Странницы трёх миров 8. Наследница

-...И кого я сейчас привяжу и отшлепаю?! — В голосе Иванниковой слышались и вожделение, и угроза. — Кому я запретила меня по отчеству называть?! Просто Ирина… - Ну, прости меня! - неловко улыбнулась Татьяна, переминаясь с ножки на ножку. — Я к тебе хотела вечерком заскочить… - А я до вечера не дождусь! Иванникова по-хозяйски нашарила на переборке кнопку аварийного задраивания выхода. И внешний мир, танцующие молодые ребята, божественно красивая старинная песня про любовь, с шипением скрылись за титановыми воротинами рампы. Солнечный свет сменился желтыми огнями внутреннего освещения. В центре внимания осталась только зрелая, жаждущая похоти вакханка* Ирина, пожирающая плотоядным взглядом полуобнаженную юную нимфу Таню. — Я по тебе соскучилась, Танюша! А ты здесь в таком виде разгуливаешь! Меня поджидаешь? - Все может быть, Ирочка! — Таня лучистым взглядом с жемчужной улыбкой посмотрела на пятидесятичетырехлетнюю «Ирочку», покрутилась перед ней, как девушка по вызову. — Как я тебе? - Супер! Я от тебя с ума сойду, плутовка! Иди сюда! Иди быстро к тете Ире! - Так все-таки тетя Ира? - Иди сюда, говорю! Иди к тетеньке, девочка, тетенька Ира тебя приласкает! Татьяна и Ирина Иванникова были любовницами уже месяц, сразу после ее расставания с Джимом. До этого они несколько лет общались, как подруги, а Ирина старалась заботиться о Татьяне, как старшая покровительница оберегает молодую любимицу. Таня в общих чертах знала, кто такая Иванникова и чем она знаменита, но ей, несмотря ни на что, очень нравилась уверенная в себе, умелая, невероятно приветливая и ласковая Ирина Геннадьевна. А могла ли Иванникова вести себя иначе с племянницей, почти что дочерью своей старой возлюбленной? Тем более, что она такая симпатичная… И вот совсем недавно девушка и женщина перешли черту, максимально сблизившись. Конечно, сторонний обыватель, немного знакомый с предысторией отношений Иванниковой и Стеллы, сделал бы беспощадный вывод, что бесстыжая, беспринципная хищница зверски совратила невинную девушку, дочь сестры своей бывшей любовницы, с самыми черными и грязными целями. Обыватель был бы немало удивлен, узнав, что Татьяна, как минимум, была совсем не против своего соблазнения. Как максимум – она фактически и спровоцировала колеблющуюся Иванникову на грех. И в их отношениях старшая опытная мистресс Ирэн уже не играла доминирующей властной роли. Она, уже стареющая женщина с угасающим темпераментом, все больше и больше подчинялась молодому сладострастному напору новой любовницы. Иванникова, все еще сильная и любвеобильная, поймала младшую Жю Сет, подхватила ее на руки, закружила, нежно прижала к себе и коснулась губами Таниных молодых губок, приглашая ее к долгому страстному поцелую. Татьяна с удовольствием приняла приглашение, повиснув у Ирины Геннадьевны на шее. - Сладкий мой цветочек! — прошептала ей на ухо Иванникова, со страстью целуя уже Танину шейку. – Все! Не могу больше! Силы уже не те! Женщина, выбившись из сил, опустила полуобнаженную Таню на пол, а сама, тяжело дыша, присела на ближайший стул, чтобы отдышаться. Татьяна предложила ей чаю, но Ирина отказалась: - Нет, нет, спасибо, Танюшка! Я у себя чаю напилась по самое не могу! Туалет, если что, далеко? - Прямо и направо по проходу, - показала Таня. - Все, как на старом корабле, - хмыкнула Иванникова и удалилась. Когда Ирина вернулась на камбуз, ее ждала еще более живописная картина. Татьяна нашла где-то в завалах одежды красивый гуриассийский платок, накинула