Песнь Турсы: Тень Кайриса

             Кирилл точно не знал, сколько прошло времени. Пятнадцать минут? Полчаса? Здесь это не имело значения. И всё же тревожило, что никто из его… как странно это звучало… слуг, так и не появился. Вдруг за дверью раздался ровный, аккуратный голос:              — Прекрасный шаму, разрешите вас побеспокоить.              Кирилл приподнял бровь и замер на месте. Кто там? Голос был незнакомым, а после вчерашнего покушения недоверие не отпускало ни на секунду. Вряд ли настоящий убийца стал бы вежливо просить войти. Значит, скорее всего, один из мелких дворцовых слуг или «сменных» стражей Тендры.              Он кивнул:              — Входите.              Дверь медленно отворилась, и он сразу увидел высокие и мощные фигуры «гвардейцев». Они стояли неподвижно у порога, а между ними тихо прошагал слуга со шторкой на лице. Казалось, что это один из тех, кто был с ним вчера, но понять наверняка было невозможно.              — Прошу прощения, шаму, — сказал он, слегка склонившись. — По указанию его величества, мне велено поселить вас в императорских покоях. Позвольте сопроводить вас.              Кирилл опешил и заморгал. Переезжать ему не хотелось.              «Ага. Сначала «императорские покои», а следующий шаг — что? — подумал он. — Супружеская постель? Нет уж. Если что, пусть коронованный крендель спит на коврах или диване».              А вообще, Доган, конечно, имеет стальные яйца, если готов делить квадратные метры с тем, о ком знает целое – ничего. Хотя, может, Кирилл просто не так понял: возможно, слуга имел в виду размах комнаты, а не её принадлежность одной конкретной личности.              — Мне и здесь удобно, менять место не обязательно, — мягко, но натянуто улыбнулся он. — Однако если мой супруг так пожелал… могу ли я ослушаться?              — Решение Его Величества продиктовано заботой о вашей безопасности. Вы, конечно, можете ослушаться, но всё же... — ламари сделал шаг вперёд, — прошу проследовать за мной.              Пришлось идти, хоть и с явным недовольством. Кирилл чувствовал себя словно преступник, которого конвоируют в новое тюремное крыло… прямо в двухместную камеру к опасному заключённому.              Едва они подошли к дверям новых покоев, он сразу заметил знакомые жёлтые одеяния, а до слуха донеслось лёгкое треньканье маленьких колокольчиков. У входа мялся императорский посланник Лику с несколькими свитками в руках. Его пальцы сжимали их сильнее, чем нужно, выдавая лёгкое напряжение, а взгляд бегло обвёл Кирилла.              — Прекрасный шаму, пусть Истра хранит ваш путь, а Дагар дарует ясность мысли и мудрость на все предстоящие дела, — скороговоркой выдал Лику, словно он куда-то торопился и желал поскорее передать послание.              Кирилл выдавил из себя что-то вроде «благодарю… и вам того же», внутренне напрягшись. День только начался, а первый посланник уже появился у дверей — значит, дело дрянь. Впрочем, раз это Лику, первый из четырёх, то, император пока спокоен и не слишком настаивает на скорой встрече. Так?              — Сегодня завтрак пройдёт в закрытой оранжерее, — продолжил тем временем Лику. — В неё можно попасть через западное крыло. Император пожелал, чтобы вы были вдвоём.              — Ясно, — кивнул Кирилл, но на миг задумался. — А принц Тилан… брат императора… не будет ли ему одиноко? Может, стоит пригласить его? Он же семья, и мне кажется, странно, если только я буду с… его величеством.              Лику слегка наклонил голову, внимательно посмотрев на Кирилла, и ответил спокойно:              — Нет, шаму. Это не создаст неудобств. Обычно принц принимает пищу у себя, — сказал он, делая небольшую паузу. — К тому же, это естественно, что молодые супруги проводят время вместе. Не стоит волноваться.              Кирилл улыбнулся, хотя и вымученно. Супруги, блять! Ну, как бы то ни было... Ребёнка обижать ему всё равно не хотелось. Правда, если уж быть откровенным, он мало волновался о принце Тилане и его чувствах. Скорее, просто искал повод не оставаться один на один с Доганом. С одной стороны, сейчас это уже и не так уж жутко: при нём не нужно притворяться Кайрисом, можно держать себя почти естественно. С другой же — чёрт его знает, каким будет сегодня император по настроению и какие выходки может выкинуть. Он ведь вполне может одной рукой душить, а другой гладить. Пограничник, хренов.              — Я вынужден удалиться, прекрасный шаму, — произнёс Лику, слегка кивнув и бросив быстрый взгляд на скрытого за вуалью слугу. — Ламари проводит вас, когда будете готовы.              