Я люблю тебя

Юноша стоит на балконе, выкуривая сигарету едкий дым которой выходит изо рта в виде серого, ядовитого облака. Он обжигает слизистые, оседает горьким привкусом на языке и губах. А пепел уносит ветер в неизвестность. Дождь стукается о подоконник, холодные капли попадают на сигарету, пальцы и лицо. Неприятно, но на жалобы нет сил, да и зачем. Кто его услышит? Точно не бог, в которого сложно снова поверить, а пустота не откликнется на очередной крик о помощи. Остаётся только курить ночью, спокойно возвращаясь в свои не самые позитивные мысли о прошлом, о неприятных случаях, что оставили на его теле и лице рубцы. Половина тела обгорела и до конца никогда не восстановится. Последняя затяжка и последний клубок дыма — парень тушит свою сигарету и кидает окурок в пепельницу, а будильник на телефоне звенит, оповещая о начале нового дня и о том что пора собираться на работу. Несколько секунд он ещё смотрит в тёмное небо, вдыхая холодный воздух полной грудью, пока на волосы капает вода с неба. Так хочется не о чём ни думать и просто остаться под дождём с пачкой сигарет в кармане. Забыться и не думать, лишь бы всё это было не правдой. Всё, что с ним произошло за два года. Но нет, это правда, и приходится выпрямиться, положив пачку на тумбочку, где стоит пепельница. Закрывает окно по привычке и дверь на балкон, возвращаясь в погружённую во мрак комнату, чтобы там найти свой телефон и увидеть уже родные пять утра на экране. Как бы ни хотелось выходить в люди с такой внешностью, приходится идти в ванну, снова опускать взгляд вниз, чтобы не смотреть в зеркало и не видеть почти что ослепший белый глаз и шрамы на лице, которые не уйдут никогда, сколько бы он ни мазал мазями и не пробовал исправить дефект. Иногда хочется взять и разодрать себе кожу, чтобы не видеть, или же ослепнуть на оба глаза, но тогда станет полностью беспомощным. Холодные капли скатываются по лицу. Это немного успокаивает мысли, но не хочется смотреть на себя в зеркало, поэтому старается выйти из ванны и не взглянуть в это злосчастное стекло, которое пора бы уже завесить или же сломать к чертям. Возможно, так нельзя, но другого выхода он не видит. Тошнит от себя, поэтому волосы прикрывают левую часть лица, а все дефекты скроет любимая одежда. Он тянется к футболке с надписью "faith" и принтом ангела. Но взгляд цепляется за форму фигуриста, в которой когда-то выступал, в мыслях отмечая, что пора бы её выкинуть. Снова вернуться в спорт не получится, тогда зачем она заполняет место в шкафу, так же как и коньки. Секби всё же берёт свою футболку, любимые штаны, а ненавистный медицинский халат валяется в сумке с прошлого дня. Никакого выхода нет. Это единственное место, куда его взяли с такими травмами и с образованием фармацевта, так что жаловаться уже поздно. Да и некогда, даже в своих мыслях. Пора спешить на работу. Юноша быстро собирается, хватает свой телефон и наушники, включая какую-то попсу на полную, чтобы не слышать свои мысли или отвлечься на примитивный текст и позабыть в какое место он вообще идет, вместо любимого катка. В руках оказываются ключи, они щелкают пару раз в замке́, запирая квартиру, чтобы никто не забрался в его отсутствие. Раньше не надо было запирать её, потому что братья всегда то из дома, то домой. И дровосеки не то чтобы забыли о нём, иногда звонят и пытаются спросить, как дела, а Секби врет всегда, что всё хорошо и тошнота не подкатывает к горлу, каждый божий день, но ему приятно, что о нём помнят и любят. Это греет душу. Жалко, что они в разных городах. После реабилитации не захотелось возвращаться в родной город. Прохладный утренний воздух морозит пальцы и щёки, а сырость бьёт в нос. Дождь капает с неба, делая одежду юноши мокрой и волосы тоже, они неприятно прилипают к лицу, заставляя накинуть капюшон и всё же убрать мокрые пряди назад, обнажив левую часть лица. Всё же людей на улице не так много, и так можно сделать. Все нормальные люди спят в пять утра, а не идут на работу, как Секби, хотя только в восемь начинается его рабочий день. Он любит приходить до открытия и готовиться. Привычка осталась ещё с тренировок — тренироваться до обмороков, пока всё не будет идеально, и он снова не выиграет в соревнованиях. Идеальный. Невольно улыбка появляется на лице, когда вспоминает о тренировках, одиночных или же с кем-то. Лучшее время в его жизни. Но сейчас остаётся только достать ключи из кармана, чтоб открыть дверь, пройти внутрь и включить свет. Тяжело выдохнуть и уйти переодеваться в медицинский халат, повесив своё тёмно-жёлтое худи сушиться. Впереди долгий рабочий день, который снова вытянет из него все соки, хотя это только второй день, как он работает в этом месте. Но неважно. Эту работу всей душой ненавидит. Возможно, просто не привык к людям и к этому месту работы. Он остаётся в подсобке, садясь на небольшой диванчик. У него есть ещё два часика до открытия, а там уже и посмотрит когда будет свободное время и будет ли вообще. А то отбоя от бабушек нет, будто бы они все с утра окружают аптеку и не уходят от неё прям до конца смены. Ругают фармацевта, когда он не виноват, что цены на их лекарства поднялись. Не он же в эти цены ставит. Часики медленно тикали, приближая время к ненавистным восемь утра. И вот приходится выйти из довольно уютной подсобки, чтобы отпереть дверь для всех желающих и сменить перевернуть табличку "закрыто", на открыто. И вот, рабочий день только начинается. С тяжелым выдохом Секби возвращается на рабочее место. Ничего интересного не происходит, всё обыденно. Его просят дать какие-то лекарства, то по списку, то какие-то непонятные, которых у него вообще нет, а после орут на всю аптеку и возмущаются, приходится ласково посылать в другой аптеке искать нужное лекарство, спустя минут 10 истерики покупателя. Секби сначала в ступоре, а после уже старается ответить. С непривычки очень сложно с такими особями общаться. Есть и такие люди, что бестактно начинают расспрашивать о том, что на лице. Приходится как-то подбирать слова и обходить тему, размыто объясняя причину, а после мягко намекая, что пора бы уйти отсюда. И у каждого покупателя свои прихоти, которые аптекарь выполняет. — До свидания. — говорит юноша, закрывая глаза. Последний покупатель ушёл и осталось всего лишь пятнадцать минут до конца смены и он сможет пойти домой, отдыхать. Никто в такую темноту не пойдёт в аптеку на это просто надеяться Секби, закрывая глаза и отворачиваясь от двери, чтобы уйти в подсобку, но колокольчики на двери предательски звенят, оповещая о новом посетителе. Чёрт бы побрал судьбу. — Здравствуйте. — приходится развернуться и обратиться к посетителю, натягивая улыбку и желая поскорее оказаться дома, хоть погода на улице не радовала, но желание оказаться в тёплой постели, а не за прилавком, было сильнее, чем мелкое неудобство виде ливня и наверное мокрой одежды. Юноша снова отвлекается на свои мысли, не замечая, как сверлит своим взглядом спину юноши, наверное, пропустив мимо ушей то, что ему сказали или хотели. Но взгляд не отрывает от чужой спины. Да и больше никуда не хочется, препараты за день подзадолбали. — Извините, вы что-то хотели? — Пластырь.. Несколько. — покупатель неловко улыбается, повернув голову к фармацевту. Секби замечает на себе чужой взгляд, чувствует как его изучают и из-за этого некомфортно. Он ёжится, улыбка спадает с лица. А неизвестный юноша лишь пристальнее рассматривает его, взгляд скользит с лица на одежду и снова возвращается. Аптекарь неловко кашляет, поворачивая повреждённую сторону лица в сторону, чтобы только на здоровой фокусировалось внимание и ждёт чего-то. Возможно, продолжения их диалога. И он продолжается с довольно неожиданного вопроса: — Извините, а как вас зовут? — Меня? Меня зовут Секби. — отвечает, доставая парочку пластырей и подзывает к себе, чтобы спросить сколько ж ему пластырей нужно. Это лишь вторая смена и непривычно чувствовать их интерес к себе, только из-за своих дефектов, прикрытых волосами, а не из-за успехов в фигурном катании. Будто бы они видят насквозь и видят уродские шрамы на левой части лица, хотя так и есть. Некоторые же замечали и им становилось интересно. Тошнота к себе снова подступает к горлу. — С вас 27 рублей. Секби долго взгляд на лице покупателя не задерживает, но этого хватает, чтобы рассмотреть гетерохромные глаза и жизнерадостную улыбку. Она кажется такой искренней, но одновременно такой наигранной, неприветливой и насмешливой. Возможно, сам себя накручивает, после вопросов, посетителей и прочего, и везде мерещится это отвращение к своей персоне. Неизвестный юноша достаёт свою карту, чтобы расплатится. Его взгляд снова сфокусирован на лице Секби. До жути некомфортно от такого внимания. — Вы красивый, вам говорили такое? — улыбка на лице неизвестного становится лишь шире. И с его языка сами сорвались мысли, которые он бы не хотел, чтобы вслух звучали, но увы, уже поздно. Кровь приливает к щекам снова, заставляя бледную кожу принять розоватый оттенок. Юноша быстро расплачивается, но не спешит уйти, рассматривает шокированное лицо и ждёт ответ. Ему слишком уж интересно, что ответят пошлют или же нет. Не всем нравится такое внимание к себе и