его себе на голову, обмотав свободные концы вокруг шейки, зато избавившись от надоевшего лифичка. Сейчас она, в одних трусиках, целомудренно прикрывшая платком волосы, попивала чай, и смущала ошеломленную Ирину своей ослепительной молодой наготой. У Тани была не самая женственная фигура, - все же годы спортивных тренировок способствовали образованию у девушки развитой мускулатуры и почти по-мужски развитых плеч, но Иванниковой нравились как раз такие молодые спортивные девчонки. У бедной старой распутницы даже голова закружилась: - Слушай, ты что, издеваешься надо мной?! Ты меня прямо здесь своей красотой добить хочешь?! Таня, у меня сейчас сердце из груди выпрыгнет! - Разденься передо мной, Ира! – почти приказала Татьяна. – Дай мне полюбоваться тобой! - Это что, приказ? Тань, я тебе не проститутка, давай ты меня все-таки уважать будешь! - Ир, я просто хочу тебя, - невозмутимо ответила Таня, выставляя перед гостьей блюдо с виноградинами и сливами с кулак размером. – Я человек простой, не люблю жеманничать, кривляться, в девственницу непорочную играть. Я просто тебя честно дразню! - Ну… это очень хорошо, конечно же… Но, как мне кажется, в юной девочке должна быть какая-то… все-таки скромность, целомудренность… хотя бы остатки… - Великая госпожа распутства Ирина Иванникова сама чувствовала себя неуютно от такой раскованной непосредственности. Вместо этого Татьяна встала со своего места, продефилировала в направлении своей возрастной подруги, обняла ее и стала гладить по самым нежным местам. - Я покорю тебя, Ирина! Ты просто вулкан страсти! Я вижу каждую твою клеточку, каждое твое слабое местечко, как они молят об удовольствии! - Ох, Таня, хватит! Хватит, ведьма ты чертова! Тебя Стелла научила? – стонала Иванникова, чувствуя, как ее затопляет жаркая волна удовольствия. – Ох! Танечка! Татьяна одной рукой схватила руки Ирины за спиной, а второй нежно гладила ее грудь, нежно касаясь губами губ Иванниковой. Затем Таня сорвала с головы платок и связала руки ошеломленной Ирины Геннадьевны за спиной. Крепко обняла обеими руками зрелую женщину и слилась с ней в долгом зверином поцелуе, срывая с нее халат и осторожно массируя ее грудь через блузку. - Прекрати! Дай отдышаться! – попыталась вырваться Иванникова. Но Татьяна сунула руку ей под юбку и принялась гладить ее бедра и то, что скрывала нежная ткань трусиков. Иванникова застонала, попыталась освободить руки, но пальцы Тани вновь вызвали у нее приятное жжение внизу живота. - А-а-а! – Иванникова беспомощно стонала от неземного блаженства, запрокинув голову, и терлась грудью о Танину грудь. Каждое прикосновение Тани причиняло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. – Пощади! Пощади, Танюша! Смилуйся, моя госпожа! - Как ты меня назвала? – спросила с улыбкой Татьяна, снова нежно целуя жертву в губы, а потом повелительно опуская Ирину на колени. - Моя госпожа! Моя повелительница! Моя юная принцесса! – шептала задыхающаяся от страсти и удовольствия коленопреклоненная Иванникова, целуя Танины колени. - Я люблю тебя, Ирочка! Ты такая красивая! Мне очень нравятся зрелые женщины, и ты – самая красивая из них! Поцелуешь меня ТАМ? – Таня присела на кухонный стол, расставила ноги и отодвинула в сторону полосочку трусиков. - Сколько угодно, моя принцесса! – Связанная коленопреклоненная Ирина с готовностью принялась целовать свою юную принцессу между ног. Таня вздохнула и положила руку на затылок Иванниковой, направляя ее движения. Самой Иванниковой казалось, что она сходит с ума. Она