Часть 2. Сложный день.
12 ноября 2024 г., 09:09
***
"Жёнушка?!" — пробую на вкус новое слово, оно горчит обидой и ненавистью на альбиноса или…на свою семью? Сидя на подоконнике в родительском доме, моя комната уже не выглядит родной, розовая спальня и мягкие игрушки напоминают лишь о беззаботных временах. Размышления прерывает тихий стук в дверь. — Эва, можно войти? — переминаясь с ноги на ногу спрашивает отец. — Нет. — отвечаю максимально равнодушно, но крупная слеза выдаёт мою печаль. — Дорогая, позволь мне объясниться, это всё моя вина. — слышно, как отец сам едва сдерживает злость на себя. Шумно выдыхаю, тыльной стороной кисти смахиваю непрошенную слезу, подхожу к двери, замок щёлкает и впускает бледного отца, видно, как тяжело ему даётся предстоящий разговор. — Милая моя, родная…я — не успев договорить он хватается за сердце, будто оно хочет предать в самый неподходящий момент, проходит буквально несколько секунд, прежде чем отец выпрямляет спину и продолжает разговор. С каждым его словом мои глаза всё больше расширяются от положения дел нашей семьи, все хотели меня уберечь, оградить…но увы, весь удар и расплата теперь ляжет на мои плечи. — Наш долг уже не покроет продажа всего имущества, даже если я продам свои последние штаны, мы не выйдем в ноль, останемся без крова и фирмы. — продолжает отец. — Синдикат давно давит на меня, я пытался, правда пытался уберечь нас. Я внимательно слушаю. Горечь, обида и злость смешались с сочувствием к одному из самых любимых людей в мире, видя его злость на себя мне хочется обнять его, сказать, что всё будет хорошо и мы справимся со всем вместе. Что и делаю в следующее мгновение. — Пап, мы справимся. — смягчаю голос обнимая его. — лучше расскажи с какой стати этот незнакомец так обращается ко мне? Отец мягко берет меня за плечи, отступая на шаг назад. — Глава синдиката предложил сделку… — он медлит. — если я отдам тебя ему в жены, он поможет нашей фирме оставаться на плаву, ты станешь гарантом выплаты нашего долга. Сегодня был крайний день задолженности, нам пришлось пойти на этот шаг. Иначе.. В голове сразу мелькают образы двух вооружённых людей рядом с родителями, боюсь представить, что они могли сделать, если что-то пошло не так. Замираю, переваривая полученную информацию, взгляд спускается на ковёр под ногами, разглядывая незамысловатые узоры на нём становится легче дышать. — Пап, почему не сказали раньше? Я бы бросила учёбу, пошла работать, помогла как могла! — голос к концу срывается до повышенных нот. — Какого чёрта! *не в силах сдерживаться прижимаю ладони к голове* Тот белобрысый теперь мой муж? Ты серьёзно? Для этого ты растил меня как принцессу? *жестикулирую руками показывая комнату в розовых тонах*, чтобы потом отдать меня как какую-то вещь., хорошо хоть ваш товар ещё в цене!.. а то отказался б ваш авторитет и покатились наши головы в какой-нибудь обрыв на окраине!.. — тяжело дыша, сминаю корни волос под своими ладонями. — Прости, родная, теперь наши жизни в твоих руках, мне трудно это говорить, но постарайся понравиться ему. — отец опускает потухший взгляд в пол и тяжёлым шагом идёт по направлению к двери, бросая на последок. — у тебя есть пара часов, собери нужные вещи и приведи себя в порядок, мы будем внизу. Спина близкого человека скрывается за дверью, оставляя меня совершенно без сил, ноги подкашиваются, падая на колени опускаю лоб на мягкий ковёр, безмолвный крик пронзает меня насквозь, слёзы крупным градом стекают по лицу. Руками обнимаю себя, заваливаясь на бок, принимая позу «эмбриона», чтобы успокоиться хоть на мгновение, грёбаное мгновение без удушающих мыслей и проблем. Когда слёз не остаётся решаю подняться с пола и принять душ, в надежде, что он приведёт меня в чувства. На удивление вода смыла страхи и добавила уверенности в себе. «Почему это я должна жалеть себя?! Пусть лучше он жалеет, пусть страдает. Я заберу всё, всё до чего дотянусь, может мне удастся вырвать его сердце ночью?» — удивляясь собственным мыслям и ухмылке выхожу из душа, закутываясь в полотенце. Подхожу к шкафу, выбираю белое платье, есть у меня одно на примете, когда-то хотела сфотографироваться в нём на пляже ловя закат, словно грациозная птица в лучах уходящего солнца, но времени не было, поступление в медицинский и учёба поглотила