Sixteen

Ричи всё не мог перестать думать о том, что произошло в кинотеатре. Вспоминая ощущение ткани джинс и ногу Эдди под своей рукой, он чувствовал, как сердце в груди бьется всё яростнее. Он лежал на кровати и пялился в потолок. В темноте он ничего не видел, но всё равно никак не мог закрыть глаза, ведь стоило ему это сделать, так перед ним появлялись ясные воспоминания этого дня. Одно за другим. Он не понимал, почему так зациклился на этой ерунде. Вечером же всё было в порядке, он пустил несколько шуток про мать Каспбрака и ничуть не смутился тому, как Эдди весь вечер вёл себя ещё более нервно, чем обычно. Но как только Ричи оказался в своей постели, так сразу задумался: Что за херня? Ричи никогда не заведёт диалог с Эдди об этом. Ни-ког-да. Это просто нужно забыть, как страшный сон, спрятать подальше в свое сознание и игнорировать, каждый раз, когда оно будет всплывать вверх. Просто забыть. Но, забыть всегда сложнее, чем вспомнить. Особенно, когда это что-то постыдное. И ужасное. И нормальные люди его не поймут. Сколько бы Ричи не ворочался, заснуть всё никак не выходило и это начинало его бесить. В конце концов Тозиер сдался и встал с кровати, игнорируя отсутствие линз и очков. Он на ощупь двинулся в ванную, чтобы умыться. Надеясь, что когда он снова окажется в постели, он сможет заснуть. Кое как, он добрался до ванной и чуть не запнулся об собственные ноги, пока подходил к раковине. Он агрессивно тёр лицо холодной водой, будто пытаясь заставить себя переключить внимание, на неприятный озноб, что начал распространяться по его телу. Капли воды затекали под футболку, неприятно мочили ткань и это был явно не лучший способ заставить себя заснуть. Но кого это вообще волнует? Точно не его. Наконец то умывшись и попив из крана ледяной воды он, к своему сожалению, не перестал думать о той идиотской ситуации. Надо было все таки включить горячую воду.

***

Эдди же напротив спал как убитый, выпив перед сном успокоительное. На утро он не помнил, что ему снилось. Зато помнил, что было вчера. Во всех красках. Он весь вечер размышлял обо всём, что произошло за последний месяц и чувство тревоги никак не отступало. Что происходит между ним и Ричи? Всё должно было остаться в те времена, когда им было по тринадцать. И Каспбрак думал, что так и было, но теперь он поменял своё мнение. Кажется, их химию заметила даже его мать. Конечно, возможно тут он себя накручивал, ведь миссис Каспбрак хлебом не корми, только дай выдумать какой-нибудь бред, который потенциально вредит её сыночке-корзиночке. Но всё же, тревожность от этого не снизилась. Сначала он никак не мог отпустить распад Неудачников, теперь он загнался из-за Ричи. Спасибо маме за высокую тревожность. Да и возможно ли это? Мать начала контролировать его, чтобы он (не дай бог), не смел общаться со всякими неприятными кудрявыми личностями. С тягой ко взрослым женщинам, разумеется. Так что Эдди в основном общался с Тозиером лишь в школе, постоянно испытывая паранойю, что мать ни с того ни с сего возьмет и заявится в учебное заведение. Ричи же просто посмеивался над миссис Каспбрак, повышая градус непристойных шуток в её сторону. Каспбрак уже решил, что Тозиеру стало плевать на всё это, но он ошибался. Ричи эта ситуация сильно раздражала и, чтобы не начать выпускать пену изо рта в приступе гнева, он старался переводить всё в шутку и стёб над глупой женщиной.

