Часть 1.
23 ноября 2024 г., 00:00
— Эй, слушай, — раздается грубый, уставший мужской голос в трубке, — Ты свободна?
— Да, перерыв, — отвечает на том конце женщина, слегка отвлеченная; на фоне слышится перебирание инструментов, — Да, свободна.
— Давай у меня.
В его голосе сквозит усталость, словно на диалог едва хватает сил.
— Ты… Вот же… — железные инструменты с грохотом падают, и женщина явно отходит в сторону, чтобы поговорить, — Только не говори, что Дазай опять тебя выставил?
На её вопрос ответа так и не последовало. Она тихо ругается себе под нос.
— Упырь, — цокает она, сдерживая раздражение, — Чуя, я тебе в который раз говорю: продай эту халупу и сними нормальную квартиру. Меня уже тошнит только от мысли о том, где ты живешь.
Она расстегивает халат и решительно надвигается в гардеробную.
— Сейчас приеду, — коротко бросила она и сбросила вызов.
Чуя в это время стоял на лестничной площадке перед своей квартирой, он убрал телефон и с раздражением открыл дверь. В лицо тут же ударила влажная, тяжёлая сырость, а глаза поглотила густая темнота. Он поморщился и, не разуваясь, швырнул сумку на пол.
Можно было бы утешить себя мыслью, что за всё время, пока он жил здесь с Дазаем, хотя бы тараканы тут не завелись.
“Даже тараканы сюда не идут,” — мелькнула глупая мысль, и он усмехнулся сам себе. Смех был коротким, пустым, мёртвым.
Но мысль показалась жалкой и смешной. Он едва успел захлопнуть дверь, как ноги подкосились. Сначала он рухнул на колени, а затем обессиленно растянулся на холодном полу. Он мог бы назвать эту квартиру своей, но она казалась живым существом, ненавидящим его. Стены будто насмехались, шептали, что он навсегда останется в их мёртвых объятиях.
Внутри его разрывало на части — от пустоты и глухой, вязкой злости. Особенно злости на самого себя.
Четыре года назад он сделал выбор. Проклятый выбор. Тогда ему казалось, что у него есть шанс, что с ним будет всё по-другому. Но теперь, в тёмной, душной квартире, с каждым вдохом, он чувствовал, как этот выбор сжимает его, как петля на шее, с каждым днём всё туже и туже. Он расплачивался за свою глупость, за слепоту, за то, что поверил в этого мерзкого, никчемного уебка Дазая Осаму.
Чуя верил в его слова, искренне надеясь на помощь и поддержку, но Дазай только подталкивал его к бездне, обещая что-то хорошее, но никогда не давая. Всё было построено на лжи — в его жестах, взгляде, словах, которые обрушивались на Чую. Все становилось всё более разрушительным, и Накахара ощущал, как теряет себя, но не мог найти силы вырваться из этого.
Лёжа на холодном полу, Чуя чувствовал, как сырость впитывается в его одежду, пробирается под кожу. Он пытался сосредоточиться на шуме снаружи, на далеких звуках машин, глухих голосах соседей, истошном плаче ребёнка за стеной, но эти звуки только сильнее вдавливали его в эту гнилую реальность. Всё вокруг — от облупленных обоев до пыльных углов — вопило о том, что ничего не изменится. Здесь он и застрял, как в тюрьме. Эти стены были усыпанны отпечатками кулаков после ударов, облупленные обои, которые он рвал, пытаясь как-то забыться, когда его наказывали и заставляли стоять в углу часами.
Перед тем как его родители внезапно кинули Накахару в детский дом. Ему, к счастью, хоть какую-то крышу над головой оставили. Хотя многим так не везло, что они оказывались либо на улице, либо в том аду.
В детдоме тоже было не легче. Из-за вспыльчивого характера он не мог рассчитывать на хорошее отношение от старших. Там если не подмажешься — не выманишь себе даже однушку где-то в конце города из говна и палок.
Йосано часто выручала его, помогая финансами, хотя и на свои сбережения. Родители её — ебаные миллиардеры, но по сути, обделены всем, чем можно и нельзя. Все, что они ей дали — это фамилия, диплом и работа, а остальное… да хер с ним. Несмотря на статус, её всегда одевали в обноски, а отправляли бывало со сломанной лишний раз рукой. То рука, то нога — нормально такое.
Сейчас она летела на такси к Чуе.
Район, где властвуют криминальные элементы, давно облюбовали наркоторговцы, контрабандисты и мелкие гангстеры. Здесь улицы будто покрыты налётом тлена: мрачные подъезды с заколоченными окнами, обветшалые здания и безликие серые переулки скрывают свои тёмные секреты. Местные “авторитеты” делят территорию между собой из года в год. Проезжать через такие места на дорогой тачке — равносильно приглашению к беде. Одним взглядом здесь могут решить твою судьбу: присмотреться, оценить, а потом исчезнуть, оставив за собой только шорох.
Чуя встал медленно, как будто не знал, что с собой делать. Тишина в квартире давила, выедала мозг. Ему хотелось что-то уничтожить. Разбить хоть этот дурацкий телефон о стену, но даже на это не хватало энергии. Вместо этого он просто уронил голову на стол. Мелкие трещины на грязной поверхности стали вдруг слишком отчётливыми, будто кричали о том, как давно здесь не было ничего живого.
Йосано спешила. Времени — час. Потом опять работа. Она поднялась по лестнице на одном дыхании, стараясь не втягивать отвратительный запах подъезда — смесь сырости, сигарет и чем-то ещё, от чего выворачивало.
Поднявшись, она заметила, что дверь у Накахары оказалась приоткрытой. От этого у неё внутри что-то неприятно ёкнуло. Она толкнула дверь, заглянула внутрь и увидела Чую. Он стоял у окна, с бутылкой вина в руке, без единого движения, словно в полном отрыве от реальности.
Йосано молча шагнула внутрь, наткнулась взглядом на сумку, брошенную прямо посреди комнаты. Разуваться она даже не думала — просто схватила её и потащила в спальню, где не церемонясь бросила на кровать.
Всё шло по привычному сценарию: вечер близился к тому моменту, когда оставалось только нажраться и отпустить всё к чертям.
«Я не оставлю его здесь», — подумала она. — «И он бы сделал то же самое».
— Чуя, — сказала она спокойно, — Пошли. В Йокогаме новое место открыли. Говорят, оно неплохое.
Она посмотрела на него. Его лицо было слегка грязным, усталые глаза выдавали бессонные ночи. Вздохнув, она подошла к крану, смочила салфетку и вернулась к нему. Остатки черного карандаша размазались под его глазами, как следы ночного бардака, оставившего след в его душе. Он даже не заметил её приближения, молча отставив бутылку с напитком, будто это не имело значения. Всё внимание было приковано к окну, за которым не останавливалась жизнь — бесконечная суета, бегущие люди, машины. Он продолжал смотреть, не видя ничего, поглощенный своими мыслями, и не пытаясь вырваться из этой тягучей тишины.
