Дом напротив психбольницы

На другое утро после школы я решила раз и навсегда разобраться: куда пропала моя лучшая подруга и не грозит ли ей опасность. Узнав адрес той самой психбольницы, где находилась Тая, я двинулась к её направлению. Располагалась больница совсем недалеко от моего дома, так что решила прогуляться сама пешком до него. Мне нужно было хотя бы попытаться найти Таю там, ведь, совершив она одну глупость, может оказаться в совсем другой больнице, расположенной за городом. В основном туда отвозят больных, которые ну совсем буйные. Им присвоены специальные мощные препараты, которые находятся только в том районе. А туда добираться черти куда. Вот я уже переступила порог психиатрической больницы и мигом подбежала на ресепшен. Мне удалось выбить хоть малейшую информацию у врачей насчет Хабаровы Таисии. Мои находки подтвердились: Тая и вправду считалась здесь агрессивным и неуравновешенным человеком, но опасным ли для общества, мне было ещё неизвестно. Кое-как я упрашивала врачей взглянуть на неё, посмотреть, в каком состоянии она находится в таком жутком месте. На что меня уговаривала одна медсестра, что не стоит мне за неё переживать, мол, такого психического человека лучше оставлять в покое, иначе может устроить погром. После чего принимаются координальные меры, а именно вкалывают дозу успокоительного. Судя по заведенному разговору про успокоительные, а если точнее наркотические средства, то Тае прописаны успокоительные в больших дозах. Что очень скатывается на её здоровье. У меня получилось отговорить врачей, чтобы впустили меня к ней. Однако не поверили в мои слова о том, что их пациентка могла находиться в нормальном состоянии с момента рождения. Меня вели по длинному коридору. Несколько лампочек горели из-за нехватки света в помещении, но даже с ними длинная дорожка становилась мрачной. За мной увязался один санитар и сам главврач. Санитара взяли на случай, если появится повышение агрессии у пациентки. Для каждого больного имелась собственная комната на одного человека, а точнее палата. Мы остановились возле двери палаты, где, по всей видимости, находится моя лучшая подруга. На двери проделано маленькое окошко, для того, чтобы следить за состоянием больных, а вокруг них образованна была железная решетка. Я не успела рассмотреть Таю в этом окошке, так как главврач уже отворил запертую на замок дверь. Трудно забыть увиденное раннее. Она лежала на полу, лицом к серой стенке, несмотря на предложенную в палате кровать, которая занимала большую часть в этой комнате. Рядом лежал карандаш, которым она выводила черточки на стене каждый прожитый день. Если пересчитать, то много времени уйдет. По словам Таи, их больше трехсот шестидесяти пяти. Сама со счету сбилась. На первый взгляд я подумала, что она уснула, но главврач успел разглядеть её открытые глаза. — Таисия, тебя пришли навестить. — ласково обратился к ней мужчина. Она молчала и продолжала сверлить взглядом стенку. Мне было страшно подумать, что все слухи про неё окажутся правдой. Глаза мои забегали в разные стороны, когда увидела грустное или уставшее выражение её лица. Я не смогла сдерживать себя, поэтому обратилась к ней. — Тая, это я, — Я её год не видела, ночами не спала. Ясное дело, не сдержалась. Тихо прошипела так, что эхо передалось на всю комнату. Подруга резко повернула ко мне голову. Глаза выражали тревогу, ужасную усталость. Под глазами образовались синяки. Она очень сильно изменилась в лице с последнего её появления в школе. Тая осмотрела меня с ног до головы. Потом долго ещё изучала взглядом моё лицо. Я начала замечать, как краснеют её глаза: сдерживает слезы. По какому поводу? Скорее всего, от терзающей внутри боли, нежели от счастья. По глазам читаемо, как будто хочет остаться наедине с лучшей подругой, которую не видела несколько месяцев. — Оставьте нас, — заявила я, не отрывая глаз от Таи. — мне хочется с ней поговорить наедине. — Вы уверенны, мисс? Это не