***

— Она тебя дальше школы теперь вообще никуда не отпускает или как? — Спросил Ричи, когда Каспбрак в очередной раз отказался идти с ним гулять, по причине "мама не позволит". — Отпускает. — Сухо ответил Эдди. Ему эта тема не доставляла никакого удовольствия. — С трудом и скрепя сердце? — Хмыкнул Ричи, явно наслаждаясь тем, как Эдди начинает кипяться. Каспбрак окинул его самым свирепым взглядом, на какой только был способен. От угрожающего было в нём так же много, как воды в пустыне. Ричи уже был готов покатиться от смеха, как сзади до него дотронулась чья-то рука. Он обернулся и увидел перед собой Беверли. – Привет, Бев. – Поздоровался Тозиер. Марш была красивой шестнадцатилетней девушкой, её огненно-рыжие волосы едва касались хрупких на вид плеч и сильно выделялись на фоне бледной кожи. Так же и выделялись тёмные круги под светло-голубыми глазами. Её страсть к курению давала о себе знать, она всё время выглядела устало, будто пахала на заводе по двенадцать часов без перерыва. Не смотря на это, она всё ещё была очень красивой и от курения пока что увядало только её здоровье. — Привет, — Марш втиснулась между ними, — мы можем отойти? Девушка взяла их обоих за руки, в нетерпении. Они почти одновременно кивнули. Пока Неудачники не распались им всем иногда казалось, что у Беверли яйца побольше, чем у них вместе взятых. Бев повела их за собой, будто двух детсадовцев на утренник. Она втолкнула их в каморку уборщика, в которой не было ни уборщика, ни каких либо вещей для уборки. Таких коморок в школе было две и эта была не рабочей, сюда в основном приходили старшеклассники для всем понятных целей. Они даже умудрились разбить камеру. Мистер Уильямс вроде как обещал скоро её заменить, но всё никак не делал этого. Марш захлопнула дверь, а Эдди с Ричи вылупились на неё, как на вожака стаи. — Объясните мне, — начала Беверли, — почему с одной стороны Соня Каспбрак кричит направо и налево, что Ричи развратник, а с другой стороны Грета Кин говорит, что Ричи насильник? Она скрестила руки на груди, ожидая разъяснений. То Ричи, то Эдди по очереди вставляли свои пять копеек, рассказывая, что произошло на самом деле. Бев слушала их, явно считая, что они не особо умные. — Стоило мне перестать интересоваться вашей жизнью, так вы уже чуть ли не в могилу себя загнали. — Отчитала их она, по окончанию этой баллады. — А я тут причём? — Буркнул Эдди. — А чья миссис Каспбрак мать? М-м? — Марш прищурилась, достав сигарету из сумки. Она поднесла к ней зажигалку и закрыла прямо в этом замкнутом помещении, заставляя Эдди поморщиться. Никотин сделал её ещё и раздражительной, раньше она явно была более спокойной. Эдди насупился, а Ричи хихикнул, но сразу заткнулся, когда взгляд Марш метнулся к нему. — Рич, ты хоть понимаешь, что Кин на этом не остановится, её только подстёгивает, если всё получается не сразу, она будет пытаться сделать что-то снова, будь осторожнее. — Бев говорила серьёзно. Обычно она сама оказывалась под нападками Греты и знала, что Кин любит раздувать из мухи слона. Тозиер понимал, что Грета как минимум психованая, но всё же считал, что Беверли приувеличивает масштаб беды. Наверняка Кин уже нашла себе новую жертву и совсем забыла про Ричи. Честно говоря, он о ней от слова совсем не думал. В его голове крутились более важные мысли, начинающиеся на "э", заканчивающиеся на "и". А что касалось миссис Каспбрак, она раздражала, но было терпимо. Он расчитывал, что Эдди с этим разберётся. — Ты ради этого нас сюда затащила? — Ричи обвёл руками помещение, освещённое мигающим светом от одной слабенькой лампочки, раскачивающиеся на проводах. — Нет. Эдди, ты можешь сказать Бену, прийти в актовый зал, после уроков? — Могу, но почему ты сама не скажешь? — Он от меня бегает. — Ответила Беверли, устало вздохнув. Она вышла из каморки и захлопнула дверь, немероящаясь. Эдди и Ричи переглянулись.

***

Популярность Ричи в школе перешла в негативную сторону, люди пускали слухи и Тозиер снова почувствовал себя шестиклассником, когда смотреть в глаза хоть кому-нибудь, было черевато последствиями. Люди вновь считали его фриком и он не думал, что опять сможет от этого отмыться. Раньше у него была поддержа из шести таких же фриков, а сейчас что? Неудачников нет, не с кем разделить эту популярность, значит придется выживать в одиночку. Хотя, один человек всё таки частно оказывался рядом. Эдди Каспбрак. Это одновременно и радовало и уничтожало полностью, так как Ричи так и не смог перебороть свои чувства, и воспоминания из кинотеатра тоже никак не уходили на второй план, как бы он не пытался внушить себе "я — нормальный", повторяя в голове эту фразу, словно мантру, у него ничего не получалось. Нормальность это не про него. Он скорее был полной противоположностью этому утверждению. И люди никогда не примут его таким, если уж он сам себя принять не может. Внешне он не выдавал никаких признаков подавленности, но внутри его почти что разрывало. Ещё и Беверли решила напомнить, с чего начался этот цирк с конями. Он воспринял это никак предостережение, а как напоминание о том, что он тут единственный такой конченный, на которого даже будучи в старшей школе продолжают вешать ярлыки. И как и возраст, ярлыки стали внушительнее. Раньше он был просто очкариком и гомиком, а сейчас он насильник и развратник. И если Соню Каспбрак ещё мало кто слушает, то Кин умела располагать к себе людей и внушать им всякую чушь. На него итак уже слишком косо смотрят, а он тут ещё со своими пубертатными гейскими мыслями. Ричи решил, что пора это заканчивать. Он просто обязан найти себе девушку и заставить себя поверить, что он гетеро.