Пауза тянулась, и она почувствовала, как его тишина заполняет всё пространство, будто она сама стала частью его молчания. В глазах было что-то необъяснимое — тоска или усталость, или просто беспомощность перед тем, что нельзя изменить.
Йосано вытерла всё до конца, кинула салфетку в мусор и открыла окно. Запах тухлой сырости тут же вперемешку с сигаретным дымом хлынул внутрь. Внизу беспризорные дети гонялись друг за другом, как крысы в подвале, а неподалёку остановилась машина. Пара типов вылезли и тут же закурили.
— Новая порция идиотов подъехала, — буркнула она, смотря вниз.
Чуя наконец заговорил:
— Всё, хватит. Нормально выгляжу? — спросил он, едва ли не с раздражением в голосе. Он поднимал воротник своей куртки, пытаясь скрыть его небольшую неровность, но не мог скрыть внутреннюю неудовлетворенность.
Она мельком окинула его взглядом, оценивая его стоическое выражение лица и то, как небрежно он пытался выглядеть собранно.
Сложив все в голове, она просто кивнула, не произнося ни слова. Это было краткое, уверенное движение, как знак того, что все в порядке, что он всё равно выглядел так, как должен был выглядеть. Без лишних слов.
— Ну всё, поехали, — сказал он.
***
8 лет назад
Йосано посмотрела на себя в зеркало, аккуратно поправ тонкий обруч на голове, придавая своему образу завершенность она глубоко вдохнула и двинулась к лестнице. По мере того как её шаги эхом раздавались по мраморным ступеням, из большого зала начали доноситься приглушённые голоса мужчин. Они говорили низкими, уверенными тонами, обсуждая по всей видимости крайне важные дела. — Я считаю, что вложение в акции компании сейчас слишком рискованно, — заявил один из них, мужчина средних лет с сединой на висках, — Рынок нестабилен, особенно в этой отрасли. — Стабильность приходит с терпением, — отозвался другой, с лёгким акцентом. Его голос звучал холодно, будто он привык к таким спорам, — А риски, господа, всегда оправданы, если играешь правильно. Йосано спустилась с последней ступени, едва заметно замерев, прежде чем сделать следующий шаг. Однако её взгляд на мгновение задержался на мальчике лет семнадцати, а то и восемнадцати, среди взрослых, который сидел на самом краю стола. Его поза была ленивой, почти неуважительной: он откинулся на спинку стула, но руки скрывались под столом. Там он, судя по мельканию света на его лице, держал телефон. Наушники с проводами тянулись из его ушей, едва заметно покачиваясь при каждом его движении. Его внимание явно не принадлежало происходящему за столом. Вместо этого он сосредоточенно тыкал в экран, время от времени меняя выражение лица: то раздражение, то удовлетворение от победы в игре. Голоса взрослых для него были лишь фоном, который он старательно игнорировал. Йосано заметила, как один из мужчин бросил на мальчика недовольный взгляд, но ничего не сказал — видимо, предпочёл оставить его в покое. Она тихо прошла мимо присутствующих, которые, казалось, не обратили на неё внимания, и присела в конце. Акико аккуратно сложила руки на коленях, надеясь слиться с обстановкой. Её взгляд невольно привлекла женщина с золотистыми волосами в высоком хвосте, которая сидела напротив. В её глазах блеснул интерес, и она повернулась к Йосано с лёгкой улыбкой. — Слушай, а ты хоть понимаешь, о чём они говорят? Йосано осторожно покачала головой, не желая вдаваться в детали. Женщина улыбнулась и, чуть подавшись вперёд, с непринуждённостью обратилась к ней: — Не переживай, милая. Здесь никто не кусается, — сказала она, кажись уже в дребезги пьяная и снова откинулась на спинку кресла, улыбаясь еще шире. Пару людей затихло за столом и их головы вместе со взглядами повернулись к девочке. — Йосано, подойди, — сухо сказал её отец. Она послушно подошла под пристальными взглядами, и оперлась за край стола, стараясь держаться как можно скромнее с учетом всего отвращения к этому торжеству. Один из мужчин, собеседник её отца, подал голос с уверенностью, будто его слова – важнейшее мнение в комнате. — Посмотрите на неё, — начал он, скользя взглядом по её фигуре, — Худая, словно тростник, и при этом выглядит совершенно изысканно. Как раз такая, какой нужно быть для замужества, — он протянул эти слова с усмешкой, немного похлопывая по столу. Собравшиеся мужчины несколько раз переглянулись, и один из них одобрительно кивнул, но взгляд его был усталым, будто не особо заинтересованным. Слова мужчины продолжили звучать: — Она же, как прекрасный сосуд, готовый стать частью более мощного хозяйства, не так ли? — добавил он с игривым выражением лица, как будто сам был немного горд, что придумал такую метафору. Он повернулся к молодому парню, сидящему за столом с полным игнорированием происходящего. Мужчина, не скрывая досады, снова попытался привлечь его внимание. — Рампо! Ты чего, парень, совсем от жизни отрешился? — сказал он громче, в надежде, что его сын, наконец, отвлечется от своего телефона, — Вот смотри, как раз для тебя. Ты ведь уже не малый. Эдогава Рампо отрывисто поднял голову, быстро окинул взглядом Йосано и снова вернулся к экрану телефона, не произнеся ни слова. — Видишь, даже у твоего сына интереса нет, — произнес мужчина, не сдерживая смешка, — Он бы предпочёл сидеть в своём мире и жалеть этих фарфоровых кукол. Зал наполнился длинным смехом. Блондинка с улыбкой на губах, коротко заметила: — Ах, мужчины… всегда к чему-то привязаны. Йосано, чувствуя, как её сердце сжимается от злости, продолжала стоять, её лицо застыло в невидимой маске. В ответ на все смехи и шутки она оставалась молчаливой, как статуя, не желая показать, как сильно её раздражают эти слова. Её отец лишь коротко бросил взгляд на неё и, не обратив внимания на насмешки кинул короткое: — Всё, иди за стол, — сказал отец, махнув рукой. Сев на своё место, она сложила руки на коленях и постаралась сосредоточиться на том, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Смех за столом ещё звучал, но для неё он теперь был лишь фоном, давящим и неприятным. Йосано почувствовала тяжесть в желудке, взяла вилку и наколола немного салата. Как только она поднесла вилку к губам, женщина в тёмном наряде, усыпанном жемчугом, с важным видом подошла сзади и, не говоря ни слова, отряхнула её руку, заставив опустить вилку. — Тебе сделали комплимент, не время для еды, Йосано, — произнесла она с холодной строгостью, — Иди в комнату, — твёрдо сказала она, не обратив внимания на