Ошибка Выжившего

— Экстра… — он нахмурился и оглянулся назад, где на часах светилось яркое «0:52». — В час ночи? Подозрительно. Очень подозрительно! — Ум-м, некоторые явления природы возможно застать лишь ночью, да-да, — врач по-птичьи дернул головой. Хватка на плечах стала чуть крепче. — Вам понравится, обещаю! — Я не знаю. — Бросьте. Как же дух авантюризма? — Боже, док, откуда вы все это берете… — он тихо вздохнул. — Мне не до приключений. — Поправьте меня, если ошибаюсь, но вы не выглядите сонным, — Сато чуть приблизился, наверняка чтобы всмотреться ему в лицо. — Легкая прогулка отличный способ побороть бессонницу. — Я… — он почесал затылок. Странно, но на этот раз чужой пытливый взгляд он ощутил едва ли не кожей. Это наверняка… / ловушка. Он видит тебя насквозь и хочет поскорее избавиться. Ха-ха-ха, ты разве сам этого не хочешь, а? Все эти разговоры про… / — Господин Кёрли? / …про ложь, про достоинство и про то самое будущее, о котором ты так мечтал! Все… / — Вам нехорошо? /…построено на наших, (нет), на — моих — костях, цементировано — моей кровью! Ты должен был умереть там! Ты во всем виноват! ВОЗЬМ…/ — Возьмите меня за руки. Пожалуйста? — Что?.. Он встрепенулся, возвращаясь в реальность. Поток уничижительных мыслей, что мигом ранее заставил его оцепенеть от страха и потеряться в своей голове сейчас почему-то утих. Найти причину оказалось нетрудно: ладонями он ощущал давление и легкий отголосок тепла; ладони же его в своих держал стоящий напротив врач. Большими пальцами тот погладил матовую «кожу», отчего иллюзия тепла усилилась — дабы медленно подняться от рук выше, прямиком к солнечному сплетению. Простой и банальный жест, в чем-то даже детский, однако… отчего кроме тепла тот вызывал странную тоску? Ах. Точно. Человечность. Вот что это за чувство. /Ха-ха-ха. Думаешь, достоин такого о…/ — Ох. Вы опять спрятались, — послышался смешок, кожу лица согрело теплом выдоха. — Можем стоять здесь сколько душе вашей будет угодно. Небо никуда не убежит. — Не…небо? — он недовольно тряхнул головой. — Все это… вы подняли меня в час ночи ради неба?! — Позвольте, вы не знаете о чем говорите, — врач поджал губы. — К тому же, вы не спали. Приятное тепло осело в груди, чтобы затем медленно разгореться в злость. Захотелось посильнее сжать бледные ладони, посмотреть, на что способны крепкие на вид механические руки. Оставят ли они синяки? Кровоподтеки? …Сомнут ли плоть в кашу? — Док, я не очень хорошо себя чувствую, — Кёрли усилием воли разжал хватку и отступил. — Спать. Мне надо… — Сменить обстановку! — Сато покивал. — Даже самая здоровая психика пошатнется от больничной рутины. Вы замечательно восстанавливаетесь, но… — Замечательно? Ха. Ха-ха, — он сложил руки в кулаки. Злость обожгла изнутри легкие, облизала пламенем сердце. /Да! Ударь, уничтожь, сотри в порошок! Сейчас! Сейчас не тогда! Сейчас…/ На этот раз мысли перебило иным способом: нечто прохладное и влажное коснулось его щеки. Быстро, с чуть слышным мягким звуком, таким смутно знакомым. Из глубин психики поднялась вереница образов — переливающееся золотом пшеничное поле; плотные колосья, что закрывают собою небо (или это он — слишком маленький?); жара, летний зной, жужжание насекомых; и наконец: девочка в соломенной шляпе и легком светлом платье. Улыбается, и глазами тоже. Хорошо. Тепло. Ветер колышет утопающее в золоте поле. Хочется улыбнуться в ответ и рассмеяться. Ведь это его первый… — Вы только что… — нет. Абсурд. Кончиками пальцев он притрагивается к щеке, дабы подтвердить догадку, но на этот раз чувствительности имплантам не хватает. — Что вы… — Всего лишь захотел отвлечь вас! — уголки губ Сато нервно дернулись. Тот сделал шаг назад. — Механические конечности лишены болевого отклика, а кусать за нос не хотелось. — Что?! — Плохая идея, безусловно! Мне тоже так подумалось! Риск отторжения покровов… — Как вообще… как… У него не находилось подходящих слов. Кажется его жизнь превратилась в дурацкую комедию абсурда! Горло оцарапало не то кашлем, не то смешком. Ну конечно. Разве могло быть иначе? — Других вы также отвлекаете? — М-м, не совсем, — Сато сложил руки на груди. Кончики его ушей слегка покраснели. — В момент перед потенциальным рукоприкладством проще задать каверзный вопрос, или слегка наступить на безымянный палец левой ноги. —… — он нахмурился. — Безымянный. — Да. Не спрашивайте, сам до конца не понимаю почему это работает. — Угу. — В вашем случае вопрос мог вызвать реакцию еще более острую, потому я… гм, — врач прикрыл рот рукой. — Решил импровизировать. Кёрли выгнул бровь, все еще не в силах разобраться ни в своих чувствах, ни что делать дальше. Было ли подобное внимание привычным или в новинку? Какое-то время назад даже просторная больничная рубаха стирала плоть не хуже наждака, и, пожалуй, вряд ли у кого-то проснулось бы желание к плоти этой прикасаться. Теперь у него была кожа, что означало… означало… /внутри ты все также уродлив/ — Мерзко. Стоящий напротив врач замер и громко сглотнул. Движение кадыка отчего-то на миг заворожило. …Что случится, если на эту точку нажать? — Т-то есть, — Кёрли резко пришел в себя. — Я. Это я. — Что?.. — Сами же рассказывали, как у вас лицо потекло. Что если бы кусок моей щеки оказался у вас во рту? — А… — Сато встрепенулся. Открыл и закрыл рот, покачал головой. — Нет в том ничего, как вы выразились, «Мерзкого». — Ха. Хах! Вы лжете. — Ничуть. — Ложь. — Вы вольны мне не верить, но — это правда. — Конечно. Правда. — Господин Кёрли, ваш случай бесспорно уникальный, однако мне приходилось встречаться и работать с людьми чью плоть разъело буквально до костей! — скороговоркой проговорил врач. — Увечья безусловно могут быть не слишком эстетичными, и для меня это не имеет никакого значения! Хотелось проверить, действительно ли ему говорят правду — но как-то сделать, если в глаза не заглянуть? Поза стоящего напротив человека выдавала тревогу и раздражение, но и только. Поверить на слово? — Док, я… мне… — Пожалуй, прозвучит излишне пафосно, но ваша воля к жизни восхищает меня куда сильнее традиционной красоты, — тот кивнул. — Делайте с этим знанием что захотите. Это было… странно. Это признание? Констатация факта? И как вообще получилось, что за эту бессонную ночь он едва не набросился с кулаками на человека что протянул руку помощи, от него же получил весьма странное признание и (кажется) поцелуй. Последний факт вызвал скорее желание спросить «что это было», чем приятный трепет в груди. — Черт. Теперь точно не усну! — он с раздражением вздохнул. Пожалуй, ему и впрямь не помешает прогулка. — Что вы хотели показать?