На сотканных из золота нитях

      Сервы в алых одеяниях с золотой тесьмой раздели его и отвели к купальне с водой нежно-небесного цвета, где плавали розовые и голубые лотосы. Его тело натёрли мылом, пахнущим розмарином и лавандой. Нежные руки причесали густые рыжие волосы, напитывая кожу ещё большим количеством сладких запахов. Как только Магнус вышел из воды, его обтёрли и опрыскали духами, а волосы завили.       Затем они нарядили его в богато украшенную мантию-халат, белую и также подбитую золотом. Это были цвета его легиона, просто без инсигнии. Мантия крепилась на бедре, благодаря чему её легко можно было скинуть. И, наконец, его голову увенчала золотая цепь с сапфировым скарабеем.       Он мог бы легко принять ванну и на своём собственном корабле, ещё до прибытия, и это вышло бы гораздо быстрее. Но сейчас он был гостем своего Отца, а гостям не положено жаловаться на радушный приём.       Магнус любил Отца. Впервые они заговорили, когда примарх ещё находился в лаборатории, и говорили до тех пор, пока их не разлучили. Много лет на Просперо он пытался связаться с ним, пока, в конце концов, не получил ответ. Когда они встретились, Магнус обнял Его так, как никогда никого не обнимал.       Следующие годы они провели вместе. Это было одновременно и слишком долго, и слишком мало. Сын хотел наверстать упущенное, учиться у Отца и делиться тем, что узнал сам.       Отец был единственным в галактике, кто мог бы сравниться с Магнусом по силе; единственным человеком, который понимал его. Примарх обожал Отца. Это обожание сделало их расставание ещё более болезненным. Магнус не был птенцом, слишком рано покидающим гнездо, но он все ещё тосковал по его обществу. Попытки установить контакт терпели неудачу, оставляя Магнуса одного в стаде враждебных братьев.       Когда Отец пригласил его, он ухватился за возможность снова с ним встретиться. И он должен чувствовать себя польщённым оказанным ему вниманием. Император устроил приём, достойный любимого и хвалёного отпрыска.       — Магнус, сын мой, — раздается нежный, тёплый голос Отца. — Я рад, что ты здесь.       «Но не «Рад тебя видеть...» — думает он, но прогоняет эту мысль.       Глядя в лицо Отца, он видит почти того же человека, которого встретил на Просперо. Но сегодня Он слишком яркий, слишком дружелюбный, слишком идеальный; одетый в ослепительно белое, он держит в руках алый кубок. Не говоря ни слова, они шли рядом друг с другом. Магнус не сводил глаз с кубка, отметив, что Отец не сделал из неё ни единого глотка.       Он протянул Магнусу этот кубок, когда они остановились перед большой дверью. Внутри была бордовая жидкость, не сильно отличавшаяся от обычного вина. Магнус поднёс алый ободок к губам и выпил.       По телу тут же разлилось ощущение тепла, но не от опьянения. Напиток и близко не был с высоким градусом, но сделал его податливым и мягким. Чувство было такое, словно ранее на плечах Магнуса лежал весь мир, и вот он, наконец-то, стал легче, а тело обрело чувствительность оголённого нерва. Он понял это, когда Отец приложил ладонь к его спине, отчего всё тело затрепетало от волнения.       Двери зала открылись перед ним, пропуская в тёмную, освещённую лишь свечами, комнату. В нос ударил запах воска, ладана, роз и свежего постельного белья. Магнус ощутил, как сердца забились быстрее, на мгновение заземляя налитое лёгкостью тело. Он поднял голову.       На огромном алом канапе в комнате лежал Сангвиний.       Его нарядили так, словно он был наложницей богатого короля: окованные золотом кроваво красные рубины заплетались в золотых кудрях, белоснежные крылья утянуты за спиной прикреплёнными вдоль перьев драгоценностями. Его укрывала лишь простая красная тога, закреплённая на плече, и, столь небрежно наброшенная, она обнажала большую часть загорелого, крепкого тела. Магнус встретился с нечитаемым взглядом золотых глаз.       