Мистер Ким Тэхен

Чонгук искренне ненавидел менять место работы. В первую очередь, это означало смену всего привычного. Всего того, что уже прикипело и стало рутинным. Затрачиваемое время на путь, место для обеда, даже время подъема — сменялось абсолютно всё. Чону же нравилось жить спокойную жизнь, где не было резких поворотов и неприятностей за углом. Просто, когда твой начальник начинает считать нормальным оставлять тебя на работе до ночи и угрожать увольнением, ты, в свою очередь, начинаешь волей не волей задумываться, а не послать ли все в дальнюю и долгую. Так и произошло. Чонгук стойко терпел почти два месяца, засиживался чуть ли не до первого пения птиц с утра, спал, в лучшем случае, по паре часов в день и вдруг осознал, что на спокойную жизнь это мало тянет. В итоге — одним днем написал заявление и искренне обрадовался, что отрабатывать положенное время его даже не попросили. Мол, у нас таких, как ты, вагон и маленькая тележка. Так, Чонгук оказался в другой компании, область работы которой была абсолютно новой для него. Если раньше он занимался машинами, то сейчас это была архитектура. При чем такая, что даже не понятно, на чем те здания держались. То ли каркас хороший, то ли доброе слово так помогает. — Здравствуй, — молодой парень, на вид лет двадцати пяти, подскакивает к нему прямо возле лифта. У него волосы уложены легкими кудрями, а в глазах — блеск тысячи бриллиантов. — Чон Чонгук, верно? — брюнет кивает в ответ и только открывает рот, как его тут же перебивают, — я Ким Тэхен. Будем знакомы. Давай, покажу тебе тут все, — и улыбается так, что по спине мурашки бегут. Слишком дружелюбно, открыто что ли. Ким Тэхен быстренько начинает лавировать между кабинетами и поворотами офиса, рассказывая обо всем на свете. Буквально обо всем, от часов работы до того, в какой кофемашине более качественные зерна. Он говорит быстро, почти тараторит, улыбается широко, руками размахивает и заполняет собой все пустое пространство вокруг. У Чонгука от него мозг работает заторможенно. Он половину слов пропускает мимо ушей, то ли не успевает соображать так быстро, то ли засматривается на действительно красивое лицо. Кстати, Чонгук уже говорил, что друзей он заводит крайне плохо и без особого желания? У него их всего два, да и те еще со школьной скамьи. Наверное, как раз поэтому сейчас он неловко улыбается и кусает губы, будто в школу пришел. Хорошо хоть отучился щелкать пальцами каждый раз, когда начинает нервничать. — На самом деле, коллектив неплохой, — подытоживает парень, — специфичный, конечно, но этого следует ожидать в нашей сфере, — он старается улыбаться, но выглядит при этом так натружено, будто прилагает все усилия, чтобы натянуть уголки губ вверх. — Правда? — посмеивается Чонгук, проходя к своему столу. — Ну, неплохой? — Ага, — Тэхен кивает пару раз подряд и опускает глаза в пол. Чону становится интересно, кем работает здесь этот парень. Скорее всего, какой-нибудь младший стажер, которого гоняют по всем поручениям. Чонгук и сам был таким еще пару лет назад. — Ну, посмотрим, — брюнет пожимает плечами и плюхается на жестковатый стул. Ставит в голове пометку, что стоит принести сюда свой, ведь на нем придется сидеть по десять часов в сутки. — А вы.? — Руководитель отдела, — чуть вздергивая аккуратный нос произносит парень, сильно удивляя Чонгука, — дизайн, — поясняет Ким и быстро смотрит на наручные часы, — у нас еще минут десять, если хотите задать вопросы. — На самом деле, я спросил все еще на этапе собеседования, — неловко сообщает Чон. Он правда мучал их HR менеджера полчаса, интересуясь абсолютно всем. Дело в том, что Чонгук педантичен до мозга костей. Юнги, его лучший друг, который и сам отличается умением докопаться абсолютно до всего, закатывает глаза каждый раз, когда они выбирают фильм. По той же причине Мин практически не ходит с Чоном на обеды, в магазины и любые другие места, предполагающие наличие выбора. На это у младшего парня уходит от десяти минут до получаса. — Похвально, — сообщает Ким и разворачивается на каблуках своих начищенных ботинок, — сегодня к вам будут заходить другие сотрудники, — он облизывает губы уже в четвертый раз за прошедшие три минуты, привлекая этим внимание карих глаз напротив, — свежая кровь и все такое. Не удивляйтесь, — он снова улыбается и, что-то проверяя в телефоне, прощается, пропадая в коридоре. Чонгук наконец-то выдыхает. Он и сам не заметил, как пропускал вдохи на протяжении всего времени, проведенного вместе с этим парнем. Тэхен вызывал в нем ворох сомнительных эмоций. От любопытства до напряжения, включающего непрерывное желание. Чего? Он и сам пока не понимает. То ли заставить перестать облизывать и так блестящие губы, то ли перестать улыбаться так натянуто и рассказать уже, что у них тут происходит. В любом случае, Господин руководитель отдела дизайна оказывается прав. Весь день Чонгук чувствует заинтересованные взгляды в каждом углу нового места работы и даже старается не проявлять агрессии ко всем, кто заявляется в его кабинет. А их оказывается не мало. Сотрудники то и дело интересуются его настроением и постоянно шепчутся о Ким Тэхене. Спрашивают, не надоел ли он ему своей утренней экскурсией. Примерно неделя его работы проходит абсолютно спокойно, он осваивается на новом месте, изучает все доступные программы и пару раз самостоятельно остается уже после ухода основных сотрудников. Он закапывается в своем кабинете, изучает старые материалы, оставшиеся после прошлого специалиста, и часто вздыхает, потому что там допущено ошибок больше, чем в его дипломной работе. Около двух-трех раз он видит, что Тэхен выходит из офиса уже после него. Проверяет свет, электроприборы и садится в машину. Сидит в ней пару минут в абсолютной тишине и темноте и только потом заводит ее. Сидит так еще минут пять и медленно выруливает со стоянки. Сначала это не вызывает вопросов. Мол, он начальник, решает больше, чем остальные, такие задержки не должны быть странными. Но что-то все равно звенит в голове Чонгука. Это что-то и заставляет его наведаться в кабинет Кима