протесты. Йосано опустила взгляд и, чувствуя, как на неё накатывает жуткое раздражение к матери и к этим встречам, тихо встала и направилась в сторону своей комнаты. Она не хотела оставаться в этом помещении, где её как товар продавали без стеснения. Закрыв за собой дверь, Акико не почувствовала должного облегчения. Она сразу пошла в туалет, закрыв за собой ещё одну дверь. На шее поблёскивали тонкие золотые цепочки, на запястьях — браслеты с мелкими камнями, а на пальцах — несколько аккуратных колец. Всё это напоминало ей о том, как её превратили в безвольный аксессуар. Сначала она осторожно сняла кольца, но с каждым украшением её движения становились всё резче. С дёргаными движениями Йосано расстегнула браслеты, один из них упал на кафельный пол, звонко отскочив, но она не обратила внимания. Цепочки на шее спутались, и она с раздражением потянула их, оставив красные полосы на коже. Последней сняла заколку из волос, которая упала в раковину с глухим стуком. Когда все украшения были сняты, Йосано стояла перед зеркалом, сжав руки в кулаки. Её взгляд метался по комнате, словно она искала что-то, что могло дать ей хоть каплю свободы. Она знала, где это найти. Сглотнув, она подошла к углу ванной и потянулась к люку в стене. С трудом сняв небольшую панель, она нащупала внутри пачку сигарет. Её руки подрагивали, когда она вытаскивала её наружу. Открыв пачку, она заметила, что остались лишь две сигареты. Йосано извлекла одну, вставила её в рот и на мгновение замерла, чувствуя, как её тело реагирует на этот знакомый ритуал. Достав зажигалку из кармана, она с трудом зажгла её с третьей попытки, пламя отразилось в её глазах. Поднеся огонь к сигарете, Йосано глубоко затянулась, и лёгкие заполнились дымом. Она выдохнула, наблюдая, как тонкие струйки дыма расходятся в воздухе. На несколько секунд её голова немного прояснилась. Она медленно присела на край ванны, глядя на кафельный пол, и затянулась ещё раз, крепче сжав губы. Дым щипал горло, но это было лучше, чем то, что она чувствовала минуту назад. Опершись руками на ванну, она выдохнула, и в этот момент её телефон зазвонил. Внутренне вздохнув, она отклонила звонок от Накахары, даже не сомневаясь в своём решении. Целую неделю она говорила ему, как не выносит этих встреч, где чувствует себя, как картина на аукционе. Телефон снова затрещал, и она снова увидела его имя. На третий раз она не смогла отказаться. — Йосано! Ты там ещё? — раздался обеспокоенный, всегдашний сорванный голос, ее кажется единственного друга. — Ага… — её голос же был тихим, и она на мгновение замолчала, пытаясь восстановить силы. — Подожди пару секунд, — внезапно добавил он, и в его тоне зазвучала нотка нетерпения. Йосано нахмурилась, услышав эти слова. — Ты о чём? — спросила она, но в её голосе не было реального интереса, только усталость. Не успела она договорить, как в спальне раздался еле слышный щелчок, будто кто-то осторожно открыл щеколду. Этот кто-то уверенно приближался, не утруждая себя скрытностью. Из-за угла показалась рыжая макушка, а затем и четырнадцатилетний мальчик с короткими волосами и широкой улыбкой, озаряющей всё вокруг. — Ты же не думала, что я просто буду звонить? — сказал он, весело прищурившись. Йосано застыла, словно не веря своим глазам. В её взгляде проблескнула искорка жизни, которая до этого момента угасала. Она затушила сигарету о край раковины, спрятала её обратно в люк и закрыла панель. Когда она повернулась, Чуя уже махал ей рукой, жестом призывая следовать за ним. Он выглядел совершенно спокойным, чем ранее ей показалось, словно это была всего лишь очередная шутка, а не план побега. Она, тихо вздохнув, последовала за ним. Через несколько минут они уже стояли у окна её спальни. Холодный ветер ворвался в комнату, трепля её волосы, а Чуя безмятежно смотрел вниз, будто третий этаж был совсем не высотой, а просто небольшой преградой. После он ловко вылез в окно и скрылся на секунду из вида. — Это безумие, — пробормотала она, с сомнением глядя на трубу, к которой он кивнул. — Я подстрахую, — с уверенностью ответил он и, ухмыльнувшись, добавил: — Держись за трубу и не смотри вниз. — Тоже мне герой… Собравшись с мыслями, она подошла к окну и снова выглянула. Внизу, на земле, Чуя стоял, запрокинув голову и показывая большим пальцем вверх. — Ну что ты там копаешься? Стиснув зубы, Йосано закинула ногу на подоконник, чувствуя, как холодный ветер обжигает кожу. Её сердце билось так быстро, что она еле слышала собственные мысли, но она решительно начала спускаться, держась за трубу и проклиная всё на свете. Наконец она спрыгнула с последней опоры, приземлившись на холодную землю. Быстро выпрямляясь, она стряхнула с себя пыль и поправила волосы. Чуя уже стоял рядом, хитро улыбаясь, как будто только что провернул гениальный план. — Ну? Что дальше? — спросила она, скрестив руки на груди. Он коротко рассмеялся, явно наслаждаясь моментом, и кивнул в сторону густых кустов. — У нас есть час. Я, так сказать, отпросился погулять во дворике. Старшие ничего не заподозрили. Йосано прищурилась, пытаясь уловить, что он задумал, но всё стало ясно, как только она вспомнила, что скрывается в кустах. Там стоял мотоцикл. Где он его достал — украл, арендовал или нашёл какого-то дурака, готового дать ему ключи, — было уже неважно. — Чуя, ты точно хочешь это провернуть? — спросила она, направляясь за ним к кустам. Он лишь усмехнулся, легко перепрыгнув через невысокий бордюр, и бросил ей через плечо: — А разве есть что-то интереснее? Она тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно, и последовала за ним.***
Наше время