оно понятно и обосновано, но так хочется увидеть реакцию, именно его. — В таких случаях вроде говорят "у меня есть парень". И я не знакомлюсь. — бред в голове сам возникает. Думать не может, да и зачем, он двенадцать часов на ногах и уже конец смены, можно будет пойти домой, попытавшись вырубится прям на кровати, молясь всем богам, чтобы хоть сегодня получилось поспать. Хоть мысли и заняты другим, только вот щёки предательски краснеют. И приходится закрыть лицо руками, чтобы тихо поорать от реакции собственного предательского организма. Когда юноша всё же убирает ладони, то пряди обнажают немного ослепший глаз и рубцы на лице от которых левая часть до сих пор красная, сколько бы не прошло времени. — Вы расплатились, а значит вам пора, до свидания. — Я Хайди. Приятно познакомиться, красивый фармацевт и пока. — парень представляется, будто бы Секби интересно и он запомнит это имя. И вообще довольно странного посетителя. Наступает долгожданный конец. Он уходит в подсобку, чтобы снять свой халат, положив его аккуратно в свою небольшую сумку и надеть толстовку в которой чувствует себя намного комфортнее, чем в этой белой неприятной ткани. Спокойно выдыхая, юноша выключает свет и закрывает дверь, положив ключи в сумку. Любимая музыка играет в наушниках, чтобы глушить все неприятные чувства от этого дня, но какое-то странное тепло сидит внутри, которое он давно не ощущал. Года два уж точно. В мыслях всплывает странный парень, но сразу же Секби выбрасывает это из своей головы. Спустя несколько минут он возвращается в свою пустую квартиру, по привычке говоря "я дома", будто бы кто-то из братьев откликнется. Иногда их тут не хватало. Но одному довольно уютно и тихо. Юноша переодевается, после снимая наушники, чтобы насладиться тишиной и одиночеством. И вместо того, чтобы сушить свои волосы или же пойти греться, он открывает дверь на балкон и хватает пачку сигарет вместе с зажигалкой. Пачка быстро открывается, чтобы взять одну и закурить, выдыхая едкий дым в открытое окно. Тренер бы им точно не гордился, да и плевать уже. Дождь не прекращает идти с самого утра и его шум успокаивал. Ощущение, что попал в день сурка и каждый день похож на предыдущий. И парень не знает плохо это или же хорошо. — Всё же в том парне что-то есть. Но что. — новая затяжка, химия обжигает горло, но это уже привычно. Он выпускает дым изо рта. В этом есть некая романтика, но романтизировать что-то Секби не хотелось, да и неправильно то, что губит медленно, но верно, романтизировать. Смотреть через розовые очки, ища в этом что-то красивое. — Его взгляд и эти тупые слова. — снова затяжка и дым. Он тушит сигарету, докурив и достаёт новую. Мысли не дают покоя. Его мучает вопрос, что ж такого может быть в этом парне, раз он въелся ему в мозг. И его образ всплывает даже сейчас. Впервые же в жизни видел, а может не впервые. Может смутно знакомое лицо из-за фанатов или же видел где-то. Второй окурок полетел в пепельницу и дверь на балкон закрылась. Юноша не пришёл ни к какому выводу, решил, как обычно, просто положить огромный болт на это, потом как-нибудь разберётся. Голова касается мягкой подушки, сонливость после нескольких ночей стресса и без сна, накатывает. Веки тяжелеют и сон забирает в свои объятия засчитанные секунды. Белый свет ударяет в лицо. Перед взором каток. И один из братьев на льду: Джаст. Тот, что любит каток, но жизнь отдал компьютерам и программам. Он редко катается, особенно с Секби и эти редкие моменты юноша хранит в своём сердце. Единственный из семьи кто разделяет интересы и сам рвался на лёд, своими карими глазками умолял Секби брать его на лёд с собой, чтобы попробовать покататься. А юноша не мог отказать этим глазам и всё детство Джаста они провели вместе. Самые теплые воспоминания. Мелкий программист был миленьким, а сейчас и слова нельзя сказать, найдёт как ответить. — Решил покататься? — Юноша выходит на лёд, пару движений и он рядом с братом, слишком близко не подходит, чтобы не испугать. Делает шаг назад. Лезвие режет лёд этот звук ласкает слух. До боли родной и такой желанный. — Да, вот, решил снова попробовать выйти на лёд. Не ожидал, что в такой час решишь присоединиться. — юноша уверенно держится на льду, скользит по льду плавно и с улыбкой, делая простые трюки для начала. Стоит на слегка согнутой в колене ноге и отталкивается второй, тело при этом сохраняет прямым, руки держит на уровне плеч, а голову — прямо. — Решил потренироваться. Ты же знаешь, идеальным быть надо. Тренер требует этого. — Секби наблюдает за простыми движениями. Хочется сделать трюк, который давно у него не получался, но снова падать коленями на лёд не хочется. Это ещё и к тому же больно. Только вот желание слишком огромное. Он начинает скользить на правой ноге спиной вперёд, затем разворачивает корпус, ставит левую ногу на лёд и одновременно делает замах правой, выталкивая себя в прыжок. После скользит спиной вперёд на правой ноге, замахивается левой и отталкивается с зубца, но в процессе теряет равновесие и падает на лёд. Почти что получился каскад из тройного акселе и четверного тулупа. Холод пробирает до костей. Секби старается подняться со льда. Снова не получилось, снова упал на лёд. Но рано или поздно у него получится. — Помочь встать? — Джаст протягивает руку своему брату, чтобы тот поднялся. Его добра улыбка слишком уж подозрительная или же у программиста просто хорошее настроение, раз решил не смеяться над падением. — Не волнуйся, получится скоро. Покатаемся вместе? — Давно мне такого не предлагал. — улыбка не сходит с лица. Даже взгляд не такой мыльный, как обычно. Парных трюков, увы Секби не помнит, но помнит как делать самые базовые, которые он давно показывал Джасту. И может быть обучил бы пару сложным сегодня, раз его братец предложил. — Люблю тебя. — хочет обнять его, прижать к себе и быть вместе на этом катке, но неприятный звенящий звук вытаскивает из сна в реальность. Тяжелый вздох срывается с уст, хочется кинуть то, что его разбудило в стенку и не возвращаться в эту реальность никогда. Он хватает телефон, выключая будильник и от отчаяния идёт курить. Холодный ветер снова встречает его. Обыденный ритуал, чтобы после кошмаров или таких приятно кошмарных снов, покурить, выбросить из головы и начать новый день, ожидая вечера, чтобы снова покурить и лечь спать. Единственные весёлые деньки это, когда приезжает Душенька из другого города, иногда рассказывая о своих успехах в фигурном катании или когда братья навещают его, ну и он иногда мотается к ним на пару дней. Любимые братья и отец с матерью. Неприятное послевкусие осталось после сна, а сигарета впервые добавляет тошнотворный привкус и не докурив даже до половины, тушит и кидает окурок в пепельницу. — Надо будет к ним съездить. — Секби проговаривает вслух и покупает билеты на следующий месяц на поезд, чтобы позже к ним съездить. Убирает телефон в сумку, доставая ключи и закрывает квартиру. Ни одна из смен ни отличалась от другой. Такая скучная и не приносящая удовольствие. Он скорее тут повесится, прям на люстре, чем полюбит это место. И между мыслей о том, что мол "какая скука эта работа" и "как же достали люди, что спрашивают про лицо", промелькнула мысль о странном парне, который стал последним покупателем вчера. Чувство будто бы он его где-то уже видел, не покидает его. До конца смены в голове лишь он. И выйти никак не может, только вот имя его не запомнил… — Что-то на Х.. На ум приходят только маты. — Секби смотрит в свой ноутбук, пытаясь понять, что вообще хочет найти. Если он введёт имя, то ему кого угодно может выдать. Таких имён сотни, если не тысячи. Да и к тому же не помнит как того звали. — Как же тебя зовут… Хеди… Хийди Хайди может быть? — спрашивает сам у себя, вводя в гугле именно это. Полистав немного вниз, ему выдаёт Хайди Шарка, тот кто ему и нужен по фотографии, хоккеист из команды "якудза". Звучит как что-то знакомое. Он нажимает на совместную их фотографию. — Точно… Пару конфликтов было у нас. Только Хайди я там не припомню. — ногти стукают по ноутбуку, пытаясь понять откуда он вообще знает его, если не из якудз. — Присоединился к команде в мае 2022. Значит, новичок. — юноша отложил в сторону ноут, смотря в стенку. В конце мае ему пришлось лечь в больницу, но может пару раз на льду встречался с Шарком, раз не помнит его, значит они или виделись, когда якудза снова творили херню. И вот почему так знакомо выглядит и вот почему Хайди не узнал его. Или же узнал? — Чёрт бы побрал. — ругается вслух. Сжимая в руках подушку. Почему-то весь день в голове этот Шарк. Плотно засел в его мыслях. О нём нужно больше узнать. — В интернете скорее всего много чего откопать на новичка можно. — он снова кладёт себе на колени ноутбук, начиная копаться во Сми, во всяких матчах, интервью и во всём таком, что могло бы дать больше информации. Но почти никакой информации за более двух часов скролинга юноша не нашёл, даже немного разочаровавшись. Ведь про Секби писали везде где, могли при очередной победе или поражении. А тут почти что никакой информации. Не сделал Шарк ничего выдающегося, но как тогда попал в якудза. Кого попало туда не принимают. — Кто же ты такой и откуда. — спрашивает