после конца рабочего дня. — Могу я войти? — услужливо спрашивает Чон после стука в дверь. Тэхен несильно пугается, отдирая взгляд от бумаг на столе. Он кивает молча, глазами прослеживая путь парня от двери до стула по другую сторону стола. — Уже достаточно поздно. Не собираетесь домой? — А вы? — Ким улыбается, но совсем вяло. Видно, что всю свою энергию он растерял за рабочий день. — Все уже ушли. — Еще не все, — подмечает Чонгук и понимает, что их разговор крайне глупый. — Вы не должны оставаться здесь. Не перерабатывайте. Нам нужны ваши профессиональные силы. И Чон подвисает. На уставшем взгляде, чуть растрепанной укладке и закатанных рукавах белоснежной рубашки. Галстук одиноко лежит на маленьком кожаном диване, прямо поверх давно снятого пиджака. Тэхен выглядит более неаккуратно, чем четырьмя часами ранее, но вовсе не расслабленно. Его плечи напряжены, а зубы сжаты. Длинные пальцы с парой-тройкой золотых колец то и дело сжимаются на крупных стопках бумаг, а язык все бегает по ярко розовым губам. — Что насчёт ваших профессиональных сил? — пожимает плечами Чон. Его вопрос странный, он и сам не понимает, что имеет в виду. Просто хочет разбавить тишину и то напряжение, которое, скорее всего, сам себе выдумал. У него от этого Кима внутри все сжимается как-то не хорошо, а оттого очень приятно. — Мои неисчерпаемы, — Тэхен снова закусывает нижнюю губу, опускает голову и поднимает глаза на парня напротив. Взгляд с уставшей поволокой заставляет сердце Чона пропустить пару ударов. У мистера Кима веки подведены чуть заметным коричневым карандашом, а во внутреннем углу глаза красуются тени с блестками. Похожими пользуется младшая сестра Чонгука. — Любите свою работу? — Обожаю, если честно, — Ким, наконец, откладывает бумаги и тяжело сглатывает. Он глазами изучает парня напротив и не знает, куда себя деть под таким же заинтересованным взглядом. Дело в том, что Тэхен в Чонгуке видит некое спасение. Работа здесь — его наказание и награда одновременно. Он мечтал о дизайне. Грезил архитектурой, был самым главным ботаном на своем потоке и во снах видел, как проектирует что-то масштабное. Просто не ожидал, что все будет так, как есть сейчас. — Тогда, нам стоит поехать домой и набраться профессиональных сил перед новым днем. Не находите? — Чон поднимается со своего места и немного нагло берет с дивана вещи Кима. Он следит за реакцией парня напротив и, когда не видит в ней недовольства, передает пиджак и галстук в красивые руки. — Возможно, вы и правы. Разговор заканчивается ровно здесь. Они расходятся по кабинетам, молча собираются и так же молча заходят в один лифт. Не говорят ни слова ровно до парковки, а там — кивком головы и улыбкой прощаются друг с другом. И все бы ничего, но Тэхен снова садится в машину, снова проводит пару минут в темноте, потом еще пять при свете, и только затем уезжает. *** Следующие пара дней проходят под знаком вопроса. Жирным таким, потому что глаза Чонгука то и дело находят начальника в толпе, цепляются за очередной образ — стильный и лаконичный. Такой, будто его на работу собирала команда дизайнеров. Чон отмечает длинные ноги и стройную талию, которая часто скрывается за большими пиджаками и свободными свитерами. Брюнет не может не обратить внимания и на поистине красивые черты лица. Аккуратный нос, пухлые губы и глаза такие, в которых хочется теряться, даже когда мистер Ким рассказывает про очередное задание, которое Чону предстоит выполнить. Парень понимает, что теряет себя в этом странном чувстве. Он такого не испытывал даже в школьные и университетские годы. Ему ни за кем наблюдать не хотелось, на работе тем более ни с кем не хотелось сблизиться, знать про него все. Это помешательство уже начинает казаться ненормальным, когда Чонгук спрашивает про Кима у своих коллег. Те в ответ жмут плечами, будто и не знают про свое руководство ничего совсем. Некоторые теряются и вовсе замолкают, стоит речи зайти про старшего. И это кажется странным ровно до момента, пока к нему не подходит Мингю. Хорошо сложенный, высокий парень, подмигивающей каждой свободной и не свободной девушке в офисе. Он развязно заваливается в кабинет Чонгука, падает в кресло в углу и начинает листать один из журналов со столика у стены. — Работаешь? — спрашивает парень, а Чон мысленно глаза закатывает так, что те видят мозг, подмигивают ему и возвращаются обратно, обещая вернуться. Вопрос тупой, других слов интеллигентный Чонгук не находит, поэтому просто кивает в ответ и возвращает свой взгляд к экрану компьютера. — Ким уже припахал тебя сегодня? — Мингю словно прощупывает почву вторым своим вопросом. — Дал задание, да. А что? — Чон хмурится, но виду не подает. Его предупреждали, что он свежая кровь. А в коллективах с пираньями ему работать уже представлялась возможность. — Еще не заебал? — Что, прости? Чонгук удивляется так сильно, что почти закрывает все вкладки совершенно случайным образом. У него чуть ли рот не открывается от сказанных парнем слов. Никогда в жизни Чон не позволял себе таких слов по отношению к начальству, даже к самому ужасному. Многие называли его подхалимом, но он знал, что родители воспитали его должным образом. Он знал, что такое уважение и субординация. — Да он же помешан на своих бумажках, — распаляется Мингю. Вся его маска превосходства и неотразимости рушится прямо на глазах. Исключительно благодаря гадким словам, выходящим из его рта. — То и дело пристает ко всем, улыбается, как идиот, честное слово. Мы все считаем его непрофессиональным, как минимум. — Это шутка какая-то? Брюнет правда начинает глазами бегать по кабинету в поисках скрытой камеры. В голове зарождается мысль, что это глупая проверка его мнения о начальстве, потому что ни за что в жизни он бы не смог назвать Кима непрофессионалом. Он работал, как чокнутый, оставался ежедневно и закрывал все проекты исключительно в сроки. — Да какая шутка, — посмеивается парень, — он же ебанутый. А его рубашки с фонариками на рукавах? Дженни говорит, что они «как из прошлого века». Еще и макияж этот пидорский. Приглядись, у него блеск