Они направились к выходу, а Накахара возился с этой раздолбанной дверью, которая в упор не хотела закрываться. Это как откроешь потом хер закроешь и пытайся сколько хочешь. Такая, знаешь, откроешь раз — потом хоть упейся, не закроешь нормально. Он пыхтел, матерился, но дело сдвинулось только на пятый раз. В подъезде кто-то уже успел устроить «концерт» с песнями и прокуренным воздухом, который аж глаза ел. — Ну, день выдался… А я, дурак, даже не спросил, — заговорил Чуя, спускаясь вниз, — Как у тебя дела-то? Йосано махнула рукой, словно отметая вопрос. — Да всё как обычно. Рампо уехал на конференцию, и теперь закидывает меня письмами чуть ли не каждую минуту. Надеюсь он там надолго, короче… Она не договорила, полезла в телефон, чтобы проверить маршрут. Такси она поймала быстро и заранее оплатила нормальную сумму, чтобы избежать тупых вопросов. На этот раз всё прошло без фокусов, а не как в прошлый раз: «Куда вы направляетесь?» «Почему от вашего друга перегаром разит?» «Вы пара? А дети у вас есть?» Только один раз Накахара не выдержал, вмазал одному таксисту по полной. К слову, добавить сверху тысячу йен, мозг у них сразу включается, и доходит, что надо просто молча ехать, без лишних вопросов. Такси резко затормозило у обочины. Йосано с Чуей выскочили из машины, и их тут же накрыла волна шума и гудящей толпы. Люди толкались плечами, запах сигарет смешивался с дешевым парфюмом и потом. Вся улица перед входом была забита — молодёжь смеялась, громко разговаривала, кто-то спорил с охраной, пытаясь пробиться внутрь. Они протиснулись к массивной двери, где охранник лениво окинул их взглядом и кивнул, позволяя пройти. За дверью их встретил грохот музыки, который, казалось, пробирался прямо до костей. Клуб оказался огромным и хаотичным. Светодиоды мигали разными цветами, то заливая пространство алым, то внезапно погружая в мерцание холодного синего. Полупрозрачный дым клубился над толпой, отражая свет, как густой туман. Танцпол был переполнен: тела двигались в такт оглушительным басам, тесно прижимаясь друг к другу. Барная стойка тянулась вдоль одной из стен, за ней бармены, как машины, разливали коктейли. Возле столиков сбоку кто-то курил кальян, облака дыма поднимались вверх, смешиваясь с теплом человеческих тел. По периметру стояли высокие столики, за которыми небольшие компании громко смеялись и спорили, перекрикивая музыку. На балконах, возвышающихся над танцполом, виднелись фигуры — VIP-зона. Там всё было чище, утончённее: кожаные диваны, блеск бокалов с дорогими напитками. Йосано взглянула на это безумие, чуть прищурившись, а Чуя только хмыкнул. — Если мне память не изменяет, то речь шла о баре? Тихое место? —прокричал он, заглушая музыку. Она указала на барную стойку. — Вот бар, — прокричала она, — Я не говорила, что будет тихо. — Отлично, — отозвался он, с трудом перекрикивая грохочущую музыку. Они протиснулись к стойке, где бармен, молодой парень в чёрной футболке и с руками полной татуировок, быстро убирал опустевшие бокалы. Йосано, не раздумывая, опёрлась на стойку и жестом привлекла его внимание. — Два чего-нибудь крепкого! — крикнула она, склонившись ближе к бармену. — Понятно. Виски? Текила? — спросил он, чуть наклоняясь, чтобы расслышать. Йосано повернулась к Чуе, который уже выглядел так, словно готов был взять что угодно, лишь бы согреться и войти в ритм вечера. — Виски, — коротко бросил он, глядя на бармена, — И безо льда. Бармен кивнул, быстро наполнил два низких стакана янтарной жидкостью и поставил их перед ними. — Ну что, за шумный бар? — пошутил он. Йосано фыркнула, подняла свой стакан и, слегка качнув его, ответила: — За наши странные вечера. Стекло мягко звякнуло, и они разом опрокинули содержимое стаканов, чувствуя, как крепкий вкус обжигает горло. Когда стаканы опустели, и их разговоры немного стихли, атмосфера в клубе вдруг как будто изменилась. Всё стало немного тише, светодиоды замедлили мигание, и музыка уже не звучала так оглушительно. Они оба, немного расслабившись, стали молчать. Йосано заметила, что Чуя перестал смотреть на танцпол, как это делали все вокруг. Он с интересом изучал её, но не с любопытством, а скорее с пониманием. Она впервые почувствовала, что ему не нужно было её развлекать, что он не собирался делать пустые замечания или пытаться её веселить. Он просто сидел рядом. Взгляд Йосано чуть опустился на его стакан, она нервно повернула свой, играя с ним. Чуя предложил игру под названием «Правда или Действие». Он быстро установил правила: если кто-то не хочет отвечать или выполнять задание, пьёт. Алкоголь на столе был, и игра обещала быть долгой. — Ну что, начнём? Правда или действие? — спросил Чуя, обращая взгляд на Йосано. Она лениво пожала плечами. — Правда. — Хорошо. Если бы ты могла сбежать с одного из этих вечеров, куда бы отправилась? Йосано хмыкнула, но всё же ответила: — Подальше от всего этого театра, — тихо произнесла Йосано, скрестив руки на груди, — Может, в какой-нибудь город, где меня никто не знает. Где можно просто быть собой. Чуя кивнул, чуть усмехнувшись. — Типичный ответ. Но знаешь, ты бы быстро заскучала без всей этой драмы. Она фыркнула. — А вот и нет. Чуя усмехнулся, и они продолжили. Алкогольное настроение продолжало накаляться, тогда они решили сыграть в «Выдержи паузу». Это был их личный вариант: задавать друг другу неудобные, провокационные вопросы, и тот, кто не выдержит неловкости и ответит первым, должен выпить. — Если бы у тебя был выбор остаться или сбежать прямо сейчас, что бы ты сделала? — спросил Чуя, его голос был серьёзен. Йосано помедлила, глядя на него. — А ты? Чуя усмехнулся, но ответа не дал. Вместо этого он поднял стакан и сделал глоток, заставив её улыбнуться. — Значит, оба проиграли, — сказала она, потянувшись за своим бокалом Йосано вдруг, не скрывая улыбки, посмотрела в сторону, где сидел парень, внимательно наблюдая за ними. Она чуть наклонила голову и тихо сказала: — Слушай, ты заметил того парня в углу? Он уже минут пять как не отрывает от нас взгляд. Может, стоит подойти, пообщаться? Чуя, всегда настороженный, сразу последил за её взглядом и без всякого участия осмотрел того парня. Он не видел в этом ничего подозрительного, но его выражение лица сразу стало менее дружелюбным. Не говоря ни слова, он повернулся к Акико. — Даже так? Всё равно останешься с Дазаем? — спросила она, с явным недовольством в голосе, — Ты до чертиков привлекательный для окружающих. Скажи, кому что ты состоишь в отношениях в роли какой-то собаки на поводке, надо мной поржут хорошенько. Без обид конечно, но я уже не выдерживаю видеть тебя таким. Он спокойно кивнул. — Может, но не сейчас. Не могу. Позже они перешли к «Я никогда не». Популярная алкогольная игра, которая часто используется для развлечения в огромной компании друзей. Сначала было легко и забавно. Цель игры — побольше узнать о других игроках, задавая различные вопросы. — Я никогда не падал в лужу, пытаясь впечатлить кого-то, — произнёс он с ухмылкой. Йосано подняла бокал и сделала глоток, вызывая его смех. — Вот это я понимаю — честность, — сказал он, кивая на её стакан. — Я никогда не крал алкоголь из чужого дома, — парировала она. Чуя тоже выпил, не скрывая