星降る夜を待ち願いをかけよう

      Со страстью припадая вновь к микрофону и оплетая его длинными пальцами, выдыхает с жаром певец, разнося звуковой волной свой голос:       

Ma chérie, are you missing me?

      

恋人達は訳も無く

      

切っ掛けも何も無く

      

Ma chérie

      

Ma chérie

      

Ma chérie

      

星降る夜を待ち願いをかけよう

      

繰り返すその言葉は祈りの言葉

      В помещение с приглушенным светом, на маленьком подобии сцены, выступающим из стены напротив бара с длинной барной стойкой из темного дуба, выступала группа, чаруя своим голосом и приятным сопровождением во тьме ночи. Этот ресторан был уютным и укромным местечком, с постоянными посетителями, при этом дорогу сюда - как говорит по секрету смеясь бармен - каждый находит по-своему. Это очаровательное место, будто колыбель для душ. Пик уже не помнит как забрел сюда, но после ноги сами ведут его в это место, может это и есть та мистическая сущность этого заведения, о коей ему прошептал бармен между очередным бакалом. Ловя задумчиво последние строки песни, он отворачивает взор в сторону сцены, где наблюдает за выражением лица вокалиста, оканчивающего свою исповедь с грустными нотами в голосе, что определенно трогает чувства внутри. Мотивы вложенные в строки рассказывают чью-то грустную историю на фоне мелодии прошлого: он тоже скучает. Песня заканчивается отдаленным сопровождением ряда аплодисментов и всхлипыванием или горьким покашливание с разных сторон, звучащих громко и компрометирующе в тиши этого места. Но тишина этого места все прощала ее гостям и их душам.       Задумчивость Пика прерывает тактичное покашливание по противоположную сторону от стола — это место слишком быстро завладело его мыслями. Стоит собраться с мыслями обратно, как бы ни хотелось окунуться с головой в атмосферу этого места и расслабиться, может он еще успеет это сделать, если расправиться с делом напротив быстрее.       - Прошу простить мне мою слабость, мистер Куромаку, – бросает Пик собеседнику, в очередной раз за день применяя дежурную улыбку.       - Ничего, я понимаю, атмосфера здесь, как бы сказать … - мужчина напротив оглядывается по сторонам, ища нужные слова.       - Приятная, - помогает тому Пик и желает поскорее закончить с работой на сегодня, - так что вы решили Куромаку?       Тот приходит в себя, быстро возвращая взгляд к бумагам перед собой.       - Меня удовлетворила представленная вами информация, ваша часть сделки выполнена, можете в любой момент обращаться ко мне за помощью, - роняет тот, расплываясь в улыбке и складывает документы в сумку-дипломат. Пик мог бы пошутить о том, с каких пор детективы заключают сделки поздно вечером в ресторанах, обращаясь за поиском информации к нему, но усталость не оставила в нем и желания на любезности с шутками. Он приподнял теплую чашу с ароматным зеленым чаем ко рту и сделал глоток горьковатого настоя трав, без сахара.       - Думаю с делами на сегодня покончено, - прямо высказал он, улыбаясь и глядя на Куромаку, явно намекая что тому пора удалиться, раз все дела между ними решены.       Ушей касалась звучная трель со сцены новой песни, какие-то интересные ноты содержала в себе эта композиция, привлекая внимание. Хотелось понять какие чувства несут в себе эти строки и просто помедитировать, прислушаться к сопровождению, понять и распробовать на языке настроение, что создавали инструменты на фоне вкупе с поющим голосом.       

… (Lord, give me one more chance)

      

これが最後かしら…

      - Будет расточительно не притронуться к поданным здесь блюдам, - точно поняв контекст в словах и интонации Пика и великодушно проигнорировав их, парировал Куромаку, вежливо улыбаясь.       