на гу— Мингю вздрагивает, когда слышит звук открывающейся двери. На пороге стоит Тэхен, глаза которого не выражают абсолютно ничего. Он лишь поджимает губы и, Чонгук видит, сжимает горло так сильно, что на коже можно видеть чуть торчащие вены. Чону кажется, что сейчас их накроет самым огромным скандалом в истории всей его профессиональной деятельности, но тишина затягивается. Ким стоит молча пару минут, оглядываясь и моргая часто-часто. Видимо, пытаясь скрыть влагу, которую пытливый взгляд карих глаз напротив увидел еще в самом начале. Чонгук правда не знает, что должен сказать, но и придумать не успевает. — Я принес пару бумаг, которые нужно проверить, — он говорит спокойно и легко, будто ничего не произошло. Проходит к столу Чона вальяжно и рукой опирается на него. Со стороны кажется, будто жест расслабленный, но брюнет видит, что Тэхен еле держится на ногах. Все слышал. — Я прислал на почту таблицы. Сможешь разобраться, почему не сходятся данные? — Да, конечно, — подскакивает Чон, когда понимает, что молчит почти минуту, — а… — И, Мингю, — Тэхен оборачивается к парню, сидящему на диване. Тот напряженным не выглядит, а Чонгук искренне ожидает колкой фразы. Вот-вот Ким заявит, что отчетливо понял каждое грязное слово, которое сорвалось с губ парня помладше, но нет. — Твои наброски неплохие. Доработай их и берись за следующие. — Конечно, мистер Ким, — ядовито выдает Мингю и уходит. И это чертовски плохой розыгрыш, думает Чонгук. На проверку мало похоже, на шутку тем более, он замирает и старается не двигаться вообще. В абсолютной тишине даже скрип его кресла кажется рок-концертом. Неужели кто-то может говорить настолько откровенно ужасные вещи? Может, дело в самом Чоне и в том, что он жил в собственном маленьком мирке, где все уважают друг друга и не позволят подобных выражений. Просто ему так обидно и больно за Кима, который вовсе подобного не заслужил. Чонгуку хочется на Мингю сорваться по полной. Так, как не делал никогда раньше. — Мистер Ким… — начинает было Чон, но Тэхен прерывает его одним взмахом ладони. Руки начальника дрожат так сильно, что брюнет начинает переживать, но тот лишь улыбается спокойно. — Успеешь к вечеру? — он поджимает губы, а уголки все никак не поднимаются вверх. Он выглядит измученным, но совсем не удивленным. Чонгук кивает в ответ. — И не задерживайся сегодня. Он уходит оставляя за собой абсолютную пустоту. А Чон искренне не может понять, что вообще произошло за последние десять минут. *** Вся ситуация не выходит из головы парня еще неделю точно. Он то и дело мысленно воспроизводит все сказанные Мингю слова и реакцию на них Тэхена. Вспоминает покрасневшие глаза и дрожащие руки. Никак не может понять, почему смолчал Ким, а спросить в лоб не решается. Не понимает, почему сам не вступился. Теперь кулаки чешутся каждый раз, стоит ему увидеть лицо своего коллеги, а причину этому состоянию он находит достаточно легко. Просто пока никому, кроме себя, признаться не может. Как кто-то, вроде Мингю, может называть Кима непрофессионалом? За всеми этими мыслями Чонгук начинает замечать незначительные детали, на которые предыдущую неделю даже не обращал внимания. Тэхен всегда улыбается, когда пересекается взглядами с кем-то в офисе. Он обслуживает каждую кофемашину на их этаже, спокойно объясняет все ошибки стажерам и ни разу не поднимает голоса, когда кто-то совершает абсолютную глупость, которая могла стоить им миллионов. На второй неделе после произошедшего, Чонгук чувствуют острую потребность в том, чтобы поговорить с Тэхеном неформально. Он буквально нуждается в диалоге, где смог бы выразить то уважение, которым пропитался к начальству за прошедшие четыре недели работы здесь. Ему необходимо опровергнуть все слова Мингю и ткнуть Кима в то, что его блеск на губах вызывает в нем бурю самую настоящую. Такую, после которой хочется выкурить пару сигарет, хотя эта привычка давно была забыта. И это происходит в пятницу. Чонгук задерживается, потому что не хочет переносить дела на следующую неделю, а, когда собирается уходить, видит слабо горящий свет в кабинете начальника. Он срывается с места прямо в верхней одежде и заходит в небольшую комнату без стука. Тэхен сидит там, опустив голову на согнутые в локтях руки. — Прошу прощения за то, что врываюсь к вам вот так, — начинает Чон, но даже не пугает этим старшего. Тот будто ждал его появления. Вероятнее всего, так оно и было. — Я могу пройти? — Конечно, мистер Чон, — Тэхен откидывается на спинку кресла и чуть прикрывает глаза. Смотрит так, словно уже знает, что его ждёт. — Могу я задать вопрос? — Конечно, — посмеивается Ким и даже не пытается отнекиваться, когда звучат следующие слова. — Вы же все слышали, — и они не нуждаются в дополнительных вопросах и пояснениях. Оба понимают, о чем идет речь. — Верно. — Тогда, — начинает Чонгук, но замолкает. Дает себе пару секунд на то, чтобы подобрать слова, и продолжает, — не понимаю, почему вы ничего не сказали. — Потому что они были сказаны не мне, Чонгук, — свое имя Чону слышать непривычно. Ким так к нему не обращался никогда, разменивался пресловутым «мистер» и никогда на личности не переходил. Сложно это признавать, но в животе органы делают кульбит. Приятно. — Это был ваш диалог, я не имел права его подслушивать. Мы не в школе. — Это был не диалог, — возникает Чонгук, потому что меньше всего хочется, чтобы Тэхен думал, будто бы парень в чем-то согласен с Мингю. — Не нужно, — старший снова взмахивает рукой и опускает взгляд, — я не лезу во взаимоотношения моих подчиненных. Между собой вы можете обсуждать что угодно. В стенах этого офиса нет запретных тем. — Даже если они говорят все это дерьмо? — вдруг восклицает Чонгук и тут же замолкает. — Даже если вы говорите все это дерьмо, — повторяет фразу старший, но допускает небольшие изменения. Он выглядит спокойным, жестким, но в глазах — вселенская печаль. Чон чувствует, как закипает его кровь от несправедливости. Мистер Ким думает, что он обсуждал своего начальника в подобном свете. Нет, Тэхен думает, что Чонгук обсуждал его так. Говорил о