Отец сказал ему, что хочет от него, облекая это в более приятные слова — ложь об укреплении связи между ним и Сангвинием или что-то об исследовании их псайкерских способностей. Услышав это, Магнусу показалось, что он во сне. Не в приятном сне, не в кошмаре, а в том, где все ощущалось немного отвратительным, неправильным, дурным. Он знал, что это произойдет, и всё же стоял неподвижно рядом с Ним.       — Магнус, — в голосе Отца слышались нотки раздражённого недовольства.       Примарх продолжал смотреть на Сангвиния, который изменил позу, чтобы ещё сильнее обнажиться. Магнус сжал кулаки, приказывая себе двигаться, но не сделал этого.       — Отец, — наконец выдавил он, — я не думаю, что смогу.       Отец усмехнулся, но слишком уж добродушно. Он протянул руку к его халату и приподнял его, обнажая алую талию перед прохладой комнаты. Слуги не дали ему набедренной повязки, и, посмотрев вниз, у Алого Короля пуще прежнего покраснели щёки. Вид Сангвиния вызвал у его тела весьма однозначную реакцию.       — Я думаю, ты сможешь, — сказал Отец и подтолкнул Магнуса вперед.       Он упал в объятия Сангвиния (Когда он успел пошевелиться?), который улыбнулся ему. Теперь, вблизи, Магнус мог видеть, что его глаза не улыбались. Руки Сангвиния прижались к его груди, прощупывая мышцы. Пальцы шевелились между тканью, скидывая одежду колдуна на пол. Обнажённый против собственной воли, Магнус отступил от Ангела, поднимая руки в знак отказа.       Он почти произнес имя брата вслух, и точно сказал это телепатически, заставляя Сангвиния на мгновение скривиться от стыда. Но тот продолжил тянуться к Магнусу, снова касаясь алой кожи, ощупывая.       Магнус не двигался. Замерший от неловкости, он понятия не имел, как реагировать на то, как Сангвиний трогает его. Руки Ангела гладили его стоящий член, но в этом движении не чувствовалось приятной интимности, только выучка, обязательство. Это было рутиной, отработанной и отрепетированной.       Отец уже заставлял тебя делать это раньше?       Сангвиний замер. Но мгновение спустя возобновил движения, теперь уже с большим пылом. Магнус закусил губу — под умелыми руками он против воли таял, капли смазки заблестели на алой головке члена. Он заставил себя сделать шаг назад, и Сангвиний поднялся следом.       Ангел Ваала теперь стоял перед ним, сложив руки за спиной. Крылья у него почти не двигались, напряжённые от невыразимой тревоги, а выражение лица оставалось безмятежным, очень спокойным, и с ним так плохо сочетались остекленевшие глаза.       — Раздень его, — скомандовал Отец.       Что-то отозвалось в Магнусе на этот приказ. Он обнаружил себя касающимся брата: одна рука на щеке, а другая на бедре. Но он не помнил, как сделал к Сангвинию шаг. Магнус пытается заставить себя отступить снова, но у него не выходит.       Раздень его.       Голос эхом раздался в сознании. Он снова касается стройной фигуры, пальцы отмечают касанием единственный обнажённый сосок. Проводя по кроваво-красной ткани, Магнус ловит себя на мысли, что у него отца очень странные вкусы.       Наконец, он оголяет Сангвиния, одним движением стягивая тогу с тела.       Они стояли напротив друг друга, и Магнус застыл в нерешительности, изо всех сил стараясь не смотреть на фигуру Отца. Он сидел на троне полуобнажённый, с золотой чашей вина рядом.       Закрыв глаза, Сангвиний обнял себя, и замер, словно скромная статуя. Но сразу после он, словно по безмолвному сигналу, открыл глаза и улыбнулся. От плавного движения тянущихся вперёд рук и крыльев на свету заблестели драгоценные побрякушки. Магнус смотрел на крылья со смесью благоговения и тихого ужаса.       