…(Lord, give me one more chance)

      

どうにかしたいの…

      Проигнорировав вежливый тон Куромаку, Пик преступил к еде, стоящей на столе, не обращая на мужчину напротив внимание, не предпринимая попытки контактировать с ним. Пусть работа остается работой, ни больше ни меньше – выученное на опыте кредо. Но вот вечер явно не соответствовал ожиданиям, поэтому оставалось лишь покончить с делами позже, чем ожидалось, что не мешало насладиться блюдами, хоть и в холодном молчании. Ужин до самого окончания прошел без единого слова, но даже после трапезы детектив не унывал, хоть в серых радужках глаза и плавало отчаяние. Во время всей трапезы было заметно как его решительность стремительно падала вниз. Тот предложил оплатить счет и проводить, но получил нетерпящий отлагательств отказ и попрощавшись, развернулся уходя в направлении выхода. В приглушенном свете помещения от его прежней ровной спины остались лишь опущенные плечи. Решившись не терять более времени и так изрядно подпорченным вечером он попросил счет, дабы хоть дома отдохнуть от работы, ведь там же она его не ожидает, правда же? Подошедший к Пику официант принес счет. Когда Пик уже собирался уходить, официант обратился к нему.       - Это ваше, господин? - спросил он, указывая на лежащую на столе смятую визитку частного детектива, с номером на обороте.       - Нет, - ответил Пик, быстро скользнув по ней взглядом и не задерживая официанта и себя более, отвернулся, шагая к выходу. Помятый и влажный клочке бумаги был сметен со стола и выброшен в мусорную корзину. Проходя мимо барной стойки, Пик встретился взглядом со знакомым барменом.       - Неприятная встреча?       Пик лишь кивнул. Что-то обдумав, бармен кивнул ему в ответ.       - Думаю больше он вас не побеспокоит дорогой гость, - кинул тихо тот, склоняя голову в поклон и понимающе улыбнулся, от чего родинка над его губой поплыла вверх. Выходя за дверь, Пик подумал, что было бы не плохо, забудь Куромаку дорогу сюда и может все же загадочный ресторан не откроет свои двери ему. Дверь позади него закрылась, являя уличный вид пасмурной и холодной осени, мрачной в своих дождливых красках на изорванных листьях деревьев. На часах стрелки вырисовывали почти пол двенадцатого часа ночи, когда мужчина шагнул в прохладу улицы, кутаясь в пальто сильнее, поддергивая вверх мягкий вязаный шарф, пахнущий сандалом. Дверь заведения позади него исчезла в потемках, рассыпавшись на пазлы. Добравшись до шоссе он взял такси, надеясь быстро добраться до дома, без пробок и в теплом салоне с печкой.       К своему счастью он доехал до жилого комплекса чуть за полночь, устало волоча ногами к лифту, забыв о почтовом ящике, не сегодня. Оказавшись на своем этаже, его задержала связка ключей, а точнее ключ который никак не мог попасть в засов, что успело ему потрепать нервы в дополнение ко всему вечеру. В конце концов поддавшийся натиску засов отварил дверь, стоило только собраться с мыслями и внимательнее глянуть на связку ключей. Квартира встретила его теплом и нотами того же запаха сандала в воздухе вместе с примешивающими запахом различных трав. Как и ожидалось, сандал очень стойкий. Что только напоминало о нем сильнее, отчего нос повело от знакомого запаха и он сделал пару глубоких вдохов, окунувшись в наслаждение. Будто погрузившись в транс, Пик застыл на месте. Длилось это мгновение, запах родного дома оплетал кончики промерзших и окоченевших пальцев, покалывая. В салоне такси было холодно, а поздняя осень не щадила, обдавая морозцем. По телу прошла гурьба мурашек, приводя обратно в чувства, тело неприятно передернуло. Отступившая усталость снова накрыло тело. Шарф сполз вслед за пальто, опадая на пол, ноги легко освободились от лакированных туфель, оставаясь в прихожей. Пик разморенный домашним теплом после уличной стужи был способен лишь на то чтобы добраться до ванны. Одежда может подождать, а вот заслуженный отдых нет. Вслед за пальто по направлению к ванной на полу оказался галстук, сброшенный и помятый пиджак, не хотевший