безопасно, — подал голос стоящий сзади меня санитар, но ничего перечить не вздумал. — Я позову Вас, если начнёт вести себя иначе. После услышанных больных слов, от которых только и хотелось зарыться пальцами в свои рыжие локоны, Тая наклонила голову, закрывая следом глаза. Капля соленой слезы мигом спустилась струйкой к белоснежной щеке девушки. — Как увидишь приступы агрессии у неё, зови в сию же секунду. В последнее время как такового не случалось. Возможно, успокоительные ещё долгое время действуют. Мы будем стоять за дверью. Я кивнула работникам психбольницы, и они благополучно удалились. Не далеко, конечно же, но хотя бы разрешили побыть наедине. Знала, что они по-любому следят за нами, поэтому пыталась начать разговор шёпотом. Но как только входная дверь закрылась, Тая приняла сидячее положение, согнув коленки, на которых виднелись ужасные синяки, и подняла на меня свои глаза, наполненные слезами. Вытирая очередную слезу с её щеки, я не успела расспросить её, по какому поводу она здесь очутилась, как подруга моментально кинулась в мои объятия. В ту же секунду почувствовала, как она дрожит всем телом. Её трясет? Холодно, может? Но на улице тепло: ни ветра, ни дождя. В дрожь её бросило после объятий, где она понемногу начинала всхлипывать мне в плечо. Однако дрожала она явно от другого. Руки сами собой дрожали на моих плечах. Мне стало не по себе видеть её в таком состоянии. — Почему ты вся дрожишь? Меня это пугает, — спросила я у неё, слегка отстранив от себя. Тая потерла красные от выделенных слез глазки и попыталась отстранить их от меня. Что-либо произнести ей давалось тяжко: ком стоял в горле. Думая не о чём, рука потянулась к моей сумке и вынула оттуда бутылку, наполненную до горлышка водой. Меня, конечно, предупреждали, чтобы никакими посторонними вещами я не делилась с больными здесь людьми, особенно острыми предметами. Я посчитала это нужным решением помочь своей знакомой избавиться от удаленной жажды. Спустя пару принятых глотков Тая пришла в себя. Успокоилась и выглядела нормальной, как и прежде, несмотря на дрожь всего тела. — Даш, — тихо выдавила Тая хоть малейшее слово, все также переводя дыхание. — ты себе представить не можешь как я рада, что ты меня нашла. Она подняла трясущуюся левую руку, на которую не могла отвести тревожный взгляд. На весу видно ещё отчетливее. — Почему это происходит? Меня пичкают наркотиками, — пояснила она. — из-за этого начался нервный тик, который, собственно, тебя пугает. Поверь, меня тоже... По моей спине побежали мурашки, когда наши взгляды встретились. — Скажи мне: ты действительно думала, что я чокнутая психопатка? — спросила она довольно серьёзным тоном, будто начинает ставить угрозы. Долго собиралась с мыслями, так как не считала её сумасшедшей. Но опасаться думала ещё с раннего детства, после той новости про черный пояс по карате, который ей достался буквально четыре года назад. — Нет, конечно. Ты моя лучшая подруга. С чего бы мне дружить с человеком, который может мне навредить? Единственная вещь, что заставила меня сдружиться с тобой, начиная с садика, так это твоя реакция. Ты до сих пор думаешь, что я не замечаю твою улыбку после каждой моей нелепой шутки? Она заметила мою растерянность. Не успев издать и звука, она продолжила говорить. Однако тот самый злобный взгляд стерся с лица земли. Снова она спокойно заводит разговор. Может, на неё так успокоительные влияют: понижают уровень агрессии? Или всё зависит от заданной темы нашего разговора? — Раз такое дело...Исполни одну мою просьбу... Каждый раз, когда мне приходится слышать её голос, моё сердце начинает биться ещё быстрее, да так, что слышно только биения где-то в области груди. — Забери меня отсюда...