нем все эти мерзкие вещи. Будто бы младший вообще может допустить, что Ким какой-то не такой. Неправильный, непрофессиональный, некрасивый. От этой мысли становится не по себе. — Но ведь это не правда, — совсем тихо выдаёт Чонгук и потирает глаза рукой. Ему кажется, что он теряет все силы. Ноги начинают дрожать. Ему нужно восстановить справедливость. Даже если он не чертов Человек паук, этому офису все равно нужен новый герой. — Чонгук, я скажу тебе это только потому, что ты понравился мне с самого начала, — признается Ким, но звучит исключительно профессионально. От этих слов мурашки не бегут по спине. Брюнет понимает, что Тэхен имеет в виду его, как сотрудника. Не как мужчину. — Я знаю, что говорят обо мне. Каждое слово. Слышал не раз, никто этого не скрывает. И, возможно, это все правда не мое. Все-таки, именно я не могу удержать коллектив. — Но— — Не перебивай, — строго отрезает Ким, — я знаю, что я профессионал в своей работе. Я абсолютно четко знаю, кто и что должен делать. А главное — я знаю как. Но это не умоляет отсутствие субординации и атмосферу, царящую здесь. С этим я не справляюсь. Мне не стыдно в этом признаться. Чонгук почти подпрыгивает на месте. Он чувствует себя маленьким ребенком, который не может объяснить родителям свою точку зрения. Его будто пытаются убедить в абсолютной несуразице. — Мистер Ким, — вздыхает Чон, но не находит слов. Он заглядывает глубоко в глаза напротив и неожиданно для себя понимает, что хочет всю грусть и неуверенность вытащить оттуда с корнем. Он готов сделать все, чтобы старший парень понял, насколько он не прав. — Да, мистер Чон. — Вы дурак, — вдруг смеется парень. Опускает голову и правда смеется. То ли от безысходности, то ли его правда забавляет вся эта ситуация. Его предыдущий начальник бы уже уволил за подобные слова, но Тэхен улыбается в ответ, при этом открывая глаза так широко, что выглядит комично. — Самый настоящий. — Поясни, — просит Ким, но злым не выглядит и не звучит. — Мингю мудак, — пожимает плечами Чонгук, — он называет вас непрофессионалом, но сам обращается к искусственному интеллекту чаще, чем к собственному мозгу, — и Чону наплевать, если он сейчас окажется самым настоящим стукачом. Он готов вышеназванному парню все лицо расквасить. — И макияж ваш, который он называет, извините меня, пидорским, мне нравится очень сильно. Тэхен вздрагивает и выпрямляется в кресле. Тут же накрывает губы пальцами, будто пытается скрыть остатки розоватого блеска. Его щеки краснеют, что заметно даже под небольшим количеством консилера. У Чонгука это отвращения не вызывает совсем. Он людей не осуждает практически ни за что, что его не касается напрямую. — И пусть он хоть тысячу раз скажет, что вы какой-то не такой, я вижу, что вы — действительно хороший руководитель. Наш отдел держится на вас. — Мистер Чон, — Ким в глаза не смотрит, опускает их к своим рукам, в которых перебирает кольцо, снятое с большого пальца, — не перегибайте палку. — Да вы можете уволить меня хоть завтра, — Чонгук жмет плечами и, облокачиваясь на стол руками, наклоняется к Киму достаточно близко, чтобы почувствовать запах его духов. Сладких, но мужественных. Таких, которые смогли бы по-настоящему подойти только Тэхену. — Я от своих слов не откажусь. Вы мне нравитесь. И эта фраза, с той интонацией и взглядом темных глаз, кардинально отличается посылом от тех же слов, брошенных Кимом. Чонгук сам себя пугается в этой уверенности и абсолютном отсутствии субординации. Он подобного себе никогда не позволял, но, что-то ему подсказывает, позволил бы даже больше, если бы мистер Ким не разбавил накалившуюся обстановку еле слышным кашлем. — Я услышал вас, — кивает старший и встает с места. — Я надеюсь, — самодовольно бросает Чон и почти прикрывает свой собственный рот рукой. Ему отчего-то кажется, что заявление ему придется писать уже завтра с утра. — Можете идти, — так же спокойно произносит Тэхен, но покрасневших щек скрыть все же не может, — и, мистер Чон, — младший оборачивается уже у двери, — порошу больше не называть ваше начальство дураком. — Ни в коем случае. Прошу прощения. Уже дома Чонгук в срочном порядке звонит Юнги, будит его, выслушивает ворох не самых приличных слов и рассказывает обо всем произошедшем. Затем слышит продолжительный смех и лаконичное «пиздец». Пожалуй, думает Чон, лучше и не скажешь. Кажется, он действительно перегнул палку и сказал лишнего. Того, что должен был хранить глубоко в себе. Где это видано, чтобы работник только пришел на новое место и тут же высказал начальству все, что о нем думает. Чтобы сказал «вы мне нравитесь», да еще и так, будто имеет на это полное право. С другой стороны, заключает Чонгук, где это видано, чтобы руководство покраснело от вышеупомянутых слов и даже не прикрикнуло. Чтобы спокойно отпустило и, кажется, задумалось над сказанным. *** Выходные кажутся Чонгуку бесконечными и, вместе с тем, слишком короткими. Он ни на секунду не забывает про мистера Кима, постоянно прокручивает в голове собственные слова и реакцию старшего на них. Парень отказывается от вечера фильмов с Намджуном и даже не чувствует себя виноватым, игнорирует практически все сообщения от Юнги и выключает уведомления в общем чате со всеми работниками его отдела. Он вообще больше не может смотреть даже на их фотографии в мессенджере, сразу вспоминает обо всем, что они говорят, чувствует себя мерзко. В общем, в понедельник он на работу торопится ровно до момента, когда нужно вызывать лифт на его этаж. Он все стоит перед металлическими дверьми и никак не нажимает на кнопку. Смотрит на нее, будто нажми — взорвешься, оттягивает этот момент, пока не замечает на ней чей-то длинный палец. Взгляд тут же подлетает вверх, поворачивает направо и видит Ким Тэхена. Тот немного неловко мнется на месте, но берет себя в руки за считанные секунды, выпрямляясь. Сегодня на нем приятного цвета коричневый костюм и кремовая, шелковая рубашка. Галстука или бабочки нет, но зато глаза подведены более ярко, чем обычно. Стрелка угольно черная, но все равно не выходит за границы уголков глаз. Просто