никогда не считал себя идейным человеком - это касалось как жизни, так и работы. Поэтому когда в лаборатории пошли слухи о строительстве нового водохранилища по свеженькому госзаказу, энтузиазма коллег он не разделял. - Интересно, почему они именно сейчас решили выделить бюджет на строительство дамбы, - сказал ему тогда задумчиво лаборант Ким Сынмин. Геодезист с подозрительно длинными конечностями часто просовывал половину своего длинного тела в дверь их кабинета, грея уши о их немногочисленные сплетни. Этот раз был не исключением. - Я был уверен, что на той неделе видел по телевизору, как зеленые протестовали против этой новой электростанции в Сихве. Не успели еще этих успокоить, как сразу такую новость преподнесли… В ответ Минхо только пожал плечами. Он никогда не отвечал на комментарии лаборанта Кима за исключением вечеров пятницы. Взглянув мельком на календарь, он увидел, что клетка завтрашнего дня, располагающаяся под фотографией мигренево-розовой юбки какой-то девушки-айдола, была субботней. Тяжело вздохнув, он отложил в сторону ручку и, распиная позвоночник на спинке стула, сказал: - Они давно уже собираются там все осушить. Системы искусственного орошения близлежащих полей недостаточно, сам, наверное, видел, что у нас там с цифрами по сельскому хозяйству за последний финквартал. - А что с рыбой? - почесывая длинную кость подбородка спросил лаборант Ким. Ответ Минхо заставил его длинное тело на два сантиметра глубже протиснуться в дверной проем. - Ничего, - все так же гипнотизируя взглядом потолок, ответил Минхо. - Там от рыбалки выгода только из улова в ваттах, но и то, там в последнее время ила собирают больше, чем тунца или макрели. А нацию как-то надо кормить. Лаборант Ким долго молчал и длинными темными глазами смотрел в сторону Минхо. Тому начало казаться, что мигрень в его голове вызывает не конфетная юбка молодой певички, а какие-то неестественно длинные вибрации, которые посылает в него лаборант Ким. - Ты поедешь? - внезапно вместо волн мигрени лаборант Ким послал словесное сообщение. Боль от этого лишь с двойным усердием стала скрестись о виски Минхо. - Слышал, что они собираются отправить туда всех, кто не нравится бухгалтерии. Ты в списке кандидатов. - Поеду, если заплатят нормально. А то я с госпожой Хван уже несколько месяцев не могу расплатиться за аренду. Длинный рот лаборанта Кима вытянулся еще сильнее. Источник мигрени был найден - кажется, это была попытка улыбнуться. - Зря она тебя жалеет. Минхо резко выпрямился и посмотрел на часы. Короткая стрелка, поравнявшись с длинной, стала напротив цифры девять. Время общения в лаборантом Кимом на неделю закончилось. - Может и вправду зря, - сказал он тихо. - Может быть.