— в ушах стоял гул, но при этом мне удалось понять её просьбу, которую Тая произнесла очень тихо и сомнительно. Ей захотелось запрокинуть голову назад к стенке и рассмотреть белый потолок, на котором можно заметить много разных вмятин, трещин и со временем стершиеся краски. — Мне здесь плохо. Пожалуйста. Ты моя единственная надежда на спасение. Ты знаешь меня настоящую, знаешь мой агрессивный характер. У меня отпали все слова. В голову пришла тетя Лена, её мама. С чего она взяла, что её родная дочь может быть психопаткой? Это она её сдала сюда? Вопросы заполнили мою голову, так что ответы на них я имею права получить прямо сейчас. — Постой. Сперва я хочу понять, почему врачи ничего не распознали в тебе? Как ты вообще сюда угодила? На мои заданные вопросы Тая заливалась смехом. Одно ложное изменение в её лице: невеселая улыбка, что пугала меня не на шутку. На секунду показалось, что все это время я разговаривала с психически ненормальной подругой, которую явно нужно ещё лечить, либо позвать на помощь медиков. Я с облегчением выдохнула в ту же секунду, когда её улыбка померкла, а глаза засияли от появления лучика солнца через поставленной решеткой окно. В комнате стало значительно светло и радостней на душе. Но это только мне. Наверняка, она прокручивала в мыслях маму, в чем я убедилась. — Врачи верят моей долбанной мамаше, которой похер на меня. — Что? — подруга произнесла так быстро, что я не успела осознать услышанное. — С чего ты делаешь такие выводы? — Это она меня сдала сюда. Сообщила всем психиатрам в этой больнице, что я вспыльчивая и агрессивная сука, которую нужно срочно лечить мощными препаратами. После которых я чувствую себя настоящим слизняком... Тут же она зашла ещё дальше. — У моего отца внезапно остановилось сердце, когда мне было пятнадцать. Я не хотела тебе это рассказывать в школе: не было повода. Причиной смерти стала выпивка. А мой отец очень любил злоупотреблять алкоголем. Дело дошло все до того, что на другой день он не проснулся. Мать подавленна смерти любимого мужа, начала сходить с ума. Из-за того, что я, как капля воды похожа на своего папу, так ещё и по природе он имел рыжие волосы, что передалось потом и мне. Мать не могла видеть перед глазами вторую копию мужа. Не то, что она начинала плакать, когда я появлялась на её глазах. Просто начинала считать, что своим появлением доставляю ей сплошную боль. Неудивительно, что через месяц она оставила на моей щеке от пощечины огромный синяк, про который ты меня спрашивала. Да, скрыть тоналкой не удалось. Мол, на карате получила... Тая через свою усмешку на сказанное, услышала в стороне мои возмущения по этому поводу. В прочем, повела она себя молча, остановив меня одним лишь взмахом руки. — Пожалуйста, дослушай. Я послушно закрыла рот. Всё-таки какая это для неё была больная тема, чтобы ею делиться с кем-то. — Состояние мамы ухудшалась с каждым днем. Она перед сном закрывалась в своей комнате и горько плакала. То ли ей снились кошмары, то ли мой папа, может, просто плакала от нахлынувших воспоминаний. Однажды я зашла к ней в комнату, чтобы успокоить её внутреннее состояние. На что она покрыла меня трехэтажным матом и сбросила меня со своих плеч на пол. Говорю же, с ума сошла... Пришло ей как-то раз в голову вызвать скорую помощь, когда мне захотелось привести её в чувства, поменяв местами таблетки от повышенного давления на успокоительные. После этого случая я оказалась здесь. Она думала, что я хотела убить собственную мать. А знаешь, прибывая тут больше года, горю желанием её прикончить раз и навсегда. Вот только рука не поднимается это сделать. Надо было её сюда затолкать, чем самой здесь страдать в одиночку... Тая на мгновение замолчала: то ли она закончила делиться историей о тяжелых моментах своей жизни, то ли ждала от меня вопросы. В момент её рассказа смотрела только на неё, присев чуть ли не в плотную рядом к ней. С каждым сказанным предложением её руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Больно смотреть на это зрелище, но ещё страшнее представить, через что пережила моя Тая. Если бы только знала раньше о её семейных проблемах, могла бы в любую минуту поддержать её внутреннее