Внезапно его осенило, что Сангвиний себя не контролирует. И Магнус тоже. Они были марионетками, куклами, которыми можно было играть. Созданные, чтобы воплотить в жизнь любую фантазию, которая была у Него в голове. На мгновение Магнус подумал о том, чтобы схватить Сангвиния и убежать от взгляда Отца. По крайней мере, он мог бы попытаться потребовать прекратить это. Внимательно следя за чужими руками, Магнус потянулся к Сангвинию и прошептал его имя, чтобы после поцеловать.       Но вместо желаемого движения его руки ушли за спину Ангела, находя место, где к ней крепились крылья. Его пальцы сжали плечевую кость, зарылись в мягкие пушистые перья. Сангвиний вздохнул, из его груди вырвался тихий стон, когда руки Магнуса опустились ниже по крылу. Его разум продолжал кричать ему о том, что нужно остановиться, но тело продолжало двигаться.       К его удивлению, именно Сангвиний первым прервал их поцелуй. Он повел Магнуса на канапе, занимая место между чужими алыми бёдрами. Даже лишённый внимания и ласки, его член всё ещё стоял, крепкий и пульсирующий. Сангвиний обнял его мягкими ладонями, целуя вдоль ствола. Звуки, которые он издавал, были особенно громкими и влажными, до такой степени, что они смущали Магнуса больше чем то, что Отец за ними пристально наблюдал. Ангел издал стон и принялся вылизывать член по всей длине, обводя языком тёмные вены. Магнус закусил губу и прикрыл ладонью рот, чтобы сдержать стон, но едва ли это помогло, когда Сангвиний пропустил между блестящих от слюны губ головку. Магнус ощущал вызванную стонами вибрацию, жар чужого рта и слушал отвратительно пошлые, непристойные звуки. Всего этого оказалось слишком много для него, и вскоре чужой язык замарало семя.       Ангел отстранился и сложил ладонь под подбородком, собирая густые белые капли. Магнус отвёл глаза от этого зрелища, но только для того, чтобы увидеть Отца. Он гладил себя, медленно и неторопливо. Когда Магнус резко отвернул голову назад, Сангвиний уже заполз на него.       С крыльями за спиной он выглядел массивнее, чем был на самом деле. У него всё ещё была та же безмятежная улыбка, немного потухшая, печальная, как бывает у неземных нимф из древних терранских легенд. Одного движения ему хватило, чтобы Магнуса целиком укрыли его руки и крылья.       Сангвиний показался ему странно обмякшим, как будто он к этому готовился. Зная Отца, вероятно, так это и было. Ангел принялся за него со вздохом и трепетом крыльев. Резкие, подпрыгивающие движения и трение, всё для того, чтобы алый член как можно глубже протолкнулся в податливое тело. Магнус только морщился и извивался под ним, едва ли чем-то отвечая. Им было всё никак не сойтись в ритме, то ли из-за веса крыльев, то ли из-за того, как Сангвиний с ними управлялся.       «Я не могу его ненавидеть», — думает Магнус, наблюдая, как лицо брата искажается от удовольствия. — «Этого Отец и хочет».       Сангвиний опустился на него в последний раз, и на алую грудь вылилось белое семя. Магнус вздрогнул от неожиданно яркого ощущения, из его груди вырвался сдавленный вскрик, а голова откинулась назад — оргазм накрыл его глубоко внутри чужого тела. У него задрожали ноги, тело обливалось потом, и ему хотелось повернуть голову в сторону, чтобы ничего этого не видеть, и отдышаться.       Он услышал цоканье языком со стороны Отца.       Жест разочарования?       В груди от отвращения встал ком. Магнус схватил Сангвиния за талию и бросил обратно на алое канапе. Вокруг головы Ангела рассыпались прекрасные золотые кудри — это было похоже на сияющий нимб, увенчавший его прекрасное лицо. Опустившись, Магнус обвел взглядом крылатую фигуру перед собой. Колени Ангела были подняты, одной рукой он держал себя полусидя. Одно из крыльев укрывало Магнуса, в то время как другое было распластано по полу. Опустив взгляд, Магнус увидел, что Сангвиний гладит себя, готовясь.       — Это будет слишком резко, — сказал Отец. — Магнус, возьми его в рот, для начала.       