обрамляет их, открывая взгляд, делая его более выразительным. Чонгук опускает глаза от лица ниже, утыкаясь в руки, которые стали для него отдельным удовольствием. Сегодня, почти на каждом пальце старшего красуется аккуратное колечко, а на запястье — тонкий браслет вместе с золотыми часами. Чону кажется, что он задыхается. Слишком много. — Понедельник — день тяжелый? — насмешливо выдает Ким и отворачивается к лифту, экран над которым показывает, что через два этажа он будет у них. — Так сильно не хочется на работу? — А? — Ты уже минут пять сканируешь кнопку, — он поправляет упавшую на глаза челку и смотрит из-под нее на младшего. Их рост практически одинаковый, разница в пару сантиметров не заметна. Это пробуждает что-то в Чонгуке. — Типа того, — соглашается Чон с первой репликой Тэхена и отворачивается тоже. Он вдруг осознает, что все это время просто пялился на старшего. — Не выспался, — врет парень и поджимает губы. Он собирается с мыслями и силами. Не хочется терять то, что было у одного него все это время. А именно — четкое понимание своего положения в этом месте. Ким Тэхен — его начальник. Перед ним нельзя сыпаться, нельзя растекаться лужей обожания и нельзя пялиться. Особенно последнее. — А я, знаешь, очень рад вернуться сюда, — Ким заходит в лифт первый, нажимая на кнопку нужного этажа. Он тут же оборачивается к зеркалу и очень придирчиво оглядывает себя. — Почему-то кажется, что сегодня будет хороший день. — Почему? — глупо спрашивает Чонгук, отрывая взгляд от отражения парня в зеркале. Он оглядывает себя и понимает, что его черный свитшот и футболка под ним даже рядом не стоят с внешним видом Кима. Эта разница заставляет его достаточно громко сглотнуть ком в горле. Тэхен же смотрит на него через отражение достаточно долго, чтобы Чонгук начал прокручивать весь диалог в голове в поисках ответов. Он начинает думать, что сказал что-то поистине дурное, но старший вдруг улыбается и пожимает плечами. Выглядит при этом расслабленно донельзя. А в следующую секунду, момент глаза в глаза прерывается неприятным писком лифта и открывающимися дверьми. Взгляду представляется офис, который уже заполнен людьми. Ким из лифта выходит вальяжно, одна его рука покоится в кармане, а вторая несет светлую сумку, точно дорогущую, в этом Чон не сомневается. Он привычно улыбается всем, кто здоровается с ним, и даже не оборачивается на оставшегося позади парня. — Мистер Ким, — Чонгук поднимает голову вместе с руководителем. Звук исходит от стола Дженни, окликает парня тоже она, — это новый костюм? Очень стильный, — парень отсюда слышит пропитанный сарказмом голос, он даже может представить, с каким лицом девушка говорит это. Чон уже готов срываться с места, но вдруг слышит старшего парня. Таким тоном тут он не говорил еще не разу. — Спасибо, — Ким почти мурчит, проговаривая каждую букву. Низко и плавно. — У вас футболка моего любимого дизайнера, — он указывает на вещь, — только написано «Силин». Такая глупая опечатка для такого крупного бренда, — он уже начинает двигаться в сторону своего кабинета, когда по офису разносятся смешки и шепот. Отчего-то Чонгуку кажется, что смеются вовсе не над Кимом. *** В среду Чонгук снова задерживается на работе. Честно говоря, он и сам не находит причину, просто смотрит на тонкую полосу света из-под двери кабинета Кима и сидит на месте, начиная разбирать завтрашнюю работу и просто листать ленту в Инстаграмме. Он уже доходит до аккаунтов своих бывших одноклассников, выясняя, что Миен беременна третьим ребенком, а Джису встречается с девушкой, когда слышит грохот из соседнего кабинета. Парень подскакивает с места и за пару секунд, в которые преодолевает расстояние, успевает придумать тысячу и один страшный сценарий происходящего. Он в своей голове видит Тэхена на полу, видит разбитый компьютер или еще что похуже, но на деле — на дорогой плитке, которой устелен весь их офис, разбросаны, кажется, миллион бумаг. — Мистер Ким? — аккуратно привлекает внимание Чонгук, впервые заходя в кабинет без стука. У него сердце стучит со скоростью около двухсот ударов в минуту, а руки даже немного трясутся. Он перенервничал. Тэхен поднимает глаза и смотрит на него удивленно. У него во взгляде — тысяча и один вопрос, а у Чонгука — ни одного ответа. Ну вот как объяснить начальнику, который приказал больше не задерживаться, что ты задержался, так еще и прислушивался к происходящему у него в кабинете? — Вы что здесь делаете? — наконец спрашивает старший и тут же падает на колени, принимаясь собирать разбросанные архивы. — Кажется, я четко дал понять, что— — Да, да, — перебивает Чонгук и понимает, что начал позволять себе слишком много. Почувствовал пресловутую вседозволенность, которой раньше никогда похвастаться не мог. — Просто решил поработать подольше сегодня. — Чонгук, — устало выдыхает Ким. Эти его скачки от формального общения к неформальному выбивают Чона из колеи. Вот бы старший уже выбрал что-то одно. Желательное, простое «Чонгук». — На премию не рассчитывай. Ты первый месяц работаешь. Считай, на испытательном. — Я и не думал, — парень поднимает руки вверх, как бы защищаясь, начиная помогать собирать бумаги с пола. Сцена как пить дать похожа на момент из дорамы, где их руки вот-вот соприкоснуться и они поймут, что созданы друг для друга. Только вот Тэхен отчего-то ведет себя отстраненнее, чем в начале недели. — Что у вас тут случилось? — Квартальный отчет, — шипит Ким, — цифры не сходятся, уже часа три не могу понять, в чем дело. — Почему не сказали? — Твой рабочий день закончился, — посмеивается старший, — какие тебе цифры. Езжай домой. — Нет, — спокойно отбивает парень, — давайте ваши цифры. Будем решать проблему. Ким смотрит на него щурясь где-то секунд пятнадцать, не больше, и все же сдается под пронзительным взглядом. Передает уцелевшие бумаги и закусывает нижнюю губу, когда Чонгук начинает изучать все, что у них есть. Так проходит следующий час. Они корпят над вычислениями и графиками, которые потом смешиваются в одну абстрактную картину. Тэхен то и дело трет глаза, а Чон уже не