Мороженое

Сколько раз Куромаку должен повторять, что не любит сладкое? Кажется, что его слова не имеют веса. Вару любит сладкое. А ещё он любит мучить Куромаку. Заставлять его краснеть и терять дыхание от немого возмущения каждый раз, когда наглый валет снова предлагает "поэкспериментировать". Ведь, цитирую: — Да не ссы ты, всегда всё нормально было, ну чё ты как обычно? И, действительно, всё всегда было хорошо. Каждый такой эксперимент, даже самый противный и не вызывающий доверия, ему нравился. Куромаку просто плыл от того, как Вару толкал его на кровать, которая с противным, но уже привычным скрипом прогибалась под его телом. Его мысли метались из стороны в сторону, когда пиковый валет доминировал над ним, не столько своими действиями, а тем, что был безжалостно груб с ним, словно насмехаясь, но в то же время был таким заботливым, что хотелось позволить делать с собой всё, что тому захочется. Куромаку слишком доверял Вару. В свою очередь, Вару плавился от доверия Куромаку. Ему тяжело не пересечь черту, когда он намеренно ведёт себя жестоко, потому что ему нравится видеть красные щёки короля и его такое покорное, не смотря на возражения, поведение. Но его главная цель — это доставить удовольствие обоим. И валет всегда делает это превосходно. В общем, Куромаку никогда на самом деле не имеет ввиду свои протесты. Даже если Вару придумает что-то совсем из ряда вон выходящее, он согласится. Даже если это значит, что придётся унижаться перед ним. Даже если это значит, что Вару снова, чёрт возьми, притащит в постель еду, не с самыми христианскими намерениями. Треф иногда задумывался о том, говорили ли Вару, что играть с едой нельзя? Но судя по тому, что происходит этим вечером, едой будет сам Куромаку. *** — Вару. Вару! Вару, нет, я только что помылся, я не буду- — Куромаку размахивает руками, пытаясь вразумить его. Серые брови слегка нахмурены, волосы липнут ко лбу мокрыми прядями и на футболке появляются пятна, когда она липнет к не до конца высохшему телу трефа. Он недовольно позволяет Вару дотащить себя до постели. Знает, что недовольство угаснет совсем скоро, даже если сейчас выходки парня заставляют возмущаться. — Ну и чё теперь? Ещё раз помоешься, ничо страшного. — Валет садит его на кровать, нависая сверху и стягивает с него совсем недавно надетую футболку. Пальцы Вару тёплые, когда он касается ими талии и рёбер Куромаку, а голос — манящий шёпот над ухом трефа. — Мы даже сходим в душ вместе... Но только когда я получу свой ужин. — Он говорит об ужине, но в голове вертится только Куромаку, его гладкая бледная кожа, покрытая редкими, контрастирующими на ней родинками, и его стоны. Только ими он мог бы насытиться на десять жизней вперёд. Ладони блуждают по телу, пока зубы впиваются в плечо, а затем в шею и в ключицы, язык скользит по венке на шее, чувствуя быстрый пульс. Вару, будто голодный хищник, пожирает свою добычу. И Куромаку поддаётся и отдаётся. Хотя отдался ещё тогда, когда на выходе из ванной валет посмотрел на него своим наглым игривым взглядом. — Ты такой вкусный, Куро... Но знаешь, что сделало бы тебя ещё вкуснее? — Вару ехидно улыбается, переставая пытаться съесть Куромаку целиком. — Боже, только не говори мне, что ты опять.. — Ему не дают договорить, в прочем, как обычно, перебивая. — Не опять, а снова. Как будто ты против. Я тебя как облупленного знаю, и, поверь мне, ты хочешь этого не меньше, чем я... — Тихий смешок заставляет поток тёплого воздуха коснуться уха Куромаку. Он прав, король хочет этого, и ему плевать на то, что он помылся пару минут назад. Он хочет Вару, и он даже не против его идиотски абсурдных идей. Проходит будто пара мгновений, а треф уже полностью обнажён. Его по-свойски переворачивают на живот и ставят в коленно-локтевую. Куромаку смущённо ёрзает на месте, сводя ноги, хотя самое вкусное, по мнению Вару, всё ещё остаётся на виду. Валет нежно проводит ладонью по линии позвоночника, заставляя прогнуться в спине от ласки, а затем неожиданно, — хотя Куро уже привык к этой "фишке", — шлёпает его по заднице. Куромаку на это вздрагивает и удручённо хнычет. Может быть, он и ожидал этого действия, но обрываемое каждый раз удовольствие не оставляет без лёгкого огорчения. — Ты как всегда прекрасен, сладкий — Вару тихо хихикает, похлопывая короля по бедру. И все "огорчения" магическим образом исчезают. Рука Вару тянется к тому, что всё это время лежало на тумбочке, но было успешно не замечено. Куромаку