меня, заставляя забыть о планах. — Ах, я и забыла насколько оно прекрасно! — глажу лёгкую ткань и кладу на кровать платье из мягкого, струящегося шелка, которое прекрасно подчеркнёт фигуру. Пока платье ждёт своего часа занимаюсь волосами. После пары неудачных попыток, процесс налаживается и нежные локоны спадают чуть ниже моих плеч, опускаясь на лопатки. Перехожу к макияжу. «Главное перекрыть красные глаза». Пара минут и словно по волшебству от моей истерики не остаётся следа. Обязательно подчёркиваю глаза тушью и лёгкой стрелкой, немного румян, хайлайтер и блеск для губ, который имеет лёгкий розовый тон. «Пусть не думает, что я слишком старалась для него, но *кривляюсь* почему я вижу в зеркале такую милашку?». Немного расслабляюсь, приподнимая уголок рта, когда смотрю на своё отражение в зеркале. Подхожу к кровати, полотенце соскальзывает по стройным загорелым ногам, переступив через него, надеваю белые стринги, поправляя тонкие лямки на бёдрах, не надевая бюстгальтер облачаюсь в платье, специальные подкладки на лифе выгодно добавляют объёма и без того пышной груди. Стоя перед зеркалом добавляю серьги и тонкую золотую цепочку, скромно, но со вкусом. Платье облегает и подчёркивает мою тонкую талию, отсутствие бретелек открывает ключицы и точёные плечи, к низу шёлк будто парит, щекоча мои щиколотки, правую ногу украшает длинный разрез, идущий до середины бедра. «Вот и посмотрим, чей капкан острее» Спускаясь по лестнице, слышу как мама рыдает у камина, а отец носит ей воду и какие-то пахучие лекарства, наверное успокоительные. — Мам! — подбегаю я сзади. — ты чего, посмотри какая я красавица! Не плачь мам!.. — глажу дрожащую под моей рукой спину. — Мы…мы..монстры... настоящие монстры, не защитили единственную дочь! — она снова всхлипывает и пытается отпить воды, стакан с трудом находит её губы. — мы поймём, если ты не захочешь больше нас видеть. Поворачиваю её к себе лицом, стараясь сохранить макияж, ведь так хочется заплакать вместе с ней, но держусь уверенно, не показывая лишних эмоций. — Я люблю Вас с отцом, да, мне обидно и больно, но это не значит, что я отвернусь от своей семьи. — заключаю маму в объятия. — ты воспитывала меня сильной и смелой, так что лучше переживай за этого *морщусь* белобрысика, не оставлю от него живого места, будет сам молить закрыть наши долги, лишь бы меня обратно к вам вернуть *хихикаю*. Нас прерывает настойчивый стук в дверь. Отец открывает замок и я слышу мужской голос: — Передайте Эвтиде О’Нил, что её ждёт машина, господин не любит ждать. Целую маму в щёку, на губах остаётся вкус её солёных слёз. — Все будет хорошо, я справлюсь! — кричу родителям перед уходом, не веря в свои слова. Хватаю пару белоснежных босоножек на тонком каблуке, завязываю ленточки на щиколотке и грациозно иду к чёрному лимузину, дверь открывает водитель, спрашивая: — Нужно ли донести Ваш багаж? — Нет, мой муж оплатит мне новый. — с ухмылкой сажусь в салон автомобиля. На город начинает опускаться лёгкая прохлада вечера, хотя солнце ещё не покинуло горизонт. Машина движется быстро, учитывая габариты, водитель ловко маневрирует по Атлантик — авеню. Лимузин поворачивает направо, замечаю слева от себя Нью-Йоркскую бухту, значит движемся в район Бруклин Хайтс. «Дорогое и элитное место» отмечаю про себя. Машина тормозит через несколько минут, дверь открывает водитель, помогая выйти из машины. Перед собой вижу кондоминиум, на вывески цвета шоколада элегантными, строгими буквами выгравировано "THE STANDISH", роскошное место, бывшая гостиница, теперь считается историческим местом. Водитель просит следовать за ним, цокая каблуками захожу в мраморный вестибюль, консьерж наклоняется в уважительном жесте, завидев нас, а мужчина вызывает лифт. — Вам нужен 12 этаж, мисс О’Нил. — наклоняется и уходит обратно к машине. Лифт приветливо звенит, когда достигает последнего этажа, резкое чувство тревоги поднимается от живота к горлу, когда двери лифта закрываются за моей спиной. Два знакомых амбала охраняют массивную дубовую дверь парадной, они переглядываются, охранник справа шепчет что-то в наушник, впуская меня в помещение невероятных размеров.***
Спасибо каждому за лайки и отметку "жду продолжение". Вы не представляете, как это мотивирует писать. Следующая глава будет острее и больше по объёму.