душевное состояние. Знакомые мои родственники советовали мне стать психологом, так как я, по их мнению, очень хорошо ладила с детьми. Возможно, так и есть, но углубляться в данную профессию не собираюсь... — У меня всё, — спустя пару минут прошептала Тая. По голосу показалось, что у неё снова текут слёзы от тоски и воспоминаний, но она не показала ни капли эмоций. — Делай выводы, если хочешь. Но я больше не скажу про своё прошлое ни слова. Да, зря завела разговор про это. Теперь скорость её произношения слов ускорилась в два раза. На вид не скажешь, что злится на родную мать, но по голосу сразу узнаешь, что чувствует человек в этот момент. Родная мать посчитала дочку сумасшедшей и просто ненужной, чтобы так отдать её в психушку. — А сбежать не вариант? Ты ни разу не пыталась? — Пыталась. Много раз, — с протяжным вздохом ответила она. — Но каждый раз, когда мне удавалось унести ноги, меня успевали остановить. Вколоть успокоительные средства с помощью шприца. Это отвратительное чувство. После моих попыток совершить побег, меня пичкают только ими, ведь больше ничего меня не сможет остановить. — Тогда чем я могу тебе помочь? — возмутилась снова я, пожимая плечами в разные стороны, тем самым заставив Таю обнять свои ноги и подпереть голову коленкой. — У меня не получится доказать психиатрам, что ты нормальный человек, который слегка не владеет своим мощным характером. — мягко произнесла я, чтобы ни в коем случае не обидеть подругу. — Тут везде камеры расставлены, а на каждом углу врачи и, небось, охрана. А решетки на окнах? А на улице...? — Черт, Даша! — перебила меня Тая своим голосом. — Ты же у нас "голова класса"! Тебе по любому что-нибудь да взбредёт в голову! Мне пришлось встать, чтобы подойти к окну: осмотреть местность. Повезло, что палата расположена на первом этаже. Таким способом можно придумать что-нибудь с решёткой, от которой нужно избавиться для совершения побега. На улице царила тишина и покой. Окно в палате выходило на всеобщую площадку для прогулки. Это с трёх сторон огороженная площадка сеткой или другим материалом. Никаких колючих ограждений и прочего нет, что к лучшему. На территории есть лавочки, цветы в вазонах или инвалидное кресло для нуждающихся. Также посажены большие клумбы, деревянные беседки и много цветов. — Вас часто выпускают на улицу? — спросила я у Таи, не отрывая взгляда с медсестры, которая выводила на свежий воздух одного закаченного больного. — Таких прогулок в среднем за день бывает около 5 раз. — пояснила она, заправляя свои рыжие волосы в хвост. — Медсестра пересчитывает всех желающих погулять.Также она может привязать свою руку с рукой больного, чтоб он не сбежал. Кстати, я пыталась сбежать именно на прогулке. Как видишь, я ещё здесь. Я в ходе размышлений наматывала коричневого оттенка локон себе на палец, попутно следя за подругой, рассматривающая выцарапанные черточки на стенке. Ключ в замочной скважине заставил нас вздрогнуть всем телом, но на самом деле вздрогнула одна лишь я. Тая, похоже, привыкла к этому громкому и через чур противному звуку. Знакомое телосложение главврача распознала сразу. Судя по всему, мое время общения с "больным" человеком вышло. — Дарья, прошло уже больше пятнадцати минут! Через пару минут на ужин позовут. — спокойным тоном произнес мужчина в мою сторону, а после слов "на ужин позовут", мотнул головой на рыжеволосую. Я заметила, как слабая улыбка Таи, что не исчезала после разговора со мной, сползла только из-за появления доктора в комнате. — Прошу прощения, а можно ещё минуту? И я ухожу. Конечно, в психиатрических больницах, да и вообще в обычных, человеку назначено время посещения, после которого нужно оставить больного в покое. Но я настояла на своем, попросив ещё время закончить разговор. — Не забывайте, где Вы находитесь! Одна минута и на выход! Не минуты больше! Врач на этот раз решил не закрывать на ключ дверь. Всё равно через секунду-другую открывать