не думала, что юный ангелочек Танечка окажется такой опытной соблазнительницей. Ирина не представляла, что ее так пленит, так сведет с ума юная красота двдадцатидвухлетней девушки. Она, Госпожа Ирэн, дважды мать (не считая Морока), бывший Член Верховного Совета, ветеран «горячей точки» в свои пятьдесят четыре года, униженно стоит на коленях, как рабыня, перед девчонкой, которая моложе ее зятя, и вылизывает ее влагалище, как портовая шлюха клиентке. И, - ужас, - ей, Иванниковой Ирине Геннадьевне, это нравится! В свою очередь и Таня задыхалась от страсти и наслаждения, то нежно гладя по голове свою великовозрастную рабыню, то грубо сжимая ее волосы. Ей действительно нравились женщины постарше, она одно время вообще была влюблена в свою покровительницу и наставницу Стеллу Жю Сет, и Иванникова, бывшая любовница ее тети Стеллы была для нее лакомым кусочком. А еще она видела, как старая куртизанка сходит с ума от ее молодой красоты. - Да! Умничка моя! – Таня остановила Ирину, нагнулась к ней и страстно поцеловала ее в губы, пахнущие грехом. – Я люблю тебя! Поцелуй мне ножку! - Да, моя госпожа! – Пьяная от страсти Иванникова с жаром стала целовать ноги Тани. – Не мучай меня, Танечка, трахни меня! - Я тебе нравлюсь? – спросила Таня, глядя в глаза старшей подруги. - Конечно! Что за вопрос?! Ты же принцесса! – Ирина усердно целовала Танины ножки. – Мне нравится стоять перед тобой на коленях и унижаться перед тобой! Я еще никогда так не текла! А я тебе нравлюсь, правда?! Я еще не совсем уродина старая?! - Ты никогда не была уродиной! Ты очаровательна! И я не хочу тебя унижать! Давай я тебя развяжу! - А я разденусь, как ты и хотела! – Ирина буквально сорвала с себя одежды, обняла Татьяну со спины, обняла ее… Теперь руки Иры владели телом Тани: - Ой, Ира… Ирочка… Нежнее… - Расставь ножки, золотце мое, - шепнула ей на ухо Иванникова. Таня послушно покорилась пальцам Ирины и повернулась спиной к партнерше. Она вытянулась, подняла руки над головой, прижалась спиной к груди Ирины и стонала, пока руки почтенной любовницы ласкали ее молоденькие груди и клитор. - О-о-о! О-о-о! И-ра! - Обожаю тебя, моя прелесть! – шептала ей на ухо довольная Иванникова, овладевая юной девушкой. - И … я … Татьяна с дикими глазами бросилась Ирине на шею, впилась, как вампир со всей молодой страстью в губы зрелой дамы и буквально потащила ее за руку в свою спальню: - Растерзаю, тетя Ира! Съем заживо! Изнасилую! - Да успокойся ты, чокнутая, я же не убегу! — довольно улыбалась Иванникова, видя, как озверела Таня на полпути к оргазму. — Таня! Успокойся! Но Татьяна Жю Сет не хотела успокаиваться. Девушка потащила ее на свою кровать, где они снова слились в сумасшедшем поцелуе, будто сегодня вечером конец света, а еще прическу делать надо. Обезумевших от страсти вакханок объединяло и то, что обеих недавно оставили их мужчины. Вакханки попробовали и «ножницы», и секс с двусторонним дилдо, и «69», и миссионерскую позу с теми же игрушками. Со страстью звериной Татьяна своим искусным язычком замучила свою почтенную партнершу так, что бедная женщина сорвала горло от крика. Впервые за долгие годы Ирина Иванникова уничженно запросила пощады. А Таня, похоже, не собиралась униматься. - У меня еще кое-что для тебя есть! Ирочка! Ну... Ирочка, не уходи! - Подожди, Танюш! — Ирина выставила перед собой руки, сидя на краю кровати. — Не могу больше! Дай передохнуть! Я пить очень хочу, я, похоже, горло сорвала! Я так громко кричала? - А я не знаю… Я тоже кричала? — Тренированная Татьяна