Он на миг задержал взгляд на Кирилле, будто проверяя, всё ли ясно, и спокойно ушёл, оставив после себя лёгкое звяканье ножных браслетов.              — Ваше Величество, не стоит задерживаться на пороге, — мягко заметил слуга.              Он ожил, будто заведённый механизм: распахнул двери и пригласил Кирилла внутрь.              — Прошу, шаму. Основная спальня остаётся за ширмой, зал с диванчиками готов к отдыху или приёму гостей. Будуар предназначен для ваших личных нужд, а скрытый зал-кабинет с небольшой библиотекой — для работы или доверенных встреч. Всё это часть императорских покоев, но теперь устроено так, чтобы вам было удобно вдвоём.              Кирилл немного растерялся. Зачем этот омега так подробно объясняет? Он уже бывал здесь, и воспоминания были далеко не радостные, но перемены бросались в глаза.               Потолок-шатёр остался прежним, а всё остальное изменилось: исчезли лишние свитки, стало больше воздуха и света, появились новые детали, делавшие пространство уютнее. И если бы он и вправду был возлюбленным императора, то, наверное, порадовался бы, что в столь короткий срок всё устроено с такой заботой, но...              «Это всё лишь пыль в глаза», — с отвращением подумал Кирилл. На деле же он только рассеянно кивал ламари и, будто для приличия, наконец уселся на низкий диванчик.              — А ты, — бросил он, щурясь, — не знаешь, где мои руджа? Странно, что они до сих пор не появились.              Слуга поднял глаза из-под вуали. Взгляд вышел долгим, почти прозрачным, словно он знал больше, чем хотел сказать.              — Ваш варуджа скоро подойдёт. Не тревожьтесь, — сказал он мягко и слишком уж поспешно.              И тут, как в ответ, за дверью вспыхнула перебранка.              — Назовитесь, прежде чем входить, — холодно отрезал один из стражей.              — Это ты назовись, чтобы я знал о ком донести! — послышался злой голос Иши.              Но стражник на это лишь невозмутимо ответил:              — Велено не впускать никого подозрительного.              — Подозрительного?! Я варуджа прекрасного шаму, а не попрошайка с подворотни! — рявкнул Иша и рванулся внутрь, распахнув двери.       Один из стражей, здоровый мужик с густой рыжей бородой, успел схватить его за запястье и так заломил руку, что омега едва не рухнул на пол. Другой же, носатый и чернобровый, наставил на нарушителя острый конец алебарды, словно щуплый Иша действительно представлял угрозу.              — Ай! — раздался болезненный вскрик.              Кирилл вскочил, резко шагнув вперёд.              — Что вы творите?! Немедленно отпустите его! — приказал он.              Стражи замерли, не решаясь ослушаться. Иша дёрнул рукой, вырываясь, с презрением щёлкнул языком и потёр стремительно покрасневшее запястье.              — Тупые хварги! Да если бы мой папа или дяди узнали, что вы коснулись меня своими толстыми пальцами, они бы живьём сняли с вас кожу и пустили на бичи, — процедил он сквозь зубы и зло глянул на стражей.              — Как ты? — обеспокоенно спросил Кирилл, останавливая поток ругани.              Иша вскинул бровь, держа руку на весу, и хмуро фыркнул:              — А вы не видите, господин? — он потряс пострадавшим запястьем, морщась от боли.              Кирилл нахмурился, но не отвёл взгляда. И только тогда до Иши дошло, что вопрос был не только про синяк, но и про вчерашнее. Про допрос.              Он шумно выдохнул, будто выметая раздражение, и отвернулся.              — Я в порядке, шаму, — сказал он тише, чем обычно. — Но объясняться мне пришлось до рассвета... Прошу прощения, что не смог помочь вам собраться с утра.              Кирилл хотел было кивнуть, принять извинение, но что-то зацепило. Он ясно видел вчера в саду знакомую тонкую тень, проскочившую меж кустов. Значит, лгал. Но не стал прижимать его сейчас, отодвинул подозрение, и вдруг понял другое: кого-то здесь не хватает. Он посмотрел за плечо Иши. Рыжей макушки там не наблюдалось.              — Почему Кази не с тобой? — спросил он резче, чем хотел. — Неужели, он ещё...              Иша на миг напрягся, потом натянуто усмехнулся.              — Кази у себя, шаму. Не нужно печься о нём, — в голосе скользнула сухая твердь. — Но… по приказу императора слуги сомнительного происхождения пока не должны иметь доступа к вам. Поэтому, не ждите его.              — Что это значит — сомнительного происхождения? И с каких пор император распоряжается моими руджа?              — С тех пор как ему суждено было родиться в семье Асур, — фыркнул Иша, но тут же замолк, заметив слугу со шторкой на лице. А затем медленно, словно подбирая слова вывел: — На этой земле слово императора — закон. Нет никого выше него. И даже ваши руджа, не смеют не повиноваться сыну дракона.              