ухмылки. Её улыбка тоже стала шире, и в её голосе появилось новое напряжение, как у опытного игрока, который только что выбрал свой следующий ход. — Новая игра! — Акико хитро улыбнулась, — Бармен! — она привлёкла его внимание, поднимая руку. Бармен, молодой парень с серьёзным видом, приблизился к их столику. — Чем могу помочь? — спросил он, взглянув на них. — Нам нужна помощь, — с улыбкой сказал она, жестом приглашая бармена подойти поближе, — Мы играем в “рюмку риска". Нужно подобрать пару крепких напитков, — предложила Йосано, оглядывая бар, — Чтобы ни один из нас не устоял, не знал что где и при этом игра стала по-настоящему рискованной. Бармен кивнул, улыбаясь в ответ. Они отвернулись подальше от стойки, пока он быстро подобрал несколько бутылок и подал им по рюмке. Суть игры проста, это всего навсего выбрать напиток среди нескольких рюмок с разными напитками: крепкий алкоголь, что-то отвратительное вроде смеси табаско с водкой, или даже обычная вода. Бармен или сами игроки подготавливают их так, чтобы никто не знал, где что. — Пейте аккуратно, — сказал он, добавляя немного тайного знания в свой голос, — Это не для слабых. Он зажёг огонь на одном из напитков, делая момент более театральным. Чуя с удовольствием посмотрел на горящий стакан, Йосано прищурилась, пытаясь угадать, что из них лучше. Бармен ещё раз кивнул и вернулся за стойку, оставив их с напитками. Он выставил на стойку шесть рюмок. С виду — неприметный алкоголь, но внутри могли скрываться как дорогие напитки, так и дикая мерзость. Йосано, с вызовом глядя на Чую, протянула руку к первой рюмке, даже не раздумывая. —Начну я, — бросила она, поднимая рюмку к губам, — Табаско с водкой? Фу. И кто, блять, придумал эту мерзость? Чуя не сдерживался, его смех был полон издевки и легкого удивления, как если бы он не мог поверить в смелость её выбора. — Да ты просто везунчик! — он вытер уголки глаз от выступивших слёз, — Давай, давай, не останавливайся. Это только начало. Йоссано закатила глаза, обхватив голову руками. — Заткнись, а? — огрызнулась она, и вдруг её лицо расплылось в хитрой улыбке, — Твоя очередь, умник. Посмотрим, как тебе повезёт. Чуя поднял бровь. Он выпил и тут же закашлялся, изо всех сил сдерживая проклятие. — Чёрт! Это вообще что? Текила с рассолом? Вы серьёзно?! Йосано засмеялась так громко, хватаясь за бок, что её голос утонул в шуме бара. — Боже, ты серьёзно? Нам не повезло с первой попытки? — она провела пальцем по краю ближайшей рюмки, выбирая свою цель, — Ладно, моя очередь. Смотри и учись, как нужно. Йосано взяла первую рюмку и залпом выпила. Глаза чуть расширились. — Виски, — пробормотала, качнув головой, чтобы справиться с послевкусием, — Сволочь крепкая, но… вполне ничего. Чуя усмехнулся, наблюдая за её реакцией. — Ты ещё скажи, что нравится, и я тебе не поверю. Она криво улыбнулась: — Знаешь, я даже не против. Греет. — Ну-ну. Смотри, как бы потом тебе не достался какой-нибудь адский коктейль, — поддразнил он, выбирая рюмку. Он опрокинул еще одну в один глоток. На этот раз на лице появилась хитрая улыбка. — Ром. Всё, принцесса, я вернулся в игру. Йоссано рассмеялась, хлопнув ладонью по столу. — Слушай, подруга, — проворчал он, вытирая рот, — Долго твоя удача продержится? — Давай проверим, — с вызовом бросила она, уже выбирая следующую рюмку. — Ладно, давай ещё одну. А то она тут слишком довольная. Вот эту, справа. На столе осталось всего две рюмки. Йосано прищурилась, глядя на Чую, который явно пытался выстроить стратегию выбора. — Ну что, спорим, мне опять повезёт? — с ухмылкой бросила она, облокотившись на стойку. Чуя хмыкнул, потирая подбородок. — Ты уже достала своей удачей, — сказал он, схватив одну из рюмок и поставив её перед ней, — Ладно, давай так: пьём вместе. Кто закашляется или поморщится, тот проиграл. Йосано усмехнулась, подняла рюмку и легкомысленно махнула головой: — Ты только себе хуже делаешь, парень. Они одновременно опрокинули свои рюмки. Йосано тут же почувствовала сладковато-терпкий вкус и удовлетворённо кивнула. — Абсент. Не ожидала, но сойдёт. Чуя же, едва проглотив свою порцию, скривился, как будто его ударили в солнечное сплетение. — Еб твою мать…Коньяк?! Что за дерьмо они сюда налили? — простонал он, хлопая ладонью по столу. Йосано усмехнулась, глядя на его мучения. — Ой, какой ты нежный. Ты только что водку пил, а тут коньяк не угодил. — Это не коньяк, а какое-то помои, — огрызнулся он, всё ещё пытаясь справиться с горьким послевкусием. — Ну, если не нравится, можешь просто пить воду, — ехидно предложила она, подталкивая к нему стакан. Чуя бросил на неё злой взгляд, но, заметив её самодовольную улыбку, не выдержал и тоже усмехнулся. В миг он почувствовал как горечь напитка продолжает разъедать его горло, и его резко начало подташнивать. Он поставил стакан на стойку, отпихнув его от себя, и резко встал. — Я, пожалуй, выйду, — сказал он, пытаясь скрыть недовольство. Йосано наблюдала за ним, её взгляд был насмешливым, но она не возражала. Чуя шагал к выходу, чувствуя, как тошнота усиливается. Он почти не заметил, как дверь клуба закрылась за ним. Когда он оказался на свежем воздухе, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Прохлада ночи помогала немного облегчить состояние, но горечь во рту оставалась. Чуя даже не смотрел в сторону курильщиков, хотя дым окружал его, словно невидимое облачко. Смех и разговоры рядом звучали приглушённо, как будто их размывала какая-то невидимая стена между ним и всем этим миром. Он медленно прислонился к холодной кирпичной стене, чувствуя, как её шероховатая поверхность впивается в спину сквозь ткань рубашки. Медленно, словно под грузом невидимой тяжести, он осел вниз, пока ноги не подогнулись, и он не оказался сидящим на земле. Асфальт под ним был холодным, но он этого почти не замечал. Он просто смотрел в пустоту перед собой — не на курящих, не на улицу, не на шумное заведение за его спиной. Внутри все сжималось. Тошнота теперь шла не только от напитка, а будто из самой души, растекаясь удушающей тяжестью по всему телу. Казалось, что воздух был недостаточно свежим, чтобы дышать, и он опустил голову, закрыв глаза, будто хотел спрятаться от собственного состояния. Чуя заметил пару вдалеке: девушка отчаянно вырывалась, но парень снова и снова хватал её за волосы, крича что-то злое и резкое. Все, как подбитые крысы, отводили глаза и шли дальше, будто ничего не