вслух. Обращаясь к самому себе. Сил на поиски уже нет и откладывает в сторону электронные приборы, размышляя над всем. Над приятным за долгое время сном, над тем, что Хайди посетитель из его аптеки — это хоккеист из якудз с которыми Секби был не в ладах. Новичок, с которым не был знаком, потому что ушёл на долгих больничный из-за довольно серьезной травмы бедра и лодыжки. И восстанавливался более полугода, только вот до конца не смог, хромает до сих пор. После восстановления он хотел вернуться в фигурное катание, но попал в больницу с серьёзными ожогами. А врач произнёс самые ужасные слова в его жизни, что ожоги от пожара навсегда с ним и по здоровью придётся уйти из спорта, иначе всё ухудшится и вовсе без боли ходить не сможет. За два года появилось много звёзд молодых в фигурном катании и зависть душит Секби. Он мог заниматься спортом, если бы не те травмы из-за неудачного трюка. От мыслей хочется снова закурит и поддаться своим эмоциям, написать Душеньке или Санчезу и попросить приехать, но выключает телефон и кидает рядом с собой на кровать. Закрывая глаза и вдыхая полной грудью. Ему стоит просто поспать. За ночью следует новый день, а за новым днём идут скучные смены, попытки выяснить кто же такой Хайди, пачка сигарет за другой пачкой. Так и проходили недели. Что-то уж очень сильно заинтересовало Секби в Хайди. Что-то тянуло изучать, он уже наизусть знал его скудную биографию и даже писал участникам Якудза, чтобы хоть какие-то контакты дали их участника, те лишь его культурно послали. За что бывший фигурист их ласково обозвал мудаками и завалил лички гневными комментариями. Старые обиды даже вылезли, которые не поднимались два года. Зря ж он полез сюда. И судьба будто бы издевалась. С того дня этот парнишка не заглядывал в аптеку, а интерес рос. С каждым днём. И выбросить из головы не мог и отвлечься на что-то другое. — Кто же ты такой Хайди Шарк и оправдан ли мой интерес к тебе. — рассуждает Секби, изучая последнее интервью, которое вышло несколько месяцев назад. Ничего интересного в нём не нашёл и это снова провал. Информации будто бы ноль, хоть Якудза довольно популярна команда сборной Мш. Колокольчик звенит и фармацевт резко голову поднимает, замечая на пороге гостя, которого он уж точно не ожидал увидеть. Хайди. Снова промокший и снова в том же синем худи с пастью акулы на капюшоне. Лицо скрывает чёрная тканевая маска. Мокрый посетитель подходит к кассе, прожигая взглядом лицо Секби, от этого взгляда некомфортно, но аптекарь в ответ начинает смотреть, прямо в гетерохромные глаза. Молчание повисло над двумя, пока бывший фигурист сам не отводит взгляд и не пытается завести диалог. — Здравствуйте, вам что-то нужно? Лекарства? Презервативы? Не знаю, что может ещё понадобиться. Обезболивающие? — Юноша выпрямляется, становясь ещё выше. Только худое телосложение всё же видно. А вот парень перед ним по крупнее. И если ему втащат за то, что он сделал, то будет довольно больно. Но надежда на гуманность хоккеиста есть. Всё же не всё решают грубой силой. А может он снова просто загнался и думает, что ему конец из-за парочки... Пару десятков сообщений в лс, почти каждого участника. — Ты, Секби, бывший фигурист? — Хайди прожигает в слегка напуганном парне дырку. — Да, я. — фармацевт кидает вопросительный взгляд на покупателя, не понимая к чему вообще ведут и в какое русло пойдёт их диалог. Набьют ли ему морду за выходки или же нет. — Так, вы что-то будете покупать, если нет, то, пожалуйста, покиньте аптеку. Я домой хочу после 12 часовой смены. — парень не смотрит на Шарка, лишь отходит от кассы, но не, чтобы уйти в подсобку где дожидалось его любимое худи, а для того, чтобы выйти в холл к своему посетителю. — Секби, мне жаль, что так произошло. Правда. Выйдем на улицу и поговорим? — спрашивает Шарк, поворачиваясь лицом к Секби и взгляд становится мягче. Он проходит вперёд, чтобы открыть дверь и выйти, дожидаясь на улице юноши. Даже если и не выйдет сейчас, то Хайди будет ждать под его дверьми и до начала смены будет тут. Проходит несколько минут прежде, чем фармацевт выходит, доставая ключи и запирая аптеку. — Не думаю, что у нас есть общие темы для разговоров. — фыркает Секби, скрещивая руки на груди, искренне не понимая чем вообще они могут говорить. Обсуждать то, что произошло несколько лет назад. Не так много подробностей попало в интернете, слава ящерам. И такую неприятную тему с кем-то таким, как Хайди не хотелось, они даже не близки. Мыслей о другом не хотелось даже допускать. — Ты просил мои контакты. Я тебе дам мой номер телефона и телеграмм, но взамен ты подробнее расскажешь о своих травмах. Ты не распространялся о причине и о том, что произошло в тот день. — Хайди протягивает бумажку со своим номером телефона, а рядом был написан юз тг. Секби недоверчиво, рассматривает эту бумажку, но всё же забирает и кладёт в карман худи. — Ладно, допустим, я расскажу. Но зачем тебе это? — юноша достаёт новую пачку сигарет из кармана, собираясь с мыслями и воспоминаниями, чтобы снова рассказать об этом. Он поджигает её, делая затяжку. — Просто интересно стало. Ты резко пропал в мае 2022, тебя ни видно, ни слышно не было и так два года. Стало интересно, что произошло с одним из лучших фигуристов. — Хоккеист, наблюдает, как бывший фигурист начинает курить и ждёт, может истории, может отказа. Хоть какого-то ответа. — Ничего особенного. В первый раз трюк не смог выполнить, ошибся и травма бедра и лодыжки были, серьёзные травмы. Пришлось покинуть фигурное катание, пока не поправлюсь полностью. — делает новую затяжку, выдыхая клубки дыма. — После того как реабилитировался, хотел вернуться в спорт, а врачи сказали, что с моими травмами полностью вернуться будет почти что нереально. Но я не сдался, тренировался, всё шло не так гладко как хотелось, но было неплохо на самом деле, до одного момента. Ты же знаешь откуда у меня ожоги на лице? Или нет? — парень убирает пряди, которые так же закрывали левую часть, показывая то, что творится на его лице. — Хотя чего я спрашиваю, ты же знаешь они от пожара. Я после тренировки был уставший, сразу же вырубился, как голова коснулась подушки. А дом мой подожгли, не знаю кто, но его вроде посадили и огласке делу не придавали, по моей просьбе. Я проснулся от запаха гари и попытался выбраться, чувствовал слабость и головокружение, но дошёл до лестницы, огня там пока что не было. И из-за среднего отравления угарным газом, как мне сказали врачи, я потерял сознание, неудачно упал на пол, когда спускался с лестницы. Глаз мой повредило стекло, которое каким-то хреном там валялось, левая часть обгорела, пока я там "отдыхал", а огонь подступал всё ближе. Добрые соседи вызвали пожарных, единственное, что меня и спасло. Врачи говорили, что могут спасти мой глаз, но все попытки были тщетны. Он не полностью, конечно, слепой, но видит очень плохо. Так что вот, не могу ни жить нормально, ни заниматься своим любимым делом. — юноша кидает окурок на землю, туша её носком своего кеда, пряча руки в карманы своего худи. Он не хотел окунаться в прошлое, но раз человек из прошлого интересуется его травмами, почему бы не рассказать. Никому же хуже от этого не будет, наверное. — Секби, мне жаль, правда. — юноша кладёт ладонь на его плечо, подбадривающая улыбка появляется на лице у Хайди. — Закончить карьеру на самом пике, довольно неприятно, особенно так. — он убирает свою ладонь. Смотря на повреждённую часть лица. Она кажется даже красивой в неком роде. — Забей. Дела минувших дней. — юноша достаёт свой телефон и ту бумажку, которую ему дали и вводит номер телефона, сохраняя как "Новичок якудза". Лазит ещё немного в мобильнике, набирая сообщение кому-то и после убирает в карман. — Есть ещё вопросы? Или же я могу идти домой? — Больше никаких. — смартфон в кармане вибрирует, оповещая о новом сообщении. Но это сейчас не волнует, он зачем-то следит за тем в каком направлении уходит Секби. Что-то в его личности притягивает. — С ним нужно сблизиться. — из кармана достаётся полупустая пачка сигарет с зажигалкой. Одна и та же зависимость их ест. Вторая сигарета находится между пальцев. Аптекарь задумчиво смотрит с балкона вниз, держа телефон в свободной руке, открывая чат с новым знакомым, если его так можно назвать. Сообщение прочитано, но он не ответил. Возможно, таких парней ему пишет множество или же множество девушек. Улыбка мелькает на лице от очередной волны воспоминаний. А приятный обжигающий дым от табака, скрашивает очередной скучный вечер. После не самого приятного разговора, выкурить две сигареты самое лучшее его решение. — Я слишком много курю. Плевать. — пальцы закрывают пачку, кидая её на место, где уже лежала зажигалка. Он даже и не помнит, когда курить начал, может после первой серьёзной травмы от нервов, может ещё в подростковом возрасте, когда его стали нагружать сильно и заочное обучение в колледже было, на что пошли с огромным с кандалом, а дальше по чуть-чуть организм привыкал, требуя никотина при каждой стрессовой ситуации. Это, конечно, же не помогает и не расслабляет, но зависимость есть зависимость. Каждый от чего-то зависим. — Чем меньше я зависим, тем больше я задыхаюсь. Здоровье давно перестало волновать. Он бы и сейчас занимался фигурным катанием, но врачи и тренер. Юноша пытается выбросить из головы эти ненужные мысли. Спорт в прошлом, но каждый день напоминает о мечте детства, да и увлечение всей жизни. Несколько лет ушло в пустую из-за пары ошибок. От мыслей отвлекает вибрирующий телефон. Юноша опускает взгляд со стены на телефон. Пришло 4 сообщения от Хайди. Тяжело выдохнув, пришлось с балкона пошагать к тёплой постели. В сообщениях ничего особенного не было. Самые обычные вопросы при знакомстве "привет, как дела" и т.