может сдерживать зевки. На часах почти одиннадцать, он, может, обычно и не спит в это время, но точно не сидит под светом одной настольной лампы в офисе. — Прости, я отойду, — мистер Ким встает со своего места и выходит из кабинета. Через пару минут возвращается уже в очках в тонкой оправе, круглых, чуть скрывающих интересный разрез и янтарный цвет глаз. — Устал от линз. Чонгук замирает. Смотрит на красивое лицо, которое, по стандарту всех фильмов о дурнушках, вовсе не уродуется очками, и удивляется еще больше. — Носите очки? — Приходится. Когда постоянно сидишь с карандашом в руке или перед экраном, зрение неминуемо падает, — он пожимает плечами и усаживается на диван, — у меня спина гудит. Давай переместимся сюда, — парень облокачивается на спинку и закидывает на нее голову. Теперь его глаза прикрыты, а это значит, что у Чона есть шанс рассмотреть своего начальника. Сейчас, в тусклом свете и очках, без пиджака и в чуть помятой рубашке, он выглядит даже моложе, чем есть на самом деле. Вообще, Чонгуку было даже немного странно называть своим руководителем кого-то настолько молодого. Тем более кого-то, кто старше всего на пару лет. Но, поработав с Тэхеном, он его и Господином готов называть. То, какие проекты придумывает старший, достойно огромного уважения. — Видимо, Тани придется засыпать без меня сегодня, — тихий голос разрезает тишину, а незнакомое имя режет слух Чона. Он за долю секунды продумывает всевозможные роли этого человека в жизни старшего и приходит только к самым неприятным. Следующая фраза вылетает изо рта быстрее, чем Чонгук успевает остановить себя. — Тани? — он закусывает губу и пытается себя исправить. — Простите, если лезу не в свое дело. — Ничего, — Тэхен посмеивается и поднимает голову. Руки у него лежат на своих же коленях, а ноги широко расставлены. Чонгук почти расценивает это как приглашение. — Это моя собака. Ентан, — поясняет старший и улыбается так ласково, будто прямо сейчас видит своего питомца перед собой. А людей, обожающих своих собак, Чон любит сильнее вдвойне. — Он плохо спит один в квартире. — Ваш хотя бы с вами, — горько выдает Чон и заглядывает в глаза напротив. Там — неподдельный интерес. — Моего пришлось оставить в Пусане с родителями. — Почему? — Слишком большой для всех квартир, которые мне доступны, — с улыбкой объясняет парень, — Бам крупный. Правда. И ни один хозяин квартиры не захотел приютить меня с ним. Честно говоря, Чонгук даже не замечает, как быстро тема от собак переходит к семьям и друзьям. Они говорят обо всем на свете следующий час, постоянно перебивая друг друга и громко смеясь с историй из студенческой жизни Чона. Они уже спокойно располагаются на диване, но все еще стараются друг друга не касаться. Как бы быстро они не сближались, переходить ту самую черту все еще достаточно неловко. По крайней мере, Чонгук считает, что не может позволить себе лишних касаний. Тэхен зато четко уверен, что взгляды, которыми он одаривает младшего парня, совершенно ничего в последнем не вызывают. Старший смотрит томно, немного устало и игриво. Он то и дело подмигивает, закатывает карие глаза и бегает ими по всему телу Чона. То ли оценивает, то ли рассматривает ближе, пока есть на то возможность. Он особенно задерживается на татуированных руках, которые раньше всегда были скрыты за длинными рукавами джемперов и свитшотов, и это льстит Чонгуку. Он знает, что многим нравятся его татуировки. Как минимум, своим наличием. Намджун пару раз говорил о том, что он ими может цеплять и парней, и девушек. Видимо, так и получается, потому что Ким начинает расспрашивать про значение каждой капли чернил, въевшейся в светлую кожу, а к третьей истории, наконец-то, позволяет себе провести пальцами по оранжевой, чуть выцветшей лилии. Чонгук замолкает на секунду, когда чувствует горячее прикосновение, сглатывает вязкую слюну и, уже более хриплым голосом, продолжает, смотря прямо в лицо парня напротив. Он вещает о значении цветка в целом, о значении для него конкретно, но понимает, что Тэхен его не слушает. Он смотрит прямо на его губы и это пугает. Вызывает какой-то животный страх, когда ноги немеют, а руки начинает трясти. Это не плохо, нет, просто Чон не может сейчас разобраться, собирается ли что-то с этим делать. — Продолжай, — совсем хрипло просит Ким, но Чонгук отчего-то уверен, что старший даже не понимает, о чем слушает, — мне нравится, — имеет ли он в виду тату, младший не знает. Но все равно говорит и говорит. Переходит к циферблату и цитатам, расположенным по диагонали, когда прикосновения начальника вдруг становятся более раскрепощенными. Ким касается его свободнее, теплее. Накрывает руку своей ладонью и сжимает, только в глаза теперь не смотрит. Опускает свои и краснеет кончиками ушей, совсем не желая говорить что-то. Чонгук, кажется, может слышать стук его сердца. Глухой и громкий, тяжелый. А, может, это его собственное норовит выпрыгнуть из груди. — А это… — начинает было Чон, но не успевает. Он чувствует влажные, пухлые губы на своих. Ощущает сладость остатков блеска, которая сильно напоминает вишню, но не успевает среагировать. У него глаза широко открыты, а зубы сомкнуты. Все заканчивается, так и не успев начаться. Тэхен выглядит напуганным и отпрыгивает на другую часть и так узкого дивана. Когда они успели придвинуться друг к другу? — Мистер Ким… — Боже, прости меня, — старший опускает голову и накрывает глаза ладонью. Он, кажется, сильно морщится, пытаясь сбить наваждение, уже собираясь подняться на ноги. — Я не так тебя понял, — Чонгук, тем временем, касается собственных губ двумя пальцами и чувствует слабые покалывания на коже. У него внутри — ураган из страха, удивления и предвкушения. Ему срочно нужно вернуть эти ощущения. — Я неверно интерпретировал твои слова, — совсем тихо выдает Тэхен, а Чон хмурится. Он не успел сообразить и ответить. Что значит неверно? — Ты ошибаешься, — наплевав на все формальности, выдыхает младший. Он протягивает руку, касается ею запястья Кима и тянет его на себя. Парень чуть валится вперед, опираясь на собственные руки, оказываясь