происходило. — Чёрт, урод, — пробормотал Чуя, сглотнув тошноту и опираясь о стену. Он попытался подняться, но ноги были ватными, а голова кружилась. Сделав шаг, он тут же упал обратно, тяжело оседая на грязный тротуар. Окружающие заметили его состояние и отступили на несколько шагов, словно боялись, что он начнёт их заливать своей тошнотой. Никто не предложил помощи, да и сам Чуя не просил и не желал. Он тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу, и снова посмотрел на пару. И вдруг что-то другое привлекло его взгляд. Яркий красный цвет мелькнул между двумя спорткарами, припаркованными у клуба. “Ого, блять,” — мелькнула мысль. Это был огромный мотоцикл — блестящий, без единой царапины, как будто только что сошёл с завода. Чуя мог признать хорошую машину с первого взгляда, а этот байк был явно дорогим: массивный двигатель, хромированные детали, дорогая отделка. Всё в нём кричало о том, что его владелец не жалеет денег, чтобы выделяться. И как раз в этот момент сам хозяин мотоцикла скрылся за дверью клуба. Здоровяк, раза в три больше Чуи, небрежно сбросил с плеч кожаную куртку, демонстрируя массивные руки и не менее массивное отношение к этому месту. Он шагал вперёд, расталкивая окружающих, как если бы они были всего лишь препятствиями на его пути. Он двигался медленно, с уверенностью человека, который привык быть хозяином ситуации. Сняв куртку, он перекинул её через плечо, явно не собираясь уходить в ближайшее время. При всём количестве алкоголя в его крови, Чуя почти мыслил адекватно. Почти. А значит, что он и без всякой выпивки, скорее всего, ухватился бы за эту безумную идею. Угнать этот красный, как грёбаное пламя, мотоцикл. И плевать, что хозяин байка выглядел, как три сложенных вместе Чуи. Идея появилась внезапно, как молния, и он уже шагал в сторону клуба, хоть и нетвёрдой, но всё же решительной походкой. “Куда я, блядь, в таком состоянии?” — мелькнуло в голове, но он тут же отбросил эту мысль. Водить? Да плевать. Чуя мог водить хоть с завязанными глазами, хоть со связанными руками. Это был не первый раз, когда его состояние должно было остановить его, но не остановило. Как-то он с похмелья, да ещё со сломанной ногой, умудрился выиграть гонку у какой-то местной шпаны, чьи тачки стоили больше, чем дома большинства людей. Это была его личная, пусть и идиотская, гордость. “Сломанная нога? Сломанная шея? Да катитесь к чёрту,” — думал он, проходя мимо охранника у двери клуба. План был прост: завести мотоцикл, выехать и катиться в ночь, не оборачиваясь. Хотя клуб, как посмотри, был элитным, с мощными охранниками у входа и камерами на каждом углу. Может, они бы и догнали. Но это не особо заботило Чую. Адреналин уже начал захлёстывать его с головой, заглушая остатки рассудка. Чуя быстрым шагом вернулся в клуб, глотая приступы тошноты, которые, впрочем, его совершенно не смущали. Здесь такое никого не удивит. Охранник даже не удосужился поднять взгляд. Пройдя обратно к бару, он заметил, как Йосано уже пыталась раствориться в толпе на танцполе. Она, кажется, слегка пришла в себя, но вот Чуя явно не планировал трезветь этой ночью. Акико, вся запыхавшаяся и слегка раздраженная, вынырнула из гудящей толпы и направилась к нему. Чуя, облокотившись на стойку бара, мечтательно прикрыл глаза и хотел было заснуть, но мысль об угоне крутецкого байка крутилась в голове, как назойливый звон. Йосано заказала холодную воду для себя. Когда заказ принесли, она приняла стакан в руки, но, взглянув на Чую, поняла, что его состояние требует иной меры. Она мгновенно решила, что холодная вода может стать отличным способом вернуть его в чувство. С хитрым выражением лица она взяла стакан и, не теряя времени, резко плеснула воду прямо ему в лицо. Вода с шумом сбежала по его щекам, а он, чуть приподняв брови, застыл на месте, не ожидая такого поворота событий. — Долго тебя не было, — буркнула она, осматривая его. Чуя, мокрый и удивленный, вытер лицо рукавом, но в его взгляде совсем скоро уже читалась смесь одного удивления. Он ненадолго замер, а потом, не выдержав, хохотнул. — Ты что, с ума сошла? — выдавил он сквозь смех, но его голос уже был гораздо спокойнее, — Это точно не то, чего я ожидал. Чуя наклонился ближе, словно делился какой-то страшной тайной, и, сдерживая усмешку, промямлил: — Пошли за мной. Я такое увидел, ахуеешь. Йосано приподняла бровь. — Что там? — лениво спросила она. — Ты вообще на ногах стоишь? Бармен поставил перед ним еще один напиток, будто намекая, что вечер далеко не закончен. — Ты точно трезва, — Чуя указал на стакан, усмехнувшись. — Ой, нет, даже не уговаривай, — махнула она рукой, но едва взялась отодвинуть стакан, как чуть не уронила его, — Вот видишь? Ха-ха. Всё, я пас, пошли уже. Чуя недовольно выдохнул, но все же ухватил ее за рукав и дернул вперед, решительно маневрируя между толпой. — Хорошо, но дай мне только показать, — бросил он через плечо, ведя ее к выходу. Чуя, будто стряхнув с себя остатки хмеля, вдруг зашагал увереннее, как будто проспался. Но стоило ему добраться до выхода, как ботинок предательски скользнул по гладкому полу. Он резко дернулся, удерживая равновесие, и выдал короткое, злое: — Черт! Йосано, шагая следом, усмехнулась. — Я надеюсь, ты хочешь мне показать заказанное такси? А? Она нагнала его и встала рядом, скрестив руки. Чуя бросил на нее короткий, недовольный взгляд, но ничего не ответил. Толпа у парковки уже успела рассосаться, и ночной воздух, хоть и пахнул бензином, показался свежим после клубного гудежа. — Смотри на это, — вдруг сказал он, голосом, в котором смешались азарт и дерзость. Он кивнул вперед, а затем уверенно указал рукой на стоящий в углу ярко-красный мотоцикл. Даже в тусклом свете фонарей его лакированный корпус блестел, как витринный экспонат. — Видала? Йосано проследила за его взглядом, поджав губы, и прищурилась. — Это что, твой новый план? “Укради и забудь”? — Как догадалась? — усмехнулся Чуя, глядя на нее с вызовом. — О, а когда ты мне просто так показывал чей-нибудь автомобиль? — отозвалась Йосано, скрестив руки на груди и поднимая бровь. Она чуть наклонила голову, внимательно рассматривая мотоцикл, будто пытаясь понять, насколько он вообще стоит их усилий. — Красный и блестящий, — добавила она с легкой усмешкой, — Прямо как ты любишь. — Именно, — подтвердил Чуя, расправляя плечи, — Я же не мог пройти мимо такой красоты. Йосано покачала