придётся. Поэтому сторожил вход и наблюдал через выделенное окошко в двери. Нам всё равно это не помешало. Как только дверь захлопнулась, мне пришла маленькая идея на ум, но вряд ли подходящая для побега. Делиться ей пока не собиралась: надо всё обдумать позже. — Итак, — быстренько подошла к Тае и присела рядом, согнув ноги под себя, привлекая внимания подруги. — мы ещё с тобой не прощаемся. Сегодня постараюсь разобрать план побега, а завтра обязательно приду к тебе, рассказать, как действовать будем. — Обещаешь, что придёшь? — вяло протянула Тая, не веря в услышанное. — Клянусь жизнью. Напоследок мы крепко обнялись. Я почувствовала эту связь между нами. Она ещё пару минут не хотела меня отпускать из объятий, но пришлось. Из-за доктора, который снова открыл дверь. — Я буду ждать тебя здесь...— последние слова, что прошептала мне на ухо Тая и отцепила меня от себя. Я заправила длинные прядки темно-коричневых волос и посмотрела на врача, который не ровно дышал, будто после пробежки в спортзале. — Вы в порядке? Она Вам случаем ничем не угрожала? — спросил вежливо меня мужчина, рассматривая меня с ног до головы. Видимо ему показалось, что больная девушка хотела меня задушить таким методом. Но, как видно, все обошлось благополучно. И такие случаи могут быть с теми, кто навещает знакомых больных людей. Это всё-таки психбольница, а не какой-нибудь садик. — Со мной всё прекрасно! — мне пришлось для забавы натянуть улыбку, показывая всем видом, что ничего плохого мне не сделали за несколько минут времяпрепровождения. — Извините за неудобства в Вашем рабочем графике. Мы так давно не виделись, поэтому не успели завершить разговор вовремя. Можно ли завтра завершить начатый разговор? Обещаю, таких посиделок, как сегодня, не будет. С каждым обращением к главному врачу психбольницы я меняла интонацию, чтобы показаться более спокойной и рассудительной дамой в его глазах. Иначе он не разрешит повторно прийти навестить больную подругу. — Завтра только после двух. И не долго! — Замечательно! — на радости такой я вышла из палаты, напоследок махнув ладошкой Тае в маленькое, покрытой решёткой окошко... Целый вечер обдумывала план, как можно незаметно вывезти Таю из психбольницы. Даже про ужин забыла: пришлось моей маме звать меня больше шести раз. Уроки на завтрашний день сделала в первую очередь, чтобы уделить больше времени оставшемуся более важному делу. Легла, как всегда, поздно. Все время мою голову посещали мысли. Но надежные ли они? Выход из любой ситуации всегда есть. Строила себе пункты действия, попутно записывая идею, пришедшую в голову. Все обозначила. Ничего не упустила. Когда глаза мои начали слипаться, а рука устала держать шариковую ручку, пришлось завершить начатое дело. Лежа в темноте, я размышляла о том, какую придумать отмазку для мамы, что буду не дома завтра поздним вечером. Скажу, что решила погулять с девчонками. И случайно задержусь допоздна. Но нет, не прокатит. Моя мама всегда хотела знать каждую подробность. С какими девочками иду гулять? А где вы будете? Куда зайдёте? А если по технической причине не отвечу на ее звонок, то тогда начнутся звонки всем моим подругам, с которыми я провожу время. Ну ладно. С этим потом разберёмся. А сейчас главнее осуществить дикое желание моей преданной подруги, которая хочет избавиться от невыносимого заточения. ××× После школы я быстренько побежала проведать Таю и задать ей пару вопросов, так как меньше чем через два часа у меня должны были идти занятия с репетитором. Как и в прошлый раз, меня впустили к ней в палату. На этот раз моя рыжеволосая подруга лежала на кровати и читала книгу. Не вспомню, кто автор этой книги, но определенно ей интересно проводить вот так время. А что ещё можно делать в больнице, нежели читать? Дверь за моей спиной закрылась, и подруга обратила на меня внимание. Сложилось такое ощущение, что я находилась сейчас в школе. Заходя в кабинет, замечаю Таю, сидящую за второй партой и