дыхание восстановила быстрее. — Что, сдаешься, Ирочка? Какая же ты красавица, тетя Ирина! Я тебя люблю-люблю-люблю! - Правда?! — обрадовалась Иванникова, нежно целуя Татьяну. — Я тебя тоже, милая! Танюшенька, любимая, тайм-аут! Я сюда не олимпийские рекорды ставить пришла! «Быстрее-выше-сильнее...» - Глубже! — хихикнула Таня. — Ты пить хочешь?! Я сейчас принесу. А у меня для тебя еще сюрприз! - Подожди, говорю! Бешеная! Да, такой поебушкой даже я в молодости не была! - А тебе понравилось, как я у тебя лизала?! - Таня, ты смерти моей хочешь?! Замолчи, юная госпожа, пожалей старушку! Еще как понравилось! Я вообще от кунилингуса редко кончаю! Но тебе это удалось сделать! - Я сейчас! И учти — будет продолжение! — Обнаженная Таня хитро подмигнула, набросила китель на голое тело и ускользнула в проход на камбуз. А измученная Иванникова рухнула на Танину постель, пытаясь восстановить дыхание. - Да, до своей племянницы Стелке даже в самые лучшие годы далеко! — пробурчала себе под нос Иванникова, усмехаясь. — Мастерство тетушки в надежных руках! И еще хочет?! Интересно, а Стелла к необузданности своей девочки руку не приложила? - ... Да, Ирочка, да, я люблю тебя! – задыхалась от скачки Таня. - И я тебя, и я тебя..! Да! Сильнее, Таня, еще сильнее! Врежь мне по заднице посильнее! - ЕБИСЬ ЛУЧШЕ, ЕБАНАЯ ШКУРА, ХОЛОПКА СРАНАЯ! – завизжала Татьяна, со всей силы, до красноты шлепая ягодицы Ирины. – ПРОДАМ! НА АУКЦИОНЕ ПРОДАМ ТЕБЯ, РЫЖАЯ СТАРАЯ БЛЯДЬ! ШЛЮХА ТЫ ЕБАНАЯ, ПИЗДА ПРОСТИТУТСКАЯ! НА БАЗАР ТЕБЯ ГОЛУЮ ПОВЕДУ, В ОШЕЙНИКЕ, НА ЦЕПИ! К СТОЛБУ ПРИКУЮ И ОТХУЯЧУ ПЛЕТКОЙ! - О, да, Танечка, да, моя госпожа! ДАААААААА, сука, ебана в рот! – даже не заорала, а завыла Иванникова. – Я СЕЙЧАС СДОХНУУУУ! ЗАЕБИСЬ! ЗАЕБИСЬ, СУКА! Как ЖЕ ОХУЕННО, БЛЯДСКИЙ ЕБАНА В РОТ! - Ох, ох, ох! – догнала ее Таня, хватая бедную Ирину за волосы со всей силы! – Блядь, Ира, я кончаю! ДА! ДА! ДА! Рев, мат и вопли двух сорвавшихся с цепи брошенок, наверное, услышали бы на орбите планеты, если бы рампа корабля была открытой. Счастливые женщины, удовлетворившись, наоравшись, насытившись сладострастием, бессильно повалились друг на друга на мокрые простыни: - Да! Да! Я люблю тебя, милая Ирочка! Спасибо тебе! – поцеловала свою измученную пленницу счастливая Таня. - Да! И я люблю тебя, моя принцессочка! – благодарно прошептала ей в ответ Иванникова. – Я кончила, нахуй! Освободи меня, любим… - Да! Гооол! – раздался в друг в каюте из ниоткуда третий женский возглас с заметным грузинским акцентом. – Ай, маладец, цагол*! Мераби Цулашвили, ме шен миквархар, генацвале*! От этого неожиданного выкрика бедных Ирину и Татьяну чуть дедушка Кондратий не поцеловал взасос. Тут же источник крика обнаружился... В метре от койки, на которой занимались любовью Жю Сет и Иванникова, из невидимого состояния возникла Лилия Маргалитадзе собственной персоной. Она была одета в полевые брюки, военные высокие говнодавы, в разгрузку и свою вечную красную футболку с грозовой тучей. Перед глазами киборгессы маячил маленький гала-монитор, и, судя по всему, пока Таня и Ира ублажали друг друга, Маргалитадзе смотрела и порнографию в исполнении живых актеров на расстоянии вытянутой руки, и футбол по галавизору. Похоже, что вторым зрелищем она была увлечена сильнее… Как она сюда попала и сколько уже находится здесь – непонятно, но ни Жю Сет, ни Иванникова даже близко не обнаружили в каюте присутствие третьей личности. Да им и не до того было, если честно… - Что вы здесь делаете, Лилия Георгиевна?! – в ужасе спросила