д. Ногти стучат по экрану, пока пытается сформулировать ответ не односложный в своей голове. Возможно, так они найдут тему для разговора, а может и нет. В итоге нажимает стереть, написав одно лишь "хорошо", вместо текста, который выглядел слишком неуместно. Даже настроение поднимается от этих мыслей, несмотря на навязчивость некоторые посетителей, которые убивают всё настроение и желание тут работать. Не любимая работа, ненавистные люди. Тяжёлый вздох и поворот ключей. Очередная смена была закончена. А значит дома его никто не ждёт. И смысла туда идти нет, только если поесть и поспать. Хотя даже в еде нет смысла, раз на работе в перерывах между покупателями можно быстро поесть. Юноша разворачивается и встречается взглядами с темным силуэтом, напротив него. Как назло фонари снова сломались и их не починят, пока вся улица не подаст ещё одну жалобу на тех кто этим занимается. Взгляд бегает по фигуре. Она немного двигается. Лунный свет всё же достигает этого человека, освещая знакомое лицо. — Напугал, придурок. — бормочет себе под нос, вынимая ключи из замка́ и кладя их в худи, а не в сумку, как обычно. — Я не такой страшный, как ты думаешь. — парень протягивает небольшой букет белых роз, наблюдая за реакцией юноши. — Я же шутил же тогда про парня.. И спасибо, наверное? — берёт букет в руки, ощущая себя до жути неловко. Не то, чтобы букетов не дарили, но от парня принимать их, особенно к которому испытываешь небольшой, не любовный, интерес. К щекам снова приливает кровь, а язык путается, хочет сказать одно, но выходит совершенно другое. — Я не гей! — Да брось, ничего такого я в это не вкладывал, прими этот букет от твоего фаната, то есть от меня. — Хайди касается запястья Секби, успокаивающе проводя пару раз пальцами по коже. Но сразу же убирает руку, понимая какую херню творит. — Хм, спасибо. — фармацевт пытается вернуть себе самообладание, чтобы в лужицу не растечься прям перед хоккеистом. — Так, ты что-то хотел? Спросить? Купить лекарство? Может что-то нужно? — пальцы нервно сжимают ключи в кармане худи. С букетом и с красными щеками, он выглядит до жути смешно, хорошо, что хотя бы покрасневшую кожу то ли от стыда, то ли от приятного ощущения внутри и довольно милого жеста, скрывает темнота на улице и тусклый свет луны, который пробивается сквозь тучи. — Хотел просто подарить цветы. И пригласить погулять под луной? Ты же не против или же тебя "парень" дома ждёт. — слегка подкалывает за те слова, сказанные в первый день их знакомства, тогда в аптеке, почти что месяц назад. Рядом стоящий юноша лишь закатывает глаза на это, жалея, что вообще такое ляпнул, но ничего не говорит. — Не против. Только цветы занесу в аптеку. А то люди подумают что-то не то, кхм. — парень быстро достаёт ключи и скрывается за дверьми аптеки. Оставляя Хайди наедине со своими мыслями. Вроде и отказ не получил, а вроде почему-то волнение дикое внутри. Юноша сам себя пытается убедить в том, что его слова о букете правдивы, что он не вкладывал никакого романтического посыла в это, лишь чистый интерес к персоне бывшего фигуриста, не более. Наплевав на всё. Шарк достаёт сигарету, спуская вниз тканевую маску и поджигает сигарету. Руки немного трясутся от своих же действий и сомнений в том, что ухаживания и подкаты не подействуют на Секби, как действовали на женщин, что были когда-то в жизни хоккеиста. В голове какая-то каша. То признаётся себе, что внутри что-то трепетно стучит ещё с того момента, как Секби был фигуристом, то убеждает себя в том, что никаких чувств не питает, но раз за разом хочет написать какой-то бред граничащий с любовным и цветы подарить. — Я еле эту вазу нашёл. Но теперь цветочки в воде доживут до завтра! — радостным тоном говорит вернувшийся, закрывая второй раз дверь, теперь уже точно до завтрашнего утра. — Тут рядом парк, можем туда сходить. — А, да, туда и пойдём. — Хайди тушит сигарету, поднимая маску вверх, чтобы она закрывала половину лица. И не сводит взгляд впереди идущем юноше, то ли, чтобы полюбоваться им снова, то ли просто не потерять из виду и не заблудится в мало знакомом городе. Весь путь до парка прошёл молча. Каждый думал о своём и не решался завести диалог. И не о чем им говорить. Друг друга не знают и общих тем кроме курения нет. Можно каток обсудить или же тренировки, но какая же это скука и слишком неуместно. На входе в парк было написано, что нельзя курить по некоторым причинам, которые не были названы. В середине асфальт был, а по бокам располагались деревья, которые почти все опали. Красные, жёлтые и на удивление зелёные листья лежали на земле. Почти что все лавочки были свободны и людей можно сказать, что было немного. — Почему ты решил учиться на фармацевта? — резкий вопрос, сбивает с толку и Секби замедляет шаг, выбираясь из собственных мыслей, оборачиваясь назад. Хайди стало даже как-то неловко из-за этого, но любопытство пересиливало и диалог хоть какой-то нужно завести, а то с мёртвой точки они никогда не сдвинутся. — Меня мать заставила туда пойти. Не то, чтобы она не верила в меня и в мой успех. В меня верила вся семья, но перестраховаться пришлось. И наверное к лучшему, что я послушал её. Иначе бы без работы был. — парень замёрзшие руки в карманы прячет, сворачивая в сторону лавочки, чтобы присесть. А рядом садится Хайди, откинув голову назад, смотря на звёзды. Тучи рассеялись и луна смогла пробиться, одаривая своими лучами землю. — Люблю их. Они меня всю жизнь поддерживали. — А моей семьёй стали якудза. — говорит хоккеист, любуясь звёздами. Чувство спокойствие охватывает его, когда Секби рядом. Именно это он ощущал всегда, смотря издалека на него. — А с настоящей что? Отношения плохие? — искренне интересуется. Взгляд скользит по немного обнажённой шее, но быстро поднимает его вверх, стараясь смотреть на лицо, а не ниже. Хоть и имеется странные мысли изучить полностью собеседника перед ним. Запомнить каждую деталь в нём. — Мать умерла при родах, отец разбился насмерть когда мне было 6. Я попал в детдом, там было неплохо, но с ровесниками не заладилось. Ближе к моему десятилетию меня оттуда забрал Модди, по совместительству мой тренер сейчас. Он любит меня как родного сына, которого у него никогда не было. Дома ведёт себя как отец, а на тренировках не даёт поблажек, гоняя, как и всех остальных. — юноша прикрывает глаза, кладя одну из ладоней себе на бедро. Хоть руки и в митенках, но холодный воздух пробирает до костей. — На самом деле не только Модди заменил мне семью, но и якудза. Парни стараются держаться вместе, поддерживать друг друга, помогать с проблемами и прочее. Даже меня приняли с теплотой в команду. — Печально, но я рад, что приёмный отец любит тебя. И команда тоже. — Секби вынимает свою руку из кармана, чтобы положить её на ладонь Хайди, не задумываясь о своих действиях ни на долю секунды. — Скучаешь по родному отцу? — Возможно, да. Но ни мать, ни отца я толком не помню. Будто бы всю жизнь моим отцом был Модди. Я бы и не узнал, что приёмный, если бы однажды он сам не проболтался. Хах. — нервный смешок исходит от парня. Он замечает, что на его руке есть ещё чья-то, но ничего не говорит. Переворачивает ладонь, чтобы переплести пальцы. Неудобно, но такой шанс, наверное, больше не выпадет. Чужая кисть сразу же пытается выбраться из хватки, а Шарк даёт это сделать, не смотря в сторону аптекаря, хоть звёзды менее прекрасны, чем молодой человек рядом. — Я рад. — единственное, что может из себя выдать, убирая ладонь в карман. Чужое тепло вызвало странные ощущение внутри и покалывание на кожи. Это уж точно не нормально и особенно то, как жарко стало и участилось сердцебиение. Секби всё списал на простую усталость после работы и на недостаток человеческого тепла. Юноша встаёт с лавочки, проверяя время и вспоминает ещё один вопрос, который волновал его всё это время: — Я хотел ещё спросить. Как ты в якудза попал, как мне известно, кого попало они не берут. Хайди издаёт смешок, а уже после начинает говорить: — Я туда попал чисто случайно из-за отца. После некоторых выигранных мной матчей, он решил пополнить команду и выбор пал на меня, а я не стал отказываться. Сам хотел туда попасть очень давно и тренировался, чтобы быть хоть на долю похожим на них. Это пошло ещё с детства. Я наблюдал, как они играют и восхищался. — Хоккеист встаёт вслед за аптекарем и они продолжают свой путь по парку. Секби больше ничего не спрашивает поэтому теме, чувствуя полное удовлетворение от ответа на вопрос и заводит диалог на более отдалённую тему, не связанные с их прошлым или же с работой. Так и пролетают несколько часов. За это время они становятся даже чуть