головой, но уголки ее губ дернулись в улыбке. — Ты неисправим. Ну и как мы собираемся это провернуть? Здесь слишком много охраны, — проговорила Йосано, быстро оглядываясь. Ее взгляд скользнул по выходу, затем по рядам камер, наконец остановившись на грузовике неподалеку. Она прищурилась, — Хотя… Чуя проследил за ее взглядом, затем наклонился к мотоциклу, сканируя пространство вокруг. — Идеальное время! — воскликнул он, заметив, что байк стоит чуть в стороне, не попадая под обзор камер. Он присел, мгновенно забыв про остатки усталости, и осмотрел приборную панель. — Красавец, — пробормотал он, прежде чем схватиться за замок зажигания. Он достал отмычку, которую носил с собой “на всякий случай”, и начал работать. Замок оказался качественным, но Чуя уже не раз сталкивался с подобным. Его руки двигались быстро, но методично: он надавил на язычок замка, поворачивая его влево, а затем плавно наклонил инструмент, пока не услышал легкий “щелчок”. — Вот так… — прошептал он, подцепив внутренний механизм. Не теряя времени, он подсоединил провода под панелью. Быстро скрутил изоляцию с нужных концов, соединил их, и двигатель издал приглушенное урчание. — Ну что, впечатлена? — с вызовом посмотрел он на Йосано, когда байк ожил. Она только фыркнула, бросив взгляд на огромный грузовик, чтобы убедиться, что их пока никто не заметил. — Меньше слов, больше дела. Ты всегда так долго? Чуя ухмыльнулся, с удовольствием заводя мотор. Йосано легко перекинула ногу через байк и устроилась сзади, крепко обхватив его за талию. — Только смотри, чтобы мы в столб не въехали, гений. — Расслабься, — отозвался Чуя, нажимая на газ, — Это будет красиво. Двигатель взревел, глухо разрезая ночную тишину, и мотоцикл чуть качнулся вперед. Чуя уже собрался рвануть с места, как его взгляд упал на грузовик. — Эй… — начала она, внезапно нахмурившись. Они оба это заметили. В ту же секунду грузовик завелся, мигнув фарами, и с тихим рывком начал двигаться назад, явно направляясь к их выходу. — Ты издеваешься? — Йосано подалась вперед, чтобы увидеть происходящее. Грузовик отъезжал неспешно, но угрожающе, словно водитель успел заметить их и теперь что-то замышлял. — Отлично, — прорычал Чуя, снова дергая за газ, — Просто отличное время для цирка. — И что теперь? Успеешь обогнать? — спросила Йосано, крепче сжимая его кожаную куртку. — Не знаю, но узнаем прямо сейчас! — он крутанул ручку газа, готовясь к маневру. Чуя только собрался рвануть с места, как услышал сзади громкий крик: — Эй! Стоять! Он обернулся на долю секунды и заметил, как один из охранников срывается с места, направляясь к ним. Позади зашевелилась небольшая толпа, люди поворачивались, пытаясь понять, что происходит. Шум быстро нарастал — кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, кто-то уже доставал телефон, чтобы записать происходящее. — Держись, — бросил он. Колеса мотоцикла резко крутанулись, визг резины прорезал воздух, и байк дернулся вперед, оставляя охранника позади. Толпа загудела громче, кто-то даже разразился смехом, но звуки быстро затихли, когда они вылетели с парковки, будто пуля из дула. Грузовик, однако, начал набирать скорость, явно собираясь перегородить им путь. — Что за хуйня? — бросил Чуя, но она вряд ли это услышала. — Ты что-то сказал?! — Не важно! — огрызнулся он, дернув руль, чтобы обогнуть мусорный бак на пути. Грузовик впереди ускорился, уже полностью развернувшись и нацеливаясь на выезд. Чуя нахмурился, стиснув зубы. — Они что, специально нас зажать хотят? — прорычал он сам себе, но Йосано успела его услышать. — Ага, потому что ты слишком незаметен, — подколола она, сжав его крутку еще крепче. Чуя резко дернул руль вправо, обгоняя грузовик по узкой полосе между ним и припаркованными машинами. На мгновение ему показалось, что зеркало заденет борт, но он умело выкрутил руль и протиснулся. — Чуя! — выкрикнула Йосано, дернув его за плечо, — У них там кто-то за рулем! — Да уж, я заметил! — отозвался он, всматриваясь в окно. Водителя было не видно, только темная фигура мелькнула в кабине. Грузовик снова дернулся, явно собираясь перекрыть им путь, но Чуя, стиснув зубы, выжал газ до упора. Байк рванул вперед, колеса визжали, а поток холодного воздуха бил в лицо. Байк рванул вперед, рев двигателя разрезал ночную тишину. Фары громадного грузовика начали отдаляться, пока не исчезли совсем. Оставив его далеко позади, Чуя наконец сбавил скорость, позволив дыханию выровняться. — Ну, это было что-то, — проговорила Йосано, приподнимаясь, чтобы немного ослабить хватку, — Я думала, мы уже не отделаемся. Чуя усмехнулся, все еще сосредоточенно глядя на дорогу перед собой. — Просто нужно было показать им, кто здесь лучший водитель, — произнес он с нарочитой бравадой, хотя в его голосе сквозило облегчение. Они выехали на более спокойный участок трассы, где вокруг раскинулись темные поля и редкие деревья. Асфальт уходил далеко вперед, залитый мягким светом фар. Ветер, теперь более мягкий, обдувал лица, смывая остатки напряжения. Йосано откинулась назад, располагая свои руки сзади и наслаждаясь прохладным воздухом, который так резко контрастировал с духотой клуба. — Ты хоть понимаешь, что мы только что сделали? — спросила она, и в ее голосе появилась легкая насмешка. — Угнали байк, обогнали чертов грузовик, а теперь катаемся, как короли, — отозвался Чуя, наконец позволяя себе чуть расслабиться. — Ага. И у всего этого есть очень злобный владелец, который точно захочет нас найти. Чуя хмыкнул, словно это его совершенно не волновало. — Ну, пока он нас ищет, мы уже будем далеко. Мотоцикл с легким хрустом шин по гравию замедлил движение и, наконец, остановился у тротуара заправки. Чуя первым спрыгнул с байка, но, как только его ноги коснулись земли, их подломило — они предательски дрожали, и он едва не потерял равновесие. Руки инстинктивно потянулись к рулю, но всё равно пришлось сделать несколько неуверенных шагов, чтобы удержаться на ногах. Йосано последовала за ним, и, почувствовав, как земля уходит из-под ног, она схватилась за руль мотоцикла, пытаясь не дать себе упасть. Её тело было напряжено, как струна, а глаза с трудом фокусировались на окружающем мире. Она стояла, не решаясь сделать шаг, пока не почувствовала, как дрожь в ногах немного стихает. Спустя мгновение оба рухнули одновременно прямо на голый асфальт у обочины, будто их ноги больше не могли держать. Холодная поверхность