Таня. - Я здесь жду, пока вы кончите. Уже минут десять сижу! Думаю, может уже третьей к вам присоединиться, вцухвар гхмертмо*, чтобы быстрее дело пошло! Потом вспомнила, что сегодня как раз футбол показывают! Наши, батумское «Динамо», сегодня с тбилиссцами играют! На их поле! Как раз на конец второго тайма успела. И вот, пока вы тут тараканились, наши на восемьдесят девятой минуте как раз гол забили! Дернули тбилиссцев 1:0 на их поле, три года такого не было! Мераб Цулашвили, бичжо, победный гол забил, в «девятину»! Полечу домой, найду, расцелую, честное слово! - То есть это, по вашему, нормально, шпионить за людьми и их интимными отношениями?! Вам до такой степени все дозволено?! – возмутилась Иванникова, находясь перед начальством обнаженной, в жалкой позе рабыни на продажу. – Татьяна, освободи меня немедленно! Ну, спасибо тебе, Танюша! Всю жизнь мечтала раком перед начальством постоять! - А она здесь ни при чем, Ирина Геннадьевна! – заметила Лилия. – Знаете поговорку: «У всех проблем одно начало, сидела женщина, скучала…»? Таня, развяжи ты ее, наконец! Я, конечно, генерал, но мне от советского гражданина такие позы покорности принимать как-то неловко… Никогда не связывай запястья так плотно, если не хочешь, чтобы у пленного некроз тканей начался! Дай сюда, джандаба..! Дилетантка, учи матчасть! Ирина, а вы решили амплуа сменить? Вы же вроде «Верхом» всегда были? Смежную специальность осваиваете, теперь не ВЫ, а ВАС?! - Я восхищена вашим почти человеческим чувством юмора, но не собираюсь с вами не желаю это обсуждать! Или у вас своей личной жизни не хватает, в чужие окна подглядывать?! - Ваша реакция понятна и легко объяснима, - ответила Маргалитадзе. – «Ах какая плохая тетя командующая, посмела пройтись по территории и посмотреть, как в рабочее время батальон службу несет!» Ты, Таня, пока в отлете была, рассылку не получала? Новый приказ по батальону за подписью некоей Маргалитадзе 651Х от сего числа: «Об укреплении дисциплины личного состава батальона в служебное время». Вы этот приказ читали? По глазам вижу, что читали, но забыли! А я перемещаюсь по территории батальона и лично проверяю, как исполняется приказ. Аж залюбовалась, как здесь исполняется приказ! - А с чего это вы приказы издаете, я не поняла, когда командующий батальона Иоффе Дэвид Аркадьевич? – переспросила Иванникова. - С сегодняшнего утра уже нет, - ответила Маргалитадзе. – С 10 часов утра я назначена ИО командующего батальона, и мне присвоено звание бригадного генерала. А ваш пока действующий муж Дэвид Иоффе назначен начальником штаба. - Поздравляю… - мрачно сказала Иванникова с лицом приговоренной к смерти. – Вот счастье-то привалило! - Спасибо… А я вот тут мимо проходила, и смотрю, как бедная «Хилликия» на своих шасси почти что вприсядку пляшет. Землетрясения вроде бы нет, гхмертма ну кнас*, что такое? Кто боевую материальную часть так изнутри шатает в служебное время? Подчеркиваю, товарищ капитан – В СЛУЖЕБНОЕ ВРЕМЯ! Зашла посмотреть, а тут – ти-ту! Трэш, угар и содомия! Картина маслом, художник Жю Каарт, «Госпожа и фаворитка», холст, масло…! У меня муж художник, я с ним тоже знатоком живописи стала… Или по-другому можно: «Пятилетку в четыре года!» Ну что, товарищ капитан, как объясняться будете? И что в рапорте писать? - Товарищ полковник… то есть, извините, товарищ генерал, я только что с вылета! – попыталась оправдаться Таня. – Просто, решила провести релаксационные мероприятия… Ну, перекусить немного… И вообще, я готовилась к изучению материальной