ближе. — Вот, так я и познакомился с Веназаром. — заканчивает очередную историю, смотря на бывшего фигуриста, у которого на лице улыбка и она не сходит весь их диалог, начиная от парка заканчивая его домом. — Спасибо за прекрасный вечер. Может зайдёшь ко мне, хотя бы погреешься или спешишь? — спрашивает, доставая ключи из своего кармана и открывая дверь в подъезд, но прежде, чем зайти дожидается ответ. — Я спешу, прости, как-нибудь в другой раз. — Хайди машет рукой, прежде чем дверь в подъезд закроется и объект его обожания скроется за ней. И вот снова рутина. До конца смен хоккеист не появлялся больше, но исправно писал в перерывах между тренировками, рассказывал о своём дне и в диалоге всячески расспрашивал о том, как Секби, как его настроение и ещё много чего, нелепо шутил, вызывая улыбку на лице у юноши. Только вот серая реальность каждый раз его доставала и возвращала к мыслям и тревогам, привычный мир. Но Шарк, как друг, хотя бы на несколько часов забирал из этого, а волнение с каждым днём их общения становилось не таким сильным, однако странное ощущение появилось в животе и желание проводить больше времени вместе. Несколько раз молодой человек ловил себя на этих мыслях и быстро их прогонял прочь, забываясь в работе, прошлом, в едком дыме, да в чём угодно, лишь бы снова не думать об этом. Отвращение брало верх при мысли, что он мог влюбиться в парня. Это просто невозможно. Секби не такой и трепетные чувства испытывает к Хайди только, как к другу, и симпатия тоже только дружеская. Или так хотелось бы думать, отрицая реальность, выкуривая третью сигарету за раз. Но снова будильник, как всегда, прерывает его мысли и приходится выйти с балкона, взять телефон в руки, чтобы отключить надоедливые звуки и начать собираться к своим родным. Билеты куплены, а значит, пора съездить к ним. Как раз не его три смены, а будет сменщика и провести четыре дня с семьёй можно будет. На сборы и на поездку до ржд уходит порядком тридцати минут. С таксистом молодой человек не разговаривает, смотря в окно. Он правда едет к близким в родной город. Ещё несколько часов и увидится с родителями и мелкими, которым уже по 18. Может повезти и увидится даже с Сантосом, который очень редко общается с кем-то из семьи, а у родителей появляется лишь два раза в году. На день рождение матери и на отцовское. Конечно же, Секби чаще дома появлялся, но в этом году реже. Много чего произошло о чём вспоминать не слишком уж и хочется. Так и проходит вся поездка в такси, и также и в поезде. Мысли снова не отпускают, как бы не хотел, даже когда общался с Хайди в поезде, отправляя какие-то глупые сообщения, виды из окна и прочее. И не только лс хоккеиста страдал, но и друга детства, Душеньки. Десять часов пролетают, как один и вот родной город. Родная станция, а дальше прогулка длиной в час по улице, в надежде, что память его не подведёт и он всё же доберётся до подъезда, а дальше и до квартиры. — Мам, пап, я дома. — оповещает всю квартиру о том, что их сын дома и ставит сумку на пол, она довольно лёгкая, но всё равно, плечи после поезда болели и хотелось её скинуть поскорее. На часах где-то было 6:40, так что дома были все. Несколько секунд было тихо, прежде, чем из своих комнат не вышли Джаст и Альфёдов, сразу же заключая в объятиях своего брата, прилипая по бокам. — И вас рад видеть, малявки. Так, где родители? — обнимает их в ответ и проводит по белым волосам сначала одного, а потом второго, чтобы взъерошенные были. — Ещё раз назовёшь меня малявкой и я тебе врежу, честное слово, и даже не посмотрю на то, что ты мой брат. — говорит недовольный Джаст, но не отстраняется. Альф же пихает в бок сначала программиста, а потом легонько в живот и Секби. — Понял, я понял, не называть так вас. Что вы такие агрессивные. А ответите, где родители или нет? — снова проводит по белым волосам и уже отстраняется от своих братьев. Не может до конца осознать, что им далеко уже не по 9 лет, а по 18 обоим. Хоть Альфёдов приёмный и его взяли из детдома, когда ему было 6 лет, но вся семья его любит как родного. — Они спят в своей комнате. — отвечает Джуст, переводя взгляд на младшего брата, а после возвращает на старшего. — Хорошо. — снова взъерошивает белые локоны, в которых появилось несколько чёрных прядей. Они приятные наощупь, такие же, как и у Альфика. Любимые братья. Хочется их поцеловать в лоб и как в детстве читать сказки, чтобы они уснули и не капризничали. Сантос успокаивал маленького Секбобу, как всё детство называл, с помощью страшилок всяких и младшим пытался, но почему-то те любили лишь Секби. Юноша прогнал студентов дальше спать, потому что на пары они сегодня не идут, родители будут не против, в этом уверен на все 100. Рей и Альцест никогда не были против того, что младшие не идут на пары или в школу, когда приезжает в гости их сын средний. Такое же было, когда приезжал старший из братьев дровосеков. Он съехал от них, как только стукнуло 18, ведь его приняли в педагогический институт на бюджет, а там ещё и общежитье было, в котором мог жить. На каникулах приезжал и маленький Секби каждый раз был рад увидеть того кто был рядом всё детство. Парень проходит вглубь квартиры, доходя до кухни, чтобы приготовить завтрак для всей семьи. Настроение очень сильно поднялось после объятий со своей семьёй, а если ещё и мать с отцом проснуться и он их обнимет, то настроение будет на пике. Впервые за несколько месяцев готовит еду и впервые с хорошим настроением, поглядывая в окно и напевая что-то себе под нос. Позже расскажет об этом дне Хайди и Душеньке. — Доброе утро, солнышко. — Рей садится на стул, наблюдая как её сын готовит завтрак, потирая глаза из-за того, что только проснулась и закрывает рот рукой. — Тебе помочь? — Нет, мам, не надо. Я уже закончил. — ставит на стол пять тарелок с макаронами в сливочном соусе. И подходит к матери, обнимая за шею. На её лице нежная улыбка, когда обнимает в ответ, говоря: — Рада тебя видеть. Очень соскучилась по тебе. — Я тоже скучал. — уголки губ сами вверх поднимаются. Хочется побыть в маминых объятиях подольше, но не может. Есть хочется ужасно, а еда кажется всё аппетитнее с каждой секундой. — Пойду позову Джаста и Альфёдова, и отца разбужу, чтобы вместе поесть. — Рей проводит по волосам сына и после уже отпускает его собирать всю семью вместе. Завтрак проходит нормально, хоть Альцест и не сильно доволен тем, что его разбудили, но был рад, что их дитё навестило и ещё приготовило поесть. Секби не был любителем рассказывать, что в жизни его творилось, но сегодня почему-то хотелось и он рассказывал, но утаивал некоторые подробности. Особенно большую деталь в виде Хайди. Не хотелось рассказывать, как Шарк подарил цветы и до дома проводил, и то, что из якудза. Альфёдов внимательно слушал, пытаясь поддержать диалог, а Джаст на протяжении всего времени смотрел в телефон, печатая кому-то сообщения. Рей засыпала за столом, а Альцест заботливо отвёл свою жену дальше спать раз у неё сегодня выходной. Сам же как только на часах стукнуло восемь убежал на работу. Оставив их одних дома примерно до вечера. И этот вечер довольно быстро наступил. Всё это время юноша провёл в своей комнате или же в комнатах своих братьев, расспрашивая что у них в жизни нового и нашли ли девушку себе, ответы, конечно же, его порадовали. Оба брата были в отношениях с женщинами. По рассказам с хорошими и это не могло не радовать. Он всегда желал им самого лучшего. С матерью тоже провёл время, даже сходил погулять с ней, купил цветы и шоколад. И с улыбкой подарил ей. Этот день вымотал его, особенно поездка сюда. Тело ломило, а под конец дня сонливость накатила, но привычка выходить покурить никуда не делалась. Балкон в его комнате имелся, поэтому без препятствий мог достать пачку сигарет и открыть окно, зажечь сигарету и выпускать в свой организм очередную дозу никотина. Это расслабляло. В квартире их осталось трое. Джуст ушёл в магазин за чем-то важным ему. Что-то крикнув из коридора и быстро сбежав на улицу будто бы до закрытия магазина десять минут, а не два с лишним часа. Но Секби решил не придавать значения этому. Вдруг к девушке хотел уйти. Сигарета медленно тлеет, пока курящий смотрит вниз, свет фонаря еле освещает две фигуры, сливающихся в поцелуе. Это не его дело, но это были два парня и один из них был его брат. Юноша бы засомневался в себе и своём зрение, спихнув на то, что девушка похожа на парня, но имя было мужское и именно на него откликнулся неизвестный. Какое-то странное чувство было внутри, вроде и отвращение о котором кричали мысли, а вроде и некая радость, что если раз не с девушкой, то с любящим парнем. Он делает затяжку, да так, что давиться начинает. Внутренности жжёт то ли от химии, то ли от противоречивых чувств, которые испытывает. Тушит сигарету, решая, что поговорит с ним до своего отъезда. Иначе вопросов будет ещё больше, чем сейчас. И переварить то, что увидел надо. Мерзкий вкус на языке от сигарет и тошнота подкатывает к горлу. Но старается держать себя в руках. Проходит минут пять прежде, чем дверь в квартиру закрывается с небольшим хлопком и раздаётся знакомый голос. Джаст вернулся домой. И быстро вернулся в свою комнату. Небольшой шок