отпускать широкие плечи, следом за ним растянулась рубашка от одного рукава до другого, брюки, освободившись от оков кожаного ремня, были забыты следом. Дорожка из одежды, оставленной ее хозяином, проходила мимо гостиной, в которой горел приглушенный свет лампы. Пересекая гостиную Пик сначала не обратил на это внимание, сосредоточившись на выверенном памятью пути в ванную и освобождении от оков ткани но позже замер пытаясь понять что не так и обернулся. Его встретил слегка удивленный изучающий взгляд, который блуждал по его телу темными ореховыми зрачками, но в свете лампы горел красным.       - О?! – протянул Пик и застыл на месте. В ответ ему улыбнулись веселые глаза мужчины напротив, вальяжно устроившегося в мягком кресле рядом с панорамным окном и видом на ночной город, а рядом горела лампа, освещая шальной взгляд. Тот мило улыбнулся реакции напротив себя и отложил книгу в руках, кажется происходящее его забавляло.       - Ты? – все еще до конца не понимая протянул Пик.       - Да, - расплылся в еще большой улыбке мужчина в кресле, еще раз проведя взглядом дорожку вверх-вниз, усмехнулся и вздохнул поднимаясь. Преодолевая расстояние мягкой скользящей походкой, подошел ближе и взяв мерзлые руки в свои, поднес их к своим губам, нежно и ласково соприкасаясь к ним горячими губами. Пика опять передернуло, а теплый дыхание приятно и дразняще щекотало кожу. – Ты замерз, - нахмурясь заметил мужчина, но губ от рук не отнял, наоборот раскрыл холодные ладони и обжигая кожу своими длинными пальцами, начал выцеловывать дорожкой каждую фалангу, начиная с кончиков, при этом поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладони. Пик похлопал глазами, приходя в себя и мягко оттолкнул от себя голову мужчины.       - Я грязный, - нахмурился он и поднял глаза на мужчину напротив и встретился с двумя огнями, глубокими и смотрящими на него, прямо в глаза, не отводя их, вкушающих то, как зрачки Пика сменяют цвет с черного, загораясь, на алый с нотой желтых вкраплений звезд. И это явно было падение, моментальное в языки горячего пламени и лисьего разреза глаз. Очень коварно.       - Конечно, mon cher, - улыбается и блестит его прищур глаз, а Пик облизывает губы. Да уж, его муж был таким засранцем, и он сам, уверен, знает это. Ведь именно этот мужчина, с топорщащимися ярко алыми копнами волос и гранатом альмадина глаз, кажется добродушным и не таящим, с характерным ему запахом сандала, обманул своим запахом его внимание, руша главное рабочее кредо. Пик твердо уверен всему виной именно сандал, помимо того что его муж слишком хорошо скрывал блеск в уголках улыбающихся глаз. Да, его муж подставил все так, что Пик заметил что что-то не так слишком поздно, да и эти его заковыристые фразы всегда вынуждали говорить то, что от тебя ждут. Этот мерзавец целеустремлен и беспощаден и это определенно не только в запахе сандала дело, возможно играться с блеском в чужих глазах изначально было опасно.       - Пойдем, иначе так ты точно замерзнешь жаным, - вырывают Пика из воспоминаний и мягко тянут дальше за руку, оставляя дорожку из одежды позади и Пик охает, понимая ситуацию, в который оказался. Судя по подрагивающим плечам впереди, это смешит Данте.       Ванная встречает холодящей голые стопы плиткой. Данте возится перед ванной, набирая воду и подбирая нужную температуру, попутно предоставляя свои теплые тапочки Пику. Позже делая приглашающий жест, подает руку и усаживает в заполняющуюся водой ванну. Тепло. Пик сидит еще какое-то время, но заметив копошение сбоку поворачивает голову и вопросительно смотрит на сбрасывающего с себя белое форменное кимоно и брюки на плитку Данте.       - Как ласковы сумерки, когда мы вместе кутаемся в их шелк, - произносит тот в ответ на взгляд возлюбленного и Пик слишком уставший, чтобы разгадывать причуды своего мужа сегодня. Данте опускается следом, погружаясь в теплую воду, обхватывает сзади ладонями и устраивает голову на плече, попутно развязывая фиолетовые волосы из хвоста и перебирает их руками, играясь. Кажется не только Пик устал и соскучился, но и Данте. Пику остается лишь облокотиться на крепкую грудь мужа и выдохнуть, наконец-то он может расслабиться.       - Не думал, что ты раньше вернешься, - в устоявшейся тишине скорее констатирует факт, чем спрашивает Пик, греясь на груди Данте и потираясь головой о него, ластился к горячему телу.       - Перемены происходят, когда один человек дарит частичку себя другому, - ухмыляются сзади и следом шепчут на ухо, - особенно когда дома встречают такие подарки.       - Как прошла командировка? – говорит Пик, будто не замечая намека в последних словах.       - Неплохо, - отзывается сзади Данте и проводит носом вдоль шеи.       - Только неплохо? – Пик шевелит плечом от прикосновения.       - Там не было тебя, - поцелуй под ухом.       - А как там Габриэль?       - Как всегда отлично, он ждет обещанную тобой встречу вместе с новыми чайными листьями, - Данте проходиться языком по ушной раковине, - как там встреча с детективом?       Пик насупился и хмыкнул.       - Сделка заключена, он вряд ли что-то найдет, - руки сзади притянули ближе.       - Когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо. – весело хмыкает Данте и зарывается носом в волосы. – Думаю стоит подключить еще Вару.       - Это зачем? Габриэль прекрасно справиться и сам.       - Не сомневаюсь, но ты сегодня поздно. – руки на боках сжимаются сильнее.       - Не стоит тратить на него лишнее время, пусть Вару продолжает свою работу в лаборатории.       - Eifersucht ist die witzigste Leidenschaft und dennoch immer noch die größte Dummheit.       - М?       - На небесах мы будем птицами, летящими бок о бок, а на земле мы будем двойниками, цветущими веточками на одном дереве.       - Так, понятно, думаю с тебя на сегодня хватит, - устало потирает веки Пик и освобождается от рук держащих его. Данте прикрывает глаза, смирившись и поддается головой под руки супруга, который уже успел перехватить шампунь. Вода в ванной постепенно становилась холодной, поэтому негласно было решено побыстрее закончить с водными процедурами.       Позже, стоя рядом с пустой ванной, Пик сушил мокрые волосы уже изрядно сонного и уставшего Данте.       - Я тебя люблю, - меланхолично и елейно проговорил тот, тычась лицом в мокрую грудь Пика. Тот продолжил вытирать полотенцем пряди красных волос, думая о том как было бы хорошо, не суй свой любопытный нос в чужие дела слишком правосудные детективы. Проблем конечно не возникнет, Габриэль мастер своего дела, как говориться, «Быть умным - вовремя притвориться дураком», тем более розовый сутенер в доле, а уж то что Данте в деле означает успех. Внезапно его хватают за руку и тянут на себя, подхватывая. Поза очень напоминала танго, близко и глаза к глазам. Данте смотрел, пожирая взглядом. По спине Пика пробежал табун холодных мурашек.       - В чем дело, dear darling? – зрачки под ресницами остро блестели в свете приглушенной ванной.       - Просто жаль, что приходиться тратим на это время.       - Наслаждайся моментом, следующий уже близко. – дыхание Данте приближается к лицу, - а истинное наслаждение всегда приятно приправить вечностью.       Горячие губы Данте скользят по шершавым губам Пика, сливаются, сначала нежно переминая друг друга, а позже Данте поддается вперед всем телом, не отстраняясь от Пика. Пропечатав того к двери, он проникает внутрь, скользя мягко, но привычно порывисто. Полотенце с головы падает на плитку. Пик обхватывает Данте за шею и притягивает ближе, сталкивая языки вместе, играясь, принимая.       Немного погодя они отстраняются друг от друга. И Пик тонет в этом взгляде, обращенном к нему, жадном, искушенном, голодном. Он берет Данте за руку и открывает дверь в их теплую обитель, где пахнет сандалом и луна освещает лик двух влюбленных, тихо пробирающихся рука об руку в супружеское ложе. А во тьме ночи, где луна свидетель и отражение звезд в глазах, в тишине слышится смех и два слова: «люблю тебя».       И вот она вечность, и больше ничего не надо.