***

Прибыв на ветхий вокзал города, Минхо вспоминал этот разговор и думал, что во всем виноват Ким Сынмин. Возможно, если бы он не родился когда-то лет тридцать назад, его даталоггер все еще был при нем, экономика бы не стагнировала, дамбу не нужно бы было строить, а несчастное поселение с блаженно не обремененными знаниями о надвигающейся катастрофе жителями не нужно было бы эвакуировать. Все дело в том, что сверху пришла телеграмма с приказом. Формулировка была острая и понятная, как лезвие ножа: “Затопить. Гражданские сооружения снести. Население убрать”. Если бы у Минхо было достаточно сил на язвительные комментарии в тот момент, когда начальник отдела зачитывал текст сообщения, он бы сказал что-то про любовь начальства к экономии знаков - почему население нужно “убрать”, а не “эвакуировать”? Оглядываясь назад, теперь он думал, что это вполне прямолинейное задание, а не прихоть во имя экономии знаков. Иначе почему, ступая на порог гостиницы, он чувствует себя приезжим палачом? Тетушка на ресепшне улыбалась ему приветливо и немного влажно, ее желтые от старости зубы сверкали как необработанный жемчуг. - Из каких это краев нам посылает Бог таких красавцев? - хохочущим басом поприветствовала она Минхо. Тот устало показал ей в ответ собственные зубы, чтобы показать свои обманчиво добрые намерения и доказать, что он не злой дух. Он не знал, что здесь было важнее для выживания. - Ли Минхо, Институт передовых технологий. Вас, наверное, предупредили, что… Тетушка, не отрывая взгляда от лица Минхо, вытащила откуда-то из под стойки толстенный гроссбух, с нарисованными на обложке детской рукой талисманами от сглаза. Голубым наманикюренным пальцем она привычным жестом открыла книгу на нужной странице и черкнула что-то пожеванной шариковой ручкой. - Вот это да, по наши души да городской ученый! Молодой, умный, красивый! А жена у тебя есть? Детишки? - Какой номер комнаты? - игнорируя допрос, перебил ее Минхо. Тетушка, кажется, ничуть не обидевшись на бесцеремонность ученого красавца, улыбнулась еще шире и, сверкнув серебряным клыком, сказала: - Вот там по коридору крайняя дверь, не ошибешься. Только зачем тебе та каморка? Слушай, парень, захочешь пожить как император - только скажи мне, у меня дочь-вдова одна в огромном доме, и поет, и танцует, а готовит как… Минхо в спешке выхватил старенький ключ из руки женщины и, вежливо поклонившись, направился в сторону комнаты. В комнате стоял затхлый, немного кисловатый запах. И мужчина. В этот момент где-то в космосе взорвалась звезда, а в маленькой южноамериканской стране от поломки ржавой арматуры рухнул жилой дом. В пока неизвестном цивилизации первого мира африканском племени убили вождя, а женщина, живущая в доме детства Минхо, родила своего первенца. Кто-то рассыпал килограмм риса по кухне улицей ниже, а в комнате старой гостиницы в забытой богом, но не государственным централизованным планом по осушению эстуария Тонджингана и Мангенгана деревне, едва походящей на город, стоял он. - Ой, Вы уже заселяться? - неловко держась за швабру, спросил парень, стоящий посреди комнаты. - Я сейчас буквально домою последний угол и уйду, не беспокойтесь. Вода в ведре была покрыта серой пеной, а на поверхности плавали волосы и комки нерастворившейся грязи. Минхо почему-то подумал, что было бы забавно прогнать эту воду через все оборудование, которое он с собой привез. Может, если он отправит результаты анализов этого адского бульона обратно в институт, коллегия передумает топить это место и просто отправит сюда исследовательскую экспедицию для изучения прецедентного случая повышенного содержания мыла и волос в гидросфере региона. Может этот парень с его ведром может стать настоящим героем. - Ты знаешь, что одна проба из этого ведра может помочь тебе войти в анналы истории? - спросил Минхо, даже не задумываясь, и впервые по-настоящему встретился взглядом со своим собеседником. Парень со шваброй обладал парой каких-то неестественно влажных глаз, которые теперь смотрели прямо на Минхо с выражением исключительного замешательства. Может, ему стоило бы прекратить думать о каждом местном жителе как о препарате для датчика электропроводности и минерализации. Или же чаще разговаривать с кем-то, кто не является нелюдимым сотрудником института с недостаточным финансированием. - Эм-м, - начал парень со шваброй и теперь уже ведром, потому что пока Минхо думал о своих отсутствующих социальных навыках, он успел схватить ведро за ручку и прижать его ближе к груди, как будто боясь, что Минхо украдет содержимое и сделает с ним что-то безбожное. - Извини, - пробормотал Минхо, начиная чувствовать, как его собственные уши начинают накаляться. - Просто я приехал сюда, чтобы собрать данные о том, как лучше всего будет стереть этот город с лица земли во имя экономической выгоды государства, и я еще не совсем разобрался с тем, что чувствую по этому поводу. Парень со шваброй и ведром распахнул глаза еще шире, на один шаг отступая в глубь комнаты, подальше от Минхо, все еще застывшего на пороге. - Ха-ха, понимаю, - без тени юмора ответил парень и стал медленно двигаться к выходу из помещения, стараясь сделать невозможное - обогнуть Минхо по пути. - Вы приезжий комик? - Нет. - Правда? Ох, что же такое… - Он неловко оскалил верхние зубы в пародии на вежливую улыбку. - Определенно попытайте себя в этом, думаю, у Вас получится. Минхо нахмурился и стал снимать со спины свой под завязку набитый рюкзак. - Я не шутил. Коллеги говорят, что у меня это плохо получается. Упоминание того факта, что Минхо - это не плод больного воображения парня со шваброй и ведром, а действительно существующий человек, который взаимодействовал как минимум с одной группой предположительно адекватных людей, казалось, немного раскрепостило его. Ведро снова оказалось на полу, потому что ему ничего не угрожало, а еще его просто тяжело было так долго держать на весу. Парень со шваброй и ведром снова стал просто парнем со шваброй. - Почему же так? - спросил он с на удивление неподдельным любопытством. Минхо начало казаться, что не его одного в этой комнате так и не научили правильно вести нейтральный разговор без обязательств в приличном обществе. - Им не понравился мой анекдот про воду в машине. Парень со шваброй коротко засмеялся. Минхо странно себя чувствовал. Ему даже не нужно было говорить сам анекдот, а парень уже смеется. - И что же там такого было? Кто-то утонул в машине? - спросил он, едва-едва скручивая уголки своего рта. - Нет, - ответил Минхо. - Утопленники - это в принципе несмешно, потому что трупное разложение в воде мешает сбору данных о проводимости. А потом еще если зачищать хлором, то вся статистика пойдет насмарку. Не говоря уже о том, что иногда остатки трупа наматываются на зонд. Парень со шваброй совершенно внезапно разразился громким хохотом. Он выпустил из рук швабру и та с глуховатым стуком уткнулась в стену. - Ну Вы даете, - утирая слезы, скопившиеся в уголках глаз, начал парень без швабры. - Неудивительно, что коллеги Вас не понимают. Не все способны оценить хороший черный юмор. Он, наконец, закончил смеяться, и решительным жестом взял в руки все свои вещи для уборки. - Но Вам повезло, потому что мне понравилось, - он кривовато подмигнул Минхо и легким жестом головы указал ему на кровать у окна. - Но не буду больше отвлекать. Можете заселяться, комната Ваша. И с этими словами он протиснулся сквозь Минхо и дверной проем, слегка обрызгав рубашку Минхо мутным содержимым своего ведра, и исчез в глубине коридора. Минхо смотрел ему вслед, потирая влажное от грязной воды пятно на рукаве.

***

13-го июля 1991-го года гостиница “Суджун” была снесена согласно правительственному постановлению о планируемом сносе объектов капитального строительства города Х от 10.03.1991.