быстро проходит и отвращение тоже, уступая более спокойным мыслям и поговорить сейчас не кажется плохой идеей. Насилие не выход, даже если это отходит от традиционности. Если же его братец и окажется по мальчикам, то он попытается принять его, даже через отвращение. Хотя надеяться, что зрение его всё же обмануло. — Лучше поспать. — решает для себя, чтобы утром или же вечером следующего дня об этом поговорить. Почему-то мысли возвращаются к тому букету от Хайди, который всё так же стоит в аптеке, потому что фармацевт не хочет их оттуда забирать, слишком ему нравится напоминание о том вечере. Пусть ещё и второй полюбуется на них. Щёки становятся алыми, а мысли скачут оттого, что ну может бы отношения с парнями не так плохо, до полнейшего отвращения. И это так быстро происходит, что хочется взять вскрыть черепную коробку и достать мозг, швырнув его в стенку, чтобы это прекратилось. Уснуть никак не получается, а мысли будто бы верёвка, душат. И остаётся лишь любимое занятие — курить. Даже если прошло всего лишь два часа. За пару минут с успехом выкуривается четыре сигареты и вроде даже мысли успокаиваются, и голова больше не гудит от них. Но что-то внутри всё же до сих пор жжёт. В его жизни слишком много сигарет и слишком много причин почему курит. Устало голову вниз опускает, чтобы холодный ветер привёл в чувства и забрал с собой надоедливые, навязчивые мысли. Минут семь так стоит пока полностью не успокоится и закрывает окно, возвращаясь в постель. Лучше не стало, но возможно, сможет поспать. В голове рождается вопрос, а за ней и мысль: "почему так мерзко от геев и почему сердце начинает колотиться от сообщений или присутствия рядом Хайди и странное чувство в животе..нет, я не могу..нет..нет..нет." Ладони оказываются на глазах, закрывая их, хотя одно было бы достаточно, один из них всё равно не видит, чтобы наконец-то уснуть и отделаться от этих крайне глупых мыслей. И нехотя, но Секби погружается в сон, довольно странный, где его мысли приобретают форму в виде Хайди. Его прикосновения ощущаются везде и резкий поцелуй в губы, который даже нравится поначалу, но мерзкий вкус во рту, будто гнилое мясо и тошнота подкатывает к горлу, отталкивает юношу. Пытаясь стереть прикосновение чужих губ и все последствия от этого, но безуспешно. Он смотрит на друга, а после на свои руки. Кровь. Только вот чья. Хоть мама и папа старались учить их быть доброжелательными и принимать каждого человека, таким каким он есть, но тема однополой любви уж негативно воспринимается в семье. Никто её, поэтому и не решался поднимать. И Секби тоже пожалуй пас. Весь вечер юноша был сам не своим, но старался разговаривать с Дровосеками, чтобы поднять своё настроение и узнать чего-нибудь новенького от матушки или папы. Что и как на работе, про бесящих там людей, про надоевший график и сплетни. Это было интересно, поэтому он сидел вместе с матерью, слушая и попивая свой чай. Наслаждаясь приятной компанией. Всё же слышать родной, мягкий голос и ощущать как квартира живёт, а не пустует довольно приятно и привычно. Но тут есть один большой минус нельзя побыть в одиночестве. Пять человек в квартире слишком много. Секби снова делает глоток горячего чая, не отвлекаясь слушая рассказ о бесящей тётке на работе. Он настолько постарел, что это даже начинает нравиться. — Я вот всё время хотела спросить, есть ли кто-то у тебя на примете, а то у моей знакомой есть дочка, она твоя ровесница. Красивая, умная, умеет готовить, окончила школу на отлично и поступила на журфак. Давай я тебя с ней познакомлю? — Секби давится чаем из-за такого предложения, тяжело вздыхая и ставя кружку на стол. Все надежды на то, что с ним снова этот разговор не заведут рухнули. Он опускает голову вниз, заправленные за уши пряди, падают вперёд, снова закрывая всё лицо. Чувствует на себе вопросительный взгляд и всё же спустя несколько секунд поднимает голову вверх, заправляя правую часть волос за ухо. — Мам, не надо. Найду я себе ещё девушку. Мне 23, а не 73. — сам себя убеждает, будто бы хоть одна из девушек захочет с ним быть, если увидит его лицо. — Я бы хотела уже внуков понянчить, а то твой старший брат, не хочет детей. Говорит, что им с женой не нужны те пока что, да и ему в школе тех хватает. А ты и девушку никогда домой не приводил. — Мать видит как лицо сына меняется и то, что ему некомфортно от разговора. Ей не хочется давить на него, но как мама, она должна высказать свои опасения и поговорить с ним, чтобы успокоится. Рей на всё готова, чтобы её сыновья были счастливы, такого же мнения и муж. — Мы это уже обсуждали, мам. — Секби не нравится этот диалог, как и в прошлую встречу, хоть вроде и понимает, что это простая забота, но лезть в личную жизнь уже переход всех границ, которые есть в голове у юноши. — Ладно, молчу. — сдаётся, тяжело вздыхает, но в душе всё же теплиться надежда на то, что он согласится на одно свидание с девушкой или же когда-нибудь привезёт детей, чтобы понянчиться с ними. — Я пойду спать. Спокойной. — встаёт изо стола, оставляя недопитую кружку с чаем на столе и уходит в свою комнату. Голова касается подушки, а мысли опять идут не в то русло обдумывая слова матери. Девушек было много разных в жизни Секби, но ни к какой он не чувствовал чего-то, что называется любовь, хотя пытался вступить в отношения, но без толку после месяца отношений, он сам разрывал их. Оправдывая тем, что не нашёл пока что ту самую, ту которую полюбит всем сердцем. Ту, что станет его женой. Но так и не нашёл, пару раз заглядывался на парней, однако быстро отгонял эти мысли, возвращаясь к девушкам, пробуя снова и снова. Даже пробовал отношения на одну ночь. Надежда не угасала, только вот когда стал популярнее с помощью фигурного катания и перестал искать отношения, уйдя в тренировки и работу над собой. Юноша чувствовал себя как белка в колесе или, как белка с колесом. И сейчас так же, но когда занимался любимым делом и не думал о своей ориентации было в разы проще. Он тяжело выдыхает, закрывая глаза. Очередная ночь без сна и день без настроения и так проходят ещё два дня его пребывания в отчем доме. И вот уже пора уезжать, ведь через 12 часов уже на работу. Да, не расчитывает он время. На прощанье обнимает братьев и родителей. Вот уже и такси, а дальше поезд. И всё то же самое, что было когда ехал. Только ощущения ещё ярче стали от общения с Хайди, вспоминая тот сон и будто бы ощущая тёплые губы на своих. Это вызывает какие-то странные чувства внутри и неправильность. Хочется закрыть диалог и заблокировать Шарка, но тот же не виноват, что у парня какой-то бзиг в голове. И его мысли с внешности перешли к обдумыванию того, гетеро ли он. Так и проходят десять часов в поезде, а до обычного прихода почти что в шесть утра, остаётся два часа. Но парню наплевать, едет домой, чтобы отоспать свою норму и прийти позже, чем обычно. Никто ему ничего не сделает. — Да открываю я аптеку, открываю. — закатывает глаза, когда толпа бабушек уже собралась около аптеки, начиная говорить, что одна тут с шести утра, вторая с семи и так далее. И наезжать на фармацевта почему же он раньше не открыл. — Подождите, пару минут и я смогу принять вас. — пытается ответить как-то без раздражения и прочего, но получается довольно плохо. Лучше бы пришёл раньше, а то снова выслушивать от стоящих в очереди бабушек, что такая молодежь хамоватая пошла и что поколение уже потеряно. Юноша надевает свой халат, открывая дверь аптеки, впуская туда недовольных посетительниц. Снова загруженный день. Но в перерывах пишет Хайди, чтобы пожаловаться на очередного посетителя, который снова спросил про лицо или высказал своё недовольство насчёт обслуживания. Хоть кому-то можно в личные сообщения высказываться. В течение нескольких недель они не виделись, только общались. Секби был сильно занят, а Хайди пропадал на тренировках. И в перерывах между работой взгляд цеплялся за белые розы. И с каждым днём росло желание в ответ подарить букет или что-нибудь ещё, чтобы вызвать эмоции, а может отомстить за смущение, которое чувствовал в тот момент Секби. Юноша сам себя убеждает в том, что это всё по-дружески и он просто подарит что-то от лица фаната его любимому хоккеисту. Может цветы или же милую мягкую игрушку в виде котика-акулы. Хвала небесам, что Хайди упоминал на какой улице живёт, не так далеко от аптеки, и то какие цветы любит, а две игрушки, недавно приобрёл в другом городе, заскучав по обществу друга. — У вас есть орхидеи нежно малинового цвета? — обращается к продавцу, думая лишь о том, чтобы их подарить парню. А не девушке, видя в этом проблемы. Все же друзья друг другу дарят цветы. — Отличный выбор. Орхидеи красивые цветы и букет из них будет лучшим подарком для вашей девушки. — говорит флорист, отдавая готовый букет покупателю. Он небольшой, но наверное Хайди будет приятно. Фармацевт быстро расплачивается, стараясь никак не комментировать слова другого юноши. Иначе поток мыслей никогда не прекратится. За минут пятнадцать добирается до места. Руки берёт дрожь, когда берёт в руки телефон, набирая знакомый номер. А в наушниках играет песня о любви. От гудков становится некомфортно и хочется уйти, выбросив букет в мусорку, но