была шершавой, но неожиданно успокаивающей. Йосано раскинула руки, глядя на звёздное небо. — Боже, Чуя, если бы я знала, что всё так обернётся… — она усмехнулась, прикрыв глаза, — Всё равно бы поехала. Она на секунду замолчала, а потом вдруг тихо засмеялась. Смех перерос в хихиканье. — С чего ты ржёшь? — огрызнулся он, бросив на неё быстрый взгляд. — Просто я не могу… Мы угнали байк, а теперь кто-то гонится за нами в чёртовом грузовике?! Это настолько нелепо, что… — Чего? — взорвался Чуя, чуть повернув голову, — Что тут смешного? — Всё, — фыркнула она, пытаясь взять себя в руки, — Алкоголь, байк, грузовик, ты… Мы — ходячая катастрофа, Чуя. Чуя молчал, наслаждаясь спокойным моментом. Мир вокруг словно растянулся, секунды текли, как часы. Он лениво повернув голову в сторону дороги и заметил движение на перекрестке впереди. Его взгляд упал на знакомую громоздкую форму, вылетающую на трассу. Грузовик мигнул фарами, рев мотора эхом прокатился в ночи. — Ты издеваешься?! — рявкнул Чуя, резко подскочив и обратно садясь, он дернул руль, выравнивая мотоцикл. Йосано мгновенно среагировала и попыталась расположиться, криво правда, хватаясь за Накахару. Грузовик теперь явно ускорился, догоняя их с новой стороны. Водитель, судя по всему, был куда злее, чем раньше, и его намерения были очевидны: прижать их к обочине любой ценой. — Они опять здесь?! — выкрикнула Йосано, оборачиваясь назад. — Ага, и настроены куда серьезнее, чем раньше, — процедил Чуя, вжимая газ до упора. Мотоцикл взревел и рванул вперед, но водитель грузовика тоже прибавил скорости, его массивная тень все ближе подбиралась к ним. — Этот сукин сын реально думает, что догонит нас на этой коробке?! — бросил Чуя, но напряжение в его голосе выдавало, что ситуация его не радует. Грузовик снова попытался вырулить в их сторону, и Чуя резким движением свернул на соседнюю полосу, едва не задев отбойник. — Черт возьми! — прорычал он, выравнивая байк. Чуя гнал вперед, стараясь не думать о том, что его руки чуть подрагивали. Адреналин и алкоголь смешались в одну опасную смесь. Руки уверенно держали руль, но резкое движение на повороте дало о себе знать: он чуть передержал газ, и мотоцикл резко качнуло вбок. — Черт! — выругался он, не успев полностью выровнять байк. На миг его ноги потеряли сцепление с подножками, и правая соскользнула. Мотоцикл дернулся, Чуя еле удержался, вцепившись в руль. Йосано вжалась в него, вцепившись в его куртку, чуть не слетев с сиденья. Мотоцикл мчался по ночной трассе, фары выхватывали из темноты длинные полосы асфальта. Холодный воздух бил в лицо, но Чуя едва замечал его. Он изо всех сил старался держать равновесие, чтобы не дать алкоголю снова его подвести. Йосано за его спиной молчала, но обхватывала его чуть крепче, чем обычно. Они оба знали, что гонка еще не закончена. Сзади внезапно зажглись фары, и рев двигателя разорвал тишину. Чуя оглянулся через плечо и выругался: — Да какого черта… Грузовик снова приближался, его массивный силуэт заполнял зеркало заднего вида. И прежде чем Чуя успел что-либо предпринять, водитель дернулся влево, намеренно подрезая их. — Ебануться! — выкрикнул он, резко выкручивая руль влево, чтобы избежать столкновения. Байк занесло, но Чуя удержал его. Сердце забилось быстрее, и он сжал зубы, чтобы не закричать от злости. — Этот черт нас преследует! — рявкнул он, когда грузовик снова ускорился, стремясь не дать им вырваться. Йосано чуть подалась вперед, чтобы видеть происходящее. — Это блять вообще кто?! — спросила она, громко, чтобы перекричать ветер. — Щас посмотрим, — процедил Чуя. Он наклонился чуть ниже, выворачивая байк влево, чтобы сблизиться с грузовиком. Они оказались всего в нескольких метрах, и Чуя, искоса глянув в окно кабины, наконец разглядел лицо водителя. Он замер на мгновение, будто его ударили. — Блять, — пробормотал он, почти не веря своим глазам, — Это его мотоцикл. Йосано приподняла голову, крепче вцепившись в него. — Чего?! — воскликнула она, глядя на него с недоумением. — Это его байк, — повторил Чуя, голос сорвался на смешок, пропитанный злостью и обреченностью, —Вспомнил, у кого мы его сперли. — В каком это смысле?! Почему он, черт возьми, в грузовике? Чуя стиснул зубы, стараясь сосредоточиться на дороге. — Я подумал, он уже свалил. Да кто вообще возвращается в грузовике за своим мотиком без полиции, а? Чуя хрипло рассмеялся, но в его голосе не было ни капли веселья. — Что-то мне подсказывает, что это его грузовик тоже… — бросил он, всё ещё оборачиваясь на грузовик, который несся в их сторону. Грузовик рвал дорогу, набирая скорость, его рев заглушал всё вокруг. Чуя, мертвой хваткой сжимая руль, пытался выжать из мотоцикла последние силы. — Проклятье! — рявкнул он, увидев, как фары грузовика приближаются сбоку. — Он нас перекрывает! — выкрикнула Йосано, оборачиваясь. В её голосе звенела паника. Грузовик рванул вперёд и резко подрезал их, словно металлический хищник, преследующий добычу. Чуя дернул руль вправо, но трасса была узкой, а скорость — слишком высокой. — Твою мать! — выдохнул он. Секунда — и перед ними возник массивный борт грузовика. Мотоцикл с визгом скользнул по асфальту. Грохот. Колеса снесли их, как тряпичные куклы. Первой под удар попала Йосано — металлический обод раздавил её тело, словно скорлупу, кровь брызнула по асфальту, смешиваясь с маслом. Чуя успел увидеть, как её рука дёрнулась последний раз. Хруст костей и всплеск крови заполнили воздух. Её тело дернулось, а затем грузовик полностью накрыл её. Он не успел даже отреагировать — второе колесо накрыло его грудь, раздавливая с ужасающим звуком. Ещё одно движение колеса перемололо его ребра, сминая грудную клетку, превращая её в кровавое месиво. Грузовик продолжил свой путь, не обращая внимания на обломки и алые следы, оставленные на асфальте. Он исчез, а дорога осталась. Холодный ветер срывал их с места, гоняя по пустой трассе, унося всё дальше в пустоту. Мотоцикл с оглушительным скрежетом врезался в бок грузовика, и в тот момент колёса многотонной машины взметнулись в воздух, полностью накрывая их. Раздался адский грохот, когда металл начал рваться, кости ломаться, а двигатель ревел, словно вопя от боли. Огненный свет ослепил, а воздух наполнился звуками, которые невозможно было бы пережить. И потом — полная тишина. Пустота, как если бы всё исчезло в одно мгновение, словно не было ни людей, ни боли, ни разрушений.