читающую заданный параграф по истории. Ах, какая ностальгия! — Привет, — поприветствовала её я, подходя ближе к ней. На мой голос она приподнялась, а на лице появилась еле заметная улыбка. — Читаешь? — Не особо. — вяло произнесла она. — Так, глазами просматриваю иллюстрации. Все книги, что мне приносят — сплошная скука. Неинтересно читать одно и тоже. — Эй, слушай. Я села рядом к ней на кровать и перевела взгляд подруги от закрытой книги на себя. А сама улыбалась от гениального плана, который, по моей логики должен сработать. — Я придумала вчера за вечер надежный план, чтобы тебя отсюда вызволить. — Пришлось мне понизить тон, так как слышимость в палате очень хорошая. — Но есть одно большое но: одной мне не справиться. У тебя есть здесь друзья? Ну, или те, с кем ты общаешься? Тая подняла на меня голову. — Не скажу, что прям друзья, но общаться со скуки есть с кем, — тут она тоже понизила голос, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь услышал. — В соседней палате лежит Марк, парень, болеющий слабым уровнем шизофрении. В общем, безобидный, не навредит. Он каждый день спрашивает у меня на улице, когда его жена приедет или в какое время ему на карту 40 тысяч переведут. Я усмехнулась, представляя себе картину, как она слушает его долгие разговоры, вместо того, чтобы насладиться красотой природы и подышать свежим воздухом. — Один раз у врачей поинтересовалась насчет того, есть ли кто из родных у него. А в ответ только слышу: мать умерла, а батя спился. Его бабушка несколько лет назад отдала сюда только из-за того, что следить за ним не сможет: слишком уж пожилого возраста, чтобы нянчиться с ним. — Клевый у тебя друг, — я продолжала усмехаться. — А ты можешь попросить его нам помочь в этом деле? — Попробую...Конечно ему этот мир кажется инопланетным, где живут существа вроде марсианинов...Но все-таки он надежный товарищ. Я только с ним беседы завожу. Остальные буйные и чокнутые на голову придурки. — Вроде тебя? — неудачно пошутила я, чтобы, как и раньше, позлить свою подружку. После чего убедилась, что это всё же моя прежняя Тая, которая незаметно для глаз пихнула меня локтем в бок. — Не начинай хоть ты! — пробубнила она, устремив карие глаза на меня. — Ладно, не кипятись! — удивила я её одной невидимкой, которую, сняв со своих пышных волос, незаметным движением руки подбросила ей в ноги. Ей хотелось проговорить фразу врачей насчет запрета про острые вещички в больнице, но мне пришлось её перебить. — Сегодня в пол одиннадцатого начинаем действовать по плану...Твой "дружок" отвлекает. Например, пусть сделает вид, что ему плохо или он задыхается. Тогда врачи займутся им. А ты этой невидимкой взламываешь замок и незаметно проскальзываешь через запасной выход, который, как поняла, находится здесь, за углом коридора. Я обошла площадку, и, как оказалось, он приведет тебя к закрытой части. Там есть ограждение, куда вас не пускают. Если не ошибаюсь, вдали я заметила дряхлую лестницу. Совсем старая на вид, но с помощью неё есть шанс перелезть через стенку. А там уже разберусь, на какой стороне стенки тебя встретить. Видели бы вы ошеломлённые глаза Таи. Она слушала и тем самым поражала меня своим взглядом. Похоже, удивленна моей идеей, придуманной за день. — Откуда ты... — Знаю? — продолжила я за неё. — Вначале оглядела вокруг здание, чтобы понять, откуда идет второй выход. И ещё, когда я шла по коридору к тебе, специально сделала вид, что попутала дверь палаты, где было написано "огнеопасно". На самом деле это и есть запасной выход. Вот и решила убедиться в этом. А табличка с указанием, что эта дверь ведет в не безопасное место, скрывала потайную лестницу, ведущую вниз. Тая молчала, хлопая карими глазами. Ей не верилось в то, что, может быть, не все потеряно. Шанс на спасение ещё может быть у нас в кармане. — Значит, все это время, пробыв здесь больше года, я ни разу не задумывалась про запасной выход? — задала вопрос подруга, будто сама