хочет уже спросить, что же на этот раз зародилось в не самой здоровой голове валета, но тут же замолкает. Приходится сдержать обречённый вздох, когда он видит в руках Вару коробку мороженого. Клубничное мороженое. Кажется, теперь треф будет краснеть ещё чаще, потому что он уверен, что при каждой возможности Вару будет тыкать пальцем в прилавки магазинов с мороженым и говорить что-то вроде "А помнишь, как я тебе...", а Куромаку будет пытаться заткнуть ему рот первым, что попадётся под руку. Пластиковая крышка открывается с тихим скрежетом. Половина сладости в упаковке уже съедено. Страшно представлять, о чём думал Вару, пока ел это мороженое. Пальцы безжалостно опускаются внутрь, набирая немного содержимого коробки, а затем ложатся на колечко мышц, водя по кругу и дразня, немного надавливая. Масса ощущается холодной и липкой на коже. Может быть, стоит лучше использовать смазку. — Вару, возьми сначала-... Вару... — Слова обрываются протяжным стоном, когда такие, — чёрт бы их побрал, — умелые пальцы Вару постепенно скользят внутрь. И даже учитывая отсутствие лубриканта, это ощущается так легко. Странно, как валет всегда умудряется делать это до безумия хорошо. Пиковый делает пару нежных движений внутрь и наружу, поглаживает подушечками пальцев стенки изнутри, и касается простаты. Он массирует эту точку лишь несколько секунд под аккомпанемент сдавленных стонов Куро. Пальцы исчезают так же быстро, как и появились. Вару набирает больше мороженого. Намного больше. Пальцами одной руки он растягивает сфинктер на манер ножниц, а затем медленно проталкивает внутрь мороженое. Бог знает, как Куромаку потом будет избавляться от этой "начинки". Валет сосредоточенно кусает нижнюю губу, наблюдая за тем, как от холода треф невольно сжимается вокруг его пальцев и небольшая розовая капля мороженого стекает по его ноге, пачкая простыню. — Выглядишь аппетитно... — Вару размазывает растаявшую каплю, оставляя липкий след на ноге трефа. Куромаку слегка раздвигает ноги. Возбуждение стирает его границы стеснения. — Я хочу тебя попробовать — Голос валета снова раздаётся над ухом, а за ним следует более щадящий шлепок по ягодице. Вару опускается ниже, рассыпая влажные поцелуи и телу Куро и медленно приближаясь к своей цели. — Расслабься... — Слышится сзади прямо перед тем, как Куромаку чувствует тёплый язык на колечке мышц. Несмотря на просьбу Вару, треф сжимается и сдавленно стонет в подушку. По телу пробегают мурашки и он изворачивается, пытаясь хотя бы глазком взглянуть на пикового. Вару нахально улыбается, сжимая задницу короля в ладонях, впиваясь ногтями в бледную кожу и снова мучительно приятно слизывает мороженое с разгорячённого тела. Валет пользуется секундной слабостью Куромаку и проникает языком внутрь, кончиком собирая мороженое со стенок и дразня трефа лёгкой щекоткой. Куромаку кусает край подушки, сжимая её между дрожащих пальцев и подаёт бёдрами назад. Его щёки горят румянцем и по лбу стекает капля пота, когда Вару пальцами массирует чувствительное место под яичками. Треф стонет, скулит и хнычет под умелыми действиями валета. Его тело жаждет разрядки, а член подрагивает, выпрашивая прикосновений. — Неужели моего мальчика так просто возбудить, мм? — Вару поднимается поцелуями по спине Куромаку, прикусывая нежную кожу на загривке. — Ты же хочешь, чтобы я тебя потрогал? — Валет зарывает ладонь в серую копну волос, сжимая их в руке на грани между болью и нежностью. — Хочешь, чтобы я помог тебе кончить? — Вару наседает, накаляя атмосферу и итак стоящий колом член Куромаку. — Будь хорошим мальчиком, скажи как сильно ты хочешь кончить... — Треф сжимает зубы, тихо бормоча под нос мольбы, которые с каждым мгновением становятся всё громче и жалостливее. — Вару, пожалуйста... Я хочу, чтобы ты потрогал меня... — В уголках глаз выступают слёзы, то ли от возбуждения, то ли от напряжения. — Вару... Я хочу кончить... Очень хочу, пожалуйста... — Голос трефа утихает, прерываясь тихим всхлипом. Вару тянет волосы короля, поднимая его и прижимая к своему телу. Он вглядывается в лицо Куромаку, словно проверяя его на искренность, а затем жадно целует, обхватывая его член рукой. Куро кончает всего лишь через несколько секунд, изо всех сил сжимая предплечье пикового. Он тихо стонет в губы Вару и обессиленной лужицей падает в руки валета, который заботливо кладёт его на кровать. Может быть, в душ они так и не сходили, но это проблемы Куромаку и Вару из будущего, так ведь?