в непозволительной близости от лица Чона. — Все правильно понял. Знаешь же, — лукаво тянет Чонгук, — просто удивил меня. — Я не— — Не что? — задирает брови Чон, — не хотел целовать? Хотел. И я хочу, — он пальцами поднимает голову старшего за подбородок и не узнает в покрасневшем лице обольстителя, которым он был минутами ранее. — Позволишь? — парень в ответ просто кивает. И это происходит. Чонгук целует медленно, не напирает вовсе. Оставляет осторожные прикосновения на сомкнутых губах, даже не пытаясь заходить дальше. Он прощупывает почву, движется аккуратно, будто идет по тонкому льду. Все ждет, когда Тэхен его оттолкнет, но он этого не делает. Чон отстранятся не собирается точно. Младший парень позволяет себе больше, когда языком чуть раздвигает пухлые губы напротив и залезает им дальше, выбивая из старшего мычание. Руки Кима взлетают и приземляются прямо на чуть взмокшую шею Чонгука. Пальцами правой он лезет к затылку и вплетает их в темные отросшие волосы, чуть дергая вверх. И это утопия самая настоящая. Чону кажется, будто он летит. Смотрит по сторонам, видит их двоих на узком диване, приглушенный свет и не законченную работу, приземляясь обратно. Он укладывает одну свою ладонь на бедро Тэхена, второй за талию притягивая еще ближе, почти пересаживая на свои колени. В этот момент невинный поцелуй начинает набирать обороты. Они напирают все больше, не желая отдавать главенство, почти рычат, как первобытные люди, и просто не могут насытиться друг другом. Тэхен уверен, что он умер, воскрес и уволился из этого проклятого офиса. Снял всех котят в мире с деревьев, перевел всех одиноких бабушек через дорогу и спас пару-тройку детей из пожара. Иначе он не понимает, чем заслужил такие ласковые прикосновения и такой горячий поцелуй. Чем заслужил такого Чонгука, который немногословный, искренний и не стесняющийся своих чувств. Такого, чтобы пришел — увидел — победил. — Я задыхаюсь, — чуть отдаляясь, признается Ким, но снова приникает к губам напротив. — Я тоже, — соглашается Чон и, наконец, перетягивает старшего к себе на руки. Идеально, думает он. Тяжесть не худого, подтянутого тела, сильные руки на его шее и плечах, сладкие губы поверх его собственных — феерия. То, чего правда хотелось весь месяц работы здесь. — Еще пара минут, и я не остановлюсь, — хрипло шепчет Чон и отворачивается. Сдерживает себя плохо, потому что вокруг него — запах парфюма Тэхена. На нем — он сам. Это тяжело. — Ты прав. И все заканчивается. Кажется, слишком быстро, на деле, этот поцелуй — целая бесконечность. Будто черная дыра, в которой ты плывешь и спастись даже не пытаешься. А оно и не надо. Спустя еще полчаса они разъезжаются по домам. Чонгук специально не заводит машину, просто смотрит на Тэхена, который садится в свою. Все ждет, когда тот проведет свой ежедневный ритуал, но Ким запрыгивает на водительское кресло, заводит свой Хендай и срывается с места. Ни минут в тишине, ни минут при свете. Это вызывает слабую улыбку у Чона. *** В четверг Чонгук в офис практически залетает. Не из соображений скорости, а буквально, на крыльях самых настоящих. Он почти парит над землей, с легкой улыбкой вызывая лифт и поднимаясь на нужный этаж. Внутри — работа кипит, а дверь в кабинет начальства закрыта глухо. Кажется, там происходит что-то абсолютно серьезно-профессиональное. И, как бы сильно Чону не хотелось увидеть Тэхена после их недвусмысленной ночной переписки, он проходит мимо и стремиться к своему рабочему месту. И Чонгук честным образом планирует заговорить с Кимом на обеде, когда вдруг натыкается на группу людей, активно что-то обсуждающих в кафетерии. Они посмеиваются и то и дело оглядываются по сторонам, будто в надежде остаться незамеченными. — О, Чонгук, — Мингю машет рукой, подзывая парня к себе, а Чон реагирует молниеносно. Что-то ему подсказывает, что замешанный в этом Пак не сулит ничего хорошего. — Видел мистера Кима? — Чон задирает одну бровь и молча ждет продолжения. — Гей-порно менее гейское, чем он. Я не понимаю, как можно в таком виде заявиться прямо на работу, — эти слова подхватывают парочка других парней, имен которых Чон даже не знает. Никогда с ними не пересекался. — Фу, я даже смотреть на него теперь не могу. Если раньше еще мог подумать, что он типа ухаживает за собой и поэтому красится сильнее, чем моя мама, то теперь понимаю, он стопроцентный пи— Договорить парню не дает вошедший в комнату Тэхен. Но его Чонгук не видит. Поэтому искренне верит, что Мингю перебивает не присутствие начальника, а он сам, так некстати схвативший парня за лацканы идеально выглаженного пиджака. Чон уже говорил, что ни разу в жизни не дрался по-настоящему? Даже в школе, когда мальчики постарше задирали. Даже в Университете, когда дрались целыми шайками не на жизнь, а на смерть, парень в этом не участвовал. Предпочитал свои силы показывать на ринге с инструктором и считал, что все вопросы можно решить мирно, словами. А тут прижимает к стенке, как миленький. Держит так, будто перед ним груша красная, а он бык-боксер, не иначе. — Ты ебанулся? — вскрикивает Мингю и хватается за руки Чонгука. Пытается отцепить его от себя, но тщетно. Он может и выше, но Чон точно сильнее. — Ебанулся ты, — Чон понимает, что его работа в этой компании закончена. Может даже не начаться в любой другой. Уйти со скандалом, включающим в себя драку на рабочем месте — сомнительная строчка в рабочих достижениях. Но ему наплевать, искренне. Скорее всего, немного погодя он поймет, какую ошибку совершил, дав эмоциям взять над собой верх, но пока что он и ударить готов, лишь бы рот Мингю был закрыт на ближайшие пару лет. — С чего ты решил, что имеешь права говорить это все? — Так ты тоже что ли? — шипит парень и все еще пытается выбраться из крепкого захвата. — Так бы сразу и сказал. — Ебать тебя это не должно, — выплевывает Чонгук, — еще одно слово и мы будем говорить по-другому. — И что же ты сделаешь, герой-любовник? Пожалуешься на меня начальству? — Не зли меня, Мингю, — Чон дергает руками и еле заметно ударяет парня затылком об стену. Тот морщится, но