спустя уже несколько секунд и в наушниках вместо музыки слышится заспанный голос Шарка. И юноша полностью теряется, забывая всё, что крутилось в голове. Пару секунд молчит, пытаясь собрать всю кашу в единое целое и говоря единственное слово "Выйдешь?". К щекам снова приливает кровь. Как же ему стыдно. И если хоккеист его пошлёт, то это будет лучше, чем подарить цветы и стоять краснеть при свете фонарей, чувствуя как сердце стучит слишком быстро. Но дверь подъезда открывается и из неё выходит легко одетый юноша, его одежда, как обычно, в голубых оттенках. — Привет, я хотел.. короче. Держи. — щёки становятся алого цвета, когда протягивает букет орхидей, опуская взгляд вниз. — От фаната? — спрашивает молодой человек, принимая цветы и улыбка сама появляется на лице. Это странно, но приятно. — От фаната. — подтверждает Секби, не в силах поднять взгляд на гетерохромные глаза. — Ты немного рано их принёс. У меня через пару дней соревнования, но всё равно спасибо. — Хоккеист благодарит, придерживая дверь своим телом, хоть и немного холодно в шортах, футболке и лёгкой кофте, но ради фармацевта можно потерпеть небольшие неудобства. — Может зайдёшь ко мне раз пришёл? — А.. Да, хорошо. — соглашается, напрочь забыв об акулке, что лежит в его любимой сумке. Хайди пропускает сначала в подъезд, а потом и в свою тёплую квартиру. Сам уходит на кухню делать чай и ставить цветы в вазу, а Секби изучает зал, где расположены все награды за разные матчи. И детские фото с Модди. Это даже умиляет. Он берёт в руки одну из фотографий, рассматривая поближе. Улыбающийся мальчик в хоккейной форме и взрослый мужчина, который приобнимет своего сына, а на фоне довольно знакомый каток. Юноша ставит на место чужую вещь, решая присесть на диван, дожидаясь хозяина квартиры. От скуки стучит по обивке, смотря в светлый потолок. Тут довольно уютно, хоть и не привычно. По чужим квартирам ходит не часто, особенно к парням. — Твой чай. — ставит на журнальный столик чёрную кружку наполненную горячей жидкостью и рядом ставит свою, присаживаясь на свободное место. — Спасибо. — Секби берёт в руки чай, отпивая немного. Он приятно обжигает горло, оседая теплом в животе, а на языке остаётся химозный вкус ягод. — Как тренировки проходят? — Хорошо, вот послезавтра последняя будет, а дальше на соревнования. И немного сможем отдохнуть. Модди нас гоняет по несколько часов в день. Хочет, чтобы мы победили сильную команду из Питера. — Хайди, чуть улыбается, заостряя внимание на лице Секби. Расслабленный, даже левая часть не прикрыта волосами. Навязчивое желание появляется прикоснуться к щеке и погладить рубцы, быть ближе к его лицу. В голове рождается мысль, что в таком романтическом что ли ключе, нельзя думать о своём друге. Но друге ли? Возможно, чем то большем. — Хайди, мне неприятно, что ты таким странным взглядом смотришь на моё лицо. — юноша отпивает ещё чаю, поправляя свои волосы, чтобы чувствовать себя комфортнее. За пару секунд мысли привели ни к тому и он прослушал то, что сказал Шарк. — Прости, ты просто красивый. — не отводит взгляд, чуть ближе пододвигается, чтобы минимум расстояния было между их бёдрами, но трогать не спешит. Им движет лишь желание увидеть реакцию на эти слова, действия. Хочется поцеловать эти губы, чтобы по смущать сильнее. И почему-то Секби выглядит и привлекает Хайди больше, чем женщины в его окружении, но думать об этом не хочется. — Прекрати меня смущать. Такие слова и подкаты от тебя звучат так неправильно. — юноша не отсаживается и не пытается ничего сделать, кроме как словесно доносить то, что ему некомфортно. Или же комфортно, но чувство отвращения из-за неправильности ситуации, душит. Он старается не смотреть на лицо рядом. Пальцы впиваются в обшивку, чтобы случайно не положить на чужое бедро руку. Хоть интересно насколько же спортивное тело у Хайди и сколько травм скрывает мешковатая одежда под собой. — Любишь спать? Тогда давай переспим — выдаёт очередной не очень уместный и пошлый подкат. Замечая, как тот старается закрыть рукавами худи красные от стыда щёки. — Хайди! Надеюсь твоя девушка против того, что ты сейчас мне говоришь. И с какого сайта ты берёшь эти ужасные подкаты? — недовольство льётся сквозь ткань, даже приглушённые слова отчётливо слышны. И Секби хочется верить, что тот в отношениях с какой-нибудь прекрасной фигуристкой, хоккеисткой или же журналисткой, да с кем угодно, лишь бы подкаты были от скуки и прочего. Лишь бы прекратить переживать, сам не понимая даже от чего. — Я просто шучу, пока что. И у меня нет девушки. — спокойно отвечает, чувствую какую-то горечь на языке от собственных слов. Нет, он не гей, но бисексуал и это неправильно. Неправильно чувствовать что-то к аптекарю, который и намёка на чувства не дал. Даже смущение просто реакция. Ответ на подкаты и прочее, обычная реакция. Такая же, как и у девушек, что были до. — Что значит "пока что"? — внутри колотится сердце и становится лишь жарче. Хочется выйти на балкон, чтобы освежить голову и отсудиться, иначе он свариться заживо. — Неважно, где у тебя балкон? — Сзади тебя. — Хайди показывает на дверь, доставая свою пачку сигарет с названием chapman red. — Пойдём, покурим. — встаёт с места, открывая дверь для своего гостя и пропускает. Прохладный осенний ветер бьёт в лицо, как только окно открывается на всю. Секби чуть ёжится, но достаёт свою зажигалку и пачку сигарет без кнопки, поджигая одну из них. Поворачивая голову сторону Хайди, который тоже закуривает, но довольно популярную марку с вишнёвым вкусом. — Не думал, что курить плохо? Особенно сигареты без кнопки. Гадость редкостная. — отворачивает голову и выдыхает дым в открытое окно. Это успокаивает, хоть и горло неприятно першит от дешёвых сигарет и их вкуса. Единственное, что оставалось в кармане. Нормальные остались дома. — Выбора нет. Осталось лишь потакать своей зависимости, впитывая в себя этот ядовитый дым. — выдыхает очередной клубок дыма из своего рта. Он быстро рассеивается в воздухе. — Выбор всегда есть. Выбор полюбить, выбор умереть, быть или не быть, курить или бросить. Мы выбираем самый простой — продолжать курить, убивая химией свой организм. — рассуждает, затягиваясь дешёвыми сигами, задерживая в своём организме дымок больше, чем на десять секунд. — Возможно, ты прав. Но меня волнует единственный вопрос: как мы пришли к этому разговору? — окурок летит в пепельницу, а Хайди облокачивается на стенку, теперь наблюдая, как курит парень. Пытаясь запомнить, что и как тот делает. Хочется запомнить всю даже не самую важную информацию. И расписанная биография на вики, помогает в этом. — Не знаю. — коротко отвечает, туша сигарету. Вдыхая полной грудью свежий воздух и медленно выдыхает. Несколько секунд он крутит бычок у себя в руках, рассматривая как гаснет последняя искра в табаке. Молчание повисает между ними. Но оно не неловкое. Секби бы хотел вечность молчать, только в компании Хайди, потому что чувство безопасности окутывает рядом с ним, какими бы не были мерзкими шутки и подкаты, каким бы дебилом тот себя не выставлял. Он комфортный человек с которым юноша бы и провёл остаток вечности. Эта мысль даже не кажется противной, наоборот, приятная. Возможно, стоит получше друг друга и не спешить с выводами. — Как ты относишься к однополой любви? — резко задаёт вопрос фармацевт, понимая, что это слишком рискованно, но просто интересно. Хайди ничего не отвечает, прожигая взглядом дырку. Вроде не пил, но желания и мысли слишком уж странные. Не хочется отвечать ни положительно, ни отрицательно. Реакции его на это не знает, но предполагает, что будет негативна если скажет, что "нормально". — Ты думаешь она существует? Какая глупость и мерзость. — на языке снова горечь. Так неправильны и одновременно правильны эти слова, что хочется биться об стенку головой. Врёт и не краснеет. Будто бы сам не прожигает влюблённым взглядом парня рядом, понимая, что у него шансы про нулевые, но надежда небольшая есть. — Я того же мнения, но мой близкий человек оказался нетрадиционной ориентации. Вроде и противно, а вроде я знаю его почти что всю жизнь и принимаю его любовь к парням, даже если это неправильно. — юноша бросает взгляд на Хайди, ища в его лице хоть что-то. С Душенькой в диалоге упоминал это, разговаривал об этом, не упоминая имён и отрицая родство, а то не хотелось бы, чтобы друг детства растрепал это родителям, хотя так бы не поступил. Но кто его знает. Душа вправлял мозги, разжёвывая почему однополая любовь это неплохо и что Секби нужно просто это принять, порадоваться и жить дальше. "Любить это не неправильно" крутится в голове, но страх внутри сидит. ​— Любовь не может быть неправильной. То есть, я не знаю, возможно так. — пожимает плечами. — Я понимаю насколько это странно будет звучать и всё такое. Но поцелуй меня... — говорит шёпотом, устав от своих терзаний в голове, да и понять понравится ли ему вообще целоваться с парнем или нет надо. Душенька говорил попробовать, вдруг понравится, раз поцелуи с девушками не сильно нравились. Руки берёт мелкая дрожь, вторая сигарета зажимается между губами и поджигается. Слишком много стресса и табака в его жизни. — Что? Чего ты хочешь? — переспрашивает, сводя