Магнус приоткрыл рот и наклонился. Он опустил на розовую головку несколько поцелуев и прижался чуть ближе, пропуская её в рот, чтобы языком коснуться уздечки. У Сангвиния был привкус горькой соли и пота. Растягивать это дольше, чем было необходимо, в присутствии этого существа, Магнусу совсем не хотелось — он наклонился и принял Сангвиния целиком. Теперь уже Ангел под ним стонал и извивался, одной рукой собрав волосы Магнуса в кулаке. Этот жест отвлёк, переключил на себя все ощущения на несколько секунд — мысль о Сангвинии, тянущем его за волосы, когда Магнус его берёт, безумно возбуждала.       Если бы только все было по-другому.       Он отстранился, как только Сангвиний кончил. Семя брызнуло ему на щеку, промахнувшись на несколько сантиметров мимо его единственного глаза. Магнус снова встал на колени, беря чужие бёдра. Покусывая палец во рту, Ангел дышал тяжело и медленно. На свету блеснул острый клык.       Сейчас, Магнус.       Если я сделаю это быстро, то все закончится скорее.       Вопреки собственному желанию, Магнус вошел, грубо и жестоко. Послышался крик брата. Сердце ныло, слыша настоящую боль в чужом голосе. Магнус стиснул зубы и сосредоточился на достижении кульминации, закрыв глаза. Он пытался контролировать себя, не дать себе причинить ещё большую боль грубыми толчками. И сейчас, сфокусировавшись только на своих ощущениях, Сангвиний показался ему…       Игрушкой.       — Магнус! — громкий всхлип Ангела остановил его. У них обоих сбилось дыхание, лицо Сангвиния покраснело, а его крылья подергивались. Магнус посмотрел вниз, увидев свой член, покрытый семенем и всё ещё находящийся внутри чужого тела. В ужасе он отпустил ноги Сангвиния, отстраняясь. Ангел медленно опустил ноги, которые, должно быть, от всего этого свело.       Рука коснулась плеча Магнуса. Он поднял глаза и увидел улыбающегося Отца. Над ними дрожало крыло со взъерошенными перьями.       — Вы хорошо постарались, сыновья мои, — сказал он, подняв руку, чтобы провести пальцами по перьям. Прикосновение заставило крыло шевельнуться и задрожать, вызвав у Сангвиния сдавленный стон. Магнус встревоженно повернулся к брату, смотря на изгибающуюся, нежную фигуру. Отец что-то говорил, но слова проходили мимо его ушей.       Он тихо ушел, оставив двух сыновей одних.       Взмахнув крыльями, Сангвиний скинул с себя побрякушки, и те с звоном покатились по полу. Освобождённый от того, что Отец на них применил, Магнус отшатнулся прочь от Ангела. Сангвиний поднялся с канапе, а с его лица наконец слетела показушная одухотворённость. Он вытянул ногу на подлокотнике, разминая мышцы.       Магнус увидел на бёдрах брата синяки по форме собственных рук, и его накрыла новая волна вины.       — Сангвиний, прости меня, — выдавил он, но из-за спёртого дыхания вышло у него очень тихо.       Ангел поднял на него взгляд.       — Это не твоя вина, — ответил Ангел, потянувшись за своей одеждой и отдавая Магнусу халат. Тот принял его, избегая чужих глаз. — Это только в интересах Отца.       Сангвиний снова укрыл тело тогой, так же небрежно перебросив её край через плечо. Он отвернулся от Магнуса, поправляя одежды так, чтобы они его полностью скрывали. Магнус осторожно дотронулся до его плеча.       — Это… часто происходит? — спросил он. Он не был уверен, как сформулировать вопрос, который хотел задать. Сангвиний повернулся к нему, нечитаемое выражение лица сменилось вымученной улыбкой. Он взял Магнуса за руку и притянул к себе.       — Я никогда не смогу думать о тебе плохо, Магнус, — мягко произнёс он. — Не позволяй этому случаю сломать тебя.       Услышав это, Магнус понял, что брат и себя самого пытается успокоить. Какая-то его часть хотела спросить, действительно ли он верит своим собственным словам.       Но вместо этого он обнял брата, уверяя его в том, что никогда не будет его осуждать за подобное.