себе, из-за чего моя улыбка не исчезала с лица. — Мне казалось, что он спрятан где-то в столовой, где обычно что-то все время подгорает. — Тогда ещё лучше: есть третий выход. И я уже знаю, где... Наш разговор подходил к завершению, так как больше мне нечего было сказать. Окошко оказалось открытым, откуда дул легкий ветерок, а по ушам легонько ударял звук зелёной листвы. Она рассматривала в руках черную невидимку для волос, думая о своем. Я тоже впала в раздумья. Внутри меня что-то тревожило. Казалось, что-то должно пойти не так. Я задумчиво перевела взгляд с пола на стенку, где отображалась тень от решётки за окном. Тень хоть искажена, однако со стороны окна на стене показались следы чьих-то когтей или же...Порванные обои? — Откуда эта глубокая царапина? Я не поленилась встать с кровати и рассмотреть стенку по ближе. Тая заметила моё удивление, когда мои пальцы коснулись порванных обоев. Со стороны выглядело это как след когтей разъяренного свирепого тигра. — Это моя работа.. Спустя минуту раздумия ответила подруга. Её лицо переменилось: грусть слилась вперемешку со злом. Это читалась на её лице. Не долго думая, она продолжила объяснять, что к чему. — В первый день, как я очутилась в этой палате...когда узнала, как поступила со мной родная мать, у меня началась паническая атака или же агрессивная вспыльчивость. Этот день я никогда не забуду. Как опрокинула кровать, тумбочку, порвала обои ногтями. Потом только жалела: коленки стерты в кровь из-за того, что пинала ногами закрытую дверь в этой палате. А на руках и локтях появились ужасные синяки. Не знаю, как громко кричала, проклинала, материла кого угодно, но уверенна, что подняла всю психушку на уши. Голос Таи постепенно становился все тише и тише, пока совсем не затих. Мне трудно представить, как она ещё держится, чтоб не проронить малейшую слезинку. За все мои школьные годы, прожитые в дружбе с Таей, никогда не видела её морально разбитым человеком. Она очень редко плакала, тем более на глазах у прохожих. Психиатрическая больница поменяла в ней качества доброты, верности и вообще снизила уровень активности. — Даш, я больше не в силах терпеть. — призналась она, падая на холодную подушку, застеленную простыней. — Хочу на волю. Даже если придётся бомжевать на автобусных остановках и клянчить мелочь на самую дешёвую еду. Поверь, это будет гораздо лучше. Мне захотелось снова сесть к ней рядом в ноги, легонько погладить маленькую в моей руке коленку, которая раньше покрывалась синяками со слов подруги. Затем потянулась к её лицу, чтобы заправить прядку рыжего оттенка волос за ухо, которая лезла ей в глаза. — Я знаю. С грустью в голосе ответила я, замечая, как Тая поддается моим ласкам, словно бездомный котенок. После того, как зарылась пальцами в её шелковистые рыжие волосы, Тая закрыла кофейного оттенка глаза, наслаждаясь приятным массажем. На улице послышались чьи-то шаги. Скорее всего санитарка, которая развешивала на сушилку постельное белье, да так, что лучи солнца попадали прямо в карие глаза моей подруги. Она цокнула зубами, собираясь отвернуться от яркого солнечного света к стене. — Иди ко мне. — протянув к ней руки, Тая подползла к моим ногам. Как только она уложила голову на мои коленки, я прикрыла рукой боковую сторону её лица от постороннего шума на улице и, естественно, света ярких лучей. Я смотрела на ее ресницы, которые постепенно стали закрываться. Видимо мои ласки действовали на неё, как успокоительное. Как же ей хотелось снова почувствовать то самое тепло со стороны лучшей подруги, которая находится совсем рядом и продолжает массажировать ей голову. Тая громко выдохнула, перед тем, как закрыть глаза. — Потерпи ещё немного, — тихо прошептала после звука проезжающего мимо грузовика на дороге. — скоро будешь на свободе. В такт моих слов подстроились своим щебетанием ранние птицы под окном. Не прошло и десяти минут, как Тая мирно и спокойно погрузилась в сон, тихо сопя себе под нос.