брови к переносице и пытаясь осмыслить те слова, что были сказаны. Может он не разобрал их и неправильно понял. Не мог же Секби такое сказать? Правда же не мог. Или же всё же. — Поцелуй меня, придурок. — раздраженно чуть громче повторяет, выдыхая дым от сигарет. — Я просто устал оттого, что меня терзают сомнения о собственной ориентации. Мне не нравятся девушки сколько бы ночей с ними проводил, они привлекательные, милые, красивые, но будто бы не моё. А с парнями не пробовал из-за религии и воспитания. Просто утоли моё любопытство одним поцелуем. — поворачивает голову, заостряя внимания на лице хоккеиста, ожидая там увидеть отвращение или гнев, но нет. Этого не замечает. Лишь растерянность и возможно, радость. — Я не появлюсь в твоей жизни больше, если тебе будет противно после этого или же забудем это предложение. — Лишь один поцелуй. — юноша забирает сигарету из чужих рук, затягиваясь ей, оставляя дым в своём рту или ради отвратительности поцелуя или же просто, чтобы расслабиться. Касается губ, осторожно, почти что невесомо, но Секби сам плотно прижимается, чувствуя тепло где-то внизу живота и даже неприятное послевкусия от сигареты не портит приятное покалывание. Но приходится отстраниться, хоть и хочется задержаться в поцелуе пока в прокуренных лёгких не останется воздуха. — Мерзость. Поцелуй ещё раз. — обвивает шею руками, смотря без стеснения в гетерохромные глаза, затягивая в новый поцелуй. Хайди и не пытается сопротивляться, прикрывая глаза и обнимая за талию. Фармацевту это нравится. Нравится жар внизу живота от поцелуев, ощущение губ на своих и прикосновений к коже от которых идёт приятное покалывание. Сердце будто бешеное бьётся в груди. Это неправильно, но будто бы так и должно быть. Первым отстраняется хоккеист, осторожно убирая чужие руки со своих плеч. Отводит взгляд в сторону. Им обоим в голову не лезут слова. Между ними повисает неловкое молчание, которое никто из них двоих не хочет прерывать. Стоят на балконе, не смотря друг на друга. Будто бы два влюблённых подростка с бушующими гормонами. Даже становится стыдно за свои действия, но точно не противно. Секби не знает понравиться ли этот поцелуй Шарку или же нет, однако если не отстранился значит в шоке был или понравилось. — Хайди? — нарушает тишину, закрывая окно, потому что больше сигарету в руку брать не хотелось. — Молчи, прошу. — закрывает лицо руками, стараясь собраться с мыслями. И справиться с резким приливом крови в пах. Как же он ненавидит это чувство. С того дня пролетело больше двух месяцев. Общение не прекратилось даже после этого странного диалога на балконе, наоборот лишь стало активнее. Шутки, подкаты, вечера вместе, но не больше. О поцелуях на балконе никто не заикался ни в интернете, ни в жизни. Но оба в мыслях возвращались к этому моменту, прокручивая в голове раз за разом. Хотелось снова почувствовать этот поцелуй с отвратительным вкусом и горечью от дешёвых сигарет. — Шарк! — Веназар перед глазами щёлкает, чтобы в чувства привести хоккеиста, а то тот немного выпал из реальности, стоило лишь мимолётно упомянуть в диалоге Секби. — Хотя бы перед тренировками не уходи в свои мысли. Нам ты пока что нужен. — кладёт руку на плечо, тяжело вздыхая. Он знает это состояние своего друга. Именно оно говорит, что тот по уши влюбился или что-то ужасно случилось, но если бы был это второй вариант, то Веник узнал первым. — Прости, я немного задумался. — берёт в руки клюшкой и выходит на лёд, где его заждалась команда. — Хайди, ещё раз задержишь тренировку, то я тебя одного буду задерживать на час и гонять по катку. — тренер раздражённо говорит, смотря на сына, распределяет их по командам. Некоторые из команды остаются на скамье для запасных, дожидаясь своей очереди. — Играем как на обычном матче. У вас есть двадцать минут. Правила вы знаете, поэтому не нарушаем. — Модди свистит в свисток, начиная игру. Левая команда забирает шайбу, ведя её к воротам соперника. Тренировка проходит спокойно. Всё стараются не нарушать правила и не попасть никому тяжелой шайбой, но не всегда это удаётся и она отскакивает от экипировки, скользя прямо в руки соперника. Час пролетает на льду довольно быстро. Все выложились на все сто для Модди Чата и для себя. Хайди старался не отключаться и сосредоточиться на текущей задаче: забить в чужие ворота. Поначалу даже получается, но стоит отвлечься, как они начинают проигрывать. И тренировка заканчивается со счётом 3:2 не в пользу команды Веназара, где и был Хайди. — Все молодцы. Можете быть свободными. — говорит тренер, отпуская ребят переодеваться и отдыхать. Всё же хоккей, как и любой вид спорта выматывает. Даже Шарка отпускает, хоть с ним хочется поговорить насчёт его не собранности в последние три месяца. Прям сначала осени он сам не свой, а сейчас уже декабрь. На тренировках стал часто отвлекаться, да и на матче не был в самой лучшей форме. Хайди первым вылетает из раздевалки засчитанные минуты переодевшись и захватив свою сумку, наспех накинув свою куртку и закутаться еле как в шарф. Слишком душно было там, да и его ждёт на улице Секби, который предложил прогуляться. Веназар вторым выходит оттуда, провожая подозрительным взглядом юношу, замечая бывшего фигуриста ждущего на улице. Слишком уж подозрительно, но Веник решает не лезть в это, не его дело и можно узнать всё у любимого Душеньки. Он напишет ему потом и точно спросит почему те мило болтают, чуть ли не вплотную друг к другу стоя, берутся за руки и всё в стиле слащавых парочек. А возможно, ему просто кажется. — Ты как? Сильно устал после тренировки? — спрашивает, чуть улыбаясь и заправляя свои волосы за ухо. Походы к психологу, на которые его убедил Душа вместе с настойчивым Шарком, увенчались успехом и всё также Хайди помог в поднятие самооценки. Теперь он хоть может нормально смотреть на себя в зеркало, не без труда, обнажать левую часть лица. Множество проблем в голове ещё не были решены, но всё же. За несколько месяцев всё стало куда лучше, чем было и даже сам себе смог признаться в том, что Хайди Шарк ему нравится больше, чем друг. Но тому не говорил, делая всё, чтобы это было куда не заметнее. — Не сильно. Но гоняли нас там ужасно. — тяжело вздыхает, вспоминая как тупо облажался на тренировке, но настроение само поднимается стоит посмотреть на радостного Секби. Всё же тот рядом и это греет душу и сердце. Хочется уже сказать эти грёбаные три слова, что изо дня в день сидят комом в горле, но почему-то не может. Они идут по тому парку в котором первый раз прогулялись в сентябре, а скоро уже конец декабря. Ещё неделя и будет январь месяц. Снег кучами лежит, щёки красные из-за морозного воздуха и новогоднее настроение присутствует. Хотелось бы встретить новый год с дорогим сердцу человеку и именно для этого Секби пришёл, отпросившись с работы пораньше. Мог и написать, но куда приятнее провести время в реальности. — Я тут хотел спросить. Проведёшь со мной новый год? — останавливается и смотрит в глаза. Вдыхая морозный воздух полной грудью, дожидаясь короткого "да" или "нет". Всё же с семьёй принято проводить этот праздник, а не с друзьями. И фармацевт поймёт, если хоккеист откажется от его предложения, решив провести время со своей командой и приёмным отцом. — Конечно, я только за. — от такого предложения в груди тепло, хоть холодный ветер лезет прям под одежду. — Напишешь во сколько к тебе приходить. — Обязательно. — сказать, что Секби был радостным, ничего не сказать. Он был на восьмом небе от счастья. — Спасибо. Время летит до ужаса быстро. Вчера была неделя до нового года, а сегодня уже наступает. Осталось лишь десять минут до него. Два юноши давно приготовили всё, собираясь за столом. В стаканах вместо алкоголя обычный сок. Хоть и убивают свой организм сигаретами, но по желудку не хочется бить, даже в этот прекрасный день. Когда можно легально гулять и шуметь всю ночь. Единственный день в году, когда все пьяные люди будут слоняться по улице и им ничего не сделают, будут шуметь и возвращаться домой под утро. У Секби и Хайди планы тоже погулять, насладится морозным городом и поздравить проходящих с новым годом, но это будет потом. Сейчас по телевизору говорит президент, две минуты остаётся до поздравления с новым 2025 годом. А во дворе пускают салюты и кричат дети. Это придаёт своей атмосферы. — Я тут хотел сказать. Раз сегодня новый год, то надо встретить с тем кого любишь и раз мы вместе его встречаем, то мне бы хотелось весь 2025 и другие новые года провести именно с тобой, Хайди. Если говорить это всё в трёх словах: я люблю тебя. — тараторит, то отводя взгляд, то возвращая его на возлюбленного. Весь кислород из лёгких будто бы выходит, а на трезвую башку это ещё сложнее, чем пьяным. А Секби и пьяным пытался признаваться в своих "искренних" чувствах, не подбирая красивые слова, а говоря то, что приходит на ум. Как и сейчас. — Я тебя тоже. — Хайди садится поближе к юноше, чтобы захватить его губы в поцелуй, поглаживая щёки большим пальцем. Этот поцелуй был намного приятнее, чем те. Никто не курил перед этим и вкуса дешёвых сигарет нет на языке. На фоне президент говорит с новым 2025 годом и куранты бьют. В это мгновение они абсолютно счастливы.