Поняв, что при наличии постороннего человека, нормально поговорить не выйдет, Кирилл принялся размышлять, куда бы спровадить слугу.              — Ты, — обратился он к ламари, — отправляйся в мои покои и принеси списки знатных родов и подготовленные варианты приглашений с рабочего стола. Покушение — покушением, а обязанности по организации приёма никуда не исчезли. Заодно уточни у лекаря, как себя чувствует Прим и когда его можно будет навестить.              Слуге явно не понравилась столь очевидная попытка шаму избавиться от него.              — Но позвольте... — хрипло и будто не привыкши так часто говорить, начал он. — Мне приказано находиться рядом с вами и заботиться о вашей безопасности.              — Под дверью стоит толпа стражей. Так что, всё в порядке, — отмахнулся от него Кирилл. — Если поторопишься, то успеешь сопроводить меня на завтрак. Раз уж, мой дорогой супруг лишил меня привычных слуг и единственного руджа, а тебя назначил вместо него, то выполняй свои обязанности, как следует, — и с нажимом добавил: — Не варуджу же, сына амрита Кштасси, посылать по таким мелким вопросам, верно?              — Также уточни, когда Прим сможет освободить покои прекрасного шаму, — вставил свои пять копеек Иша, вздёрнув подбородок.              Омега поклонился, сверкнул на варуджу недобрым взглядом и поспешил выполнить поручение. Стоило дверям закрыться, Иша шумно выдохнул, словно сбрасывая напряжение.              — Его величество очень заботлив к вам, раз выделил вам своих ламари.              «Заботлив? Как же! — подумал Кирилл, едва удержавшись, чтобы не фыркнуть вслух. — Скорее поставил еще одних соглядатаев, на место Прима».              — Что в них особенного? Они будто все на одно лицо. Они... братья? – спросил он.              — Братья? — Иша усмехнулся. — Нет, их просто подбирают так, чтобы глаза совпадали по цвету и форме. Остальное неважно. Вуаль всё скроет.              — Но зачем?              — Ламари — единственные омеги, допущенные к императору. Они обслуживают его тело, одевают, касаются — и в то же время стоят между ним и мечом врага. Никто другой не имеет права быть так близко.              Он скривился:       — Впрочем, всегда найдётся тот, кому этого мало. Когда-то один из них решил использовать свою близость, чтобы соблазнить правителя. Слава богам, шаму вовремя заметил и пресёк это. С тех пор ламари обезличивают. Им запрещено выделяться, чувствовать, даже смотреть слишком прямо. Они лишь марионетки. Но не простые...              Иша наклонился ближе, голос стал тише:              — Их забирают ещё детьми. Учат дисциплине, служению, шпионажу, бою. Годы тренировок выжигают мягкость и личность дотла, делая из них живое холодное оружие.              — И выбора у них нет? — нахмурился Кирилл.              — Нет, — покачал головой Иша. — Один раз ламари — всегда ламари. Их всегда шесть. Умрёт один — найдут другого. Они его защита и подмога, меч и щит. Всё в одном.              Иша замолк на мгновение, задумчиво поглядел в сторону, потом добавил уже с оттенком циничной улыбки:              — Но я слышал, из того места, где воспитываются ламари, выходят и другие... Не ламари, но тоже непростые омеги – тевари — сборщики слухов, обольстители, что изощрённее любого работника «Сладкого павильона». Они не закрываются вуалью, напротив, выставляют себя на показ. Я слышал, они умеют ненавязчиво шептать то, что нужно, в ухо расслабленным альфам. И, конечно же, им никогда не будет позволено быть подле владыки, но вот подле его соратников или тех, за кем нужно проследить или переманить на свою сторону...              Он усмехнулся, глядя куда-то в пол и вполголоса добавил:              — Прим бы идеально подошёл на такую роль.              Кирилл тут же поднял на Ишу взгляд — без гнева, но холодный, с тихим укором.              — За спиной у человека, что едва жив, такие слова не говорят, – сказал он твёрдо.              Иша дёрнулся, услышав упрёк. На лице проступило смущение. Секунда — и выражение вновь сменилось. Он быстро откашлялся, принял самый невинный вид и обычным, не свойственным ему, легкомысленным тоном продолжил, будто реплики про Прима и не слетало с его губ:              — Впрочем, поговаривают, что всё это слухи. Кто знает, что правда, а что выдумки... Давайте я лучше подготовлю вас к завтраку с императором, как на счет того, чтобы...              Он заговорил ещё быстрее, будто желая заглушить собственную неловкость. Но Кирилл уже не слушал.