боль точно не ощущает. Слишком слабо его трясут. — Чон и Пак, — наконец вскрикивает Тэхен, подлетая к ним. Он расцепляет руки Чонгука, который поддается уж очень легко, и встает между ними. — Вы решили уволиться прямо сегодня? Мне напомнить, чем чревато подобное поведение? — он говорит жестко, Чон даже пугается, но все равно смотрит только на пухлые губы и вены на руках и шее, которые вздулись от злости. — Хватит. Ведете себя, как дети малые. Решайте конфликты по-взрослому. — Простите, — выдает Мингю. Сейчас он звучит куда менее смело, чем минутами ранее. Чонгуку так и хочется съязвить, но он себя сдерживает. — Я не буду спрашивать, в чем дело, — уже более спокойно говорит Ким, — не хочу знать. Просто попрошу не приносить личные проблемы на работу. — О, вы точно не хотите знать, в чем дело, — гаденько скалится Пак, отчего Чон почти снова подлетает к нему. Останавливает все тот же Тэхен. Старший заглядывает ему в глаза и пытается одним взглядом передать, что все понимает, но просит прекратить. Это может плохо закончится. И оно заканчивается. Прямо в тот момент. Мингю уходит в курилку на второй этаж, а Чонгук поправляет футболку и возвращается в свой кабинет. Самое смешное, что он искренне не понимает, что так сильно задело Пака во внешнем виде Тэхена сегодня. Он выглядел так же хорошо, как и каждый день до этого. Только на лице не было ни грамма макияжа. Но так же бывает, верно? Проспал и не успел. Может, просто не захотел. В общем, следующие несколько часов Чон безуспешно пытается работать, но все буквально валится у него из рук. Коды не работают, таблицы сбиваются, а мозг не способен справиться даже с самыми примитивными вычислениями. Он не хочет уходить отсюда, так и не получив первой зарплаты. Так и не получив Тэхена. Часам к трем парень слышит легкий стук в свою дверь и лишь громко мычит, разрешая пройти. На пороге появляется Ким, который у входа не мнется, лишь быстро заскакивает внутрь и дверь закрывает на замок. Внизу живота скручивает все органы. Он сейчас будет выговор за свое поведение получать? — Уволишь? — с лицом самого послушного щенка на свете, спрашивает младший парень. Он закрывает вкладки на компьютере и отъезжает от стола прямо в своем кресле. Все равно работа не шла. — Нет, если объяснишь, что произошло, — Ким подходит ближе к нему, но лишнего себе не позволяет. Просто стоит на месте. — Кто-то должен был это сделать, — пожимает плечами Чонгук, — осадить его. — И ты решил, что ты герой этого офиса. Блюститель закона и справедливости? — Смеешься? — Ругаю, — хмыкает Ким. Он обходит стол и встает над Чоном. Смотрит на него сверху и вниз и голову склоняет в бок. — Хорошо выглядишь, — он тянет руки к плечам младшего, укладывает на них ладони и ползет ниже. Сжимает кожу на предплечьях и тянет руки Чонгука на себя. Последний уверенно располагает свои до этого спокойно лежащие конечности на талии Кима и улыбается осторожно. — Ты лучше. — А вот и нет, — хихикает Тэхен. — Проспал сегодня? — диалог у них глупый, понимает Чон. — Почему? — Не успел накраситься, — младший кивает на лицо Кима, а тот тушуется и отворачивается к окну сбоку от них, — в чем дело? — Я его смыл, — признается старший, потому что понимает, что скрывать смысла нет. Он Чонгука хочет себе, а значит должен быть максимально честным. — Неудачный был. — А если правду? — не успокаивается Чон. — Люди пялились. — Ебланы. Тэхен вдруг начинает смеяться очень искренне, наконец расслабляя плечи. Чонгук тянет его на себя и усаживает на своих коленях. Немного не удобно, все-таки его кресло не рассчитано на подобные утехи, но это совсем не волнует ни одного из них. Дверь кабинета заперта, большинство сотрудников борются с заданиями к концу месяца, а их сердца бьются в унисон, как во всех детских мультиках и книгах про принцесс и принцев. У Чонгука тут свой личный принц, сказочно красивый и искренний такой, вызывает в нем давно забытые инстинкты. У Чона «дзинь» и фейерверки в глазах, у него душа рвется к парню в своих руках, хотя он думал, что так не может. Не может так сильно хотеть быть с кем-то. — Хочешь поговорить? — осторожно спрашивает младший, начиная поглаживать спину Тэхена, который буквально растекается в его объятиях. — Хочу посидеть так еще чуть-чуть, — признается Ким, — а потом вернуться к работе. — Вчерашние цифры сошлись? — Ага, — мямлит Тэхен, отчего кажется, будто он засыпает, — а мы? — Что «мы»? — искренне не понимает Чонгук. — Мы сошлись? — глупо выдает Ким и в глаза не смотрит. Сильнее зарывается в место между шеей и челюстью младшего, начиная усерднее вдыхать аромат, подаренный года два назад Юнги. — Ты хочешь? — Хочу. — Тогда к чему твой вопрос? — улыбается Чонгук и надеется, что Ким не слышит, как сильно стучит его сердце. Оно почти пробивает ребра, честное слово. — Я тоже хочу. Мог ли Чонгук представить, что, придя на новое место работы, найдет человека, которого захочет оставить себе и для себя? Мог ли он подумать, что будет зажимать своего коллегу в захвате, подцепит начальника и никогда не захочет увольняться? Конечно, речь не шла о любви. Было ли у них долго и счастливо? Чон искренне надеялся, что ответ положительный. Возможно, через пару лет, сидя на кухне их общей квартиры, по которой будут бегать два урагана в виде собак, он поймет, что даже благодарен бывшему начальнику, который вынудил его уволиться. Мог ли Тэхен представить, что, наняв нового человека на работу, действительно найдет в нем спасение, которого ждал так долго? Знал ли он, что бросит свой ритуал успокоения и пары минут слез в машине. Мог ли подумать, что ответит колкостью на такую же колкость хотя бы одному из своих работников? И, возможно, их долго и счастливо начинается прямо сейчас. А, возможно, когда Тэхен, в очередной раз забегая в кабинет к Чону, почти прыгая от счастья, объявляет о том, что нашел новую работу. Где воздух чище, где проекты круче, где зарплата больше почти в три раза. Или их долго и счастливо началось, когда у лифта в первый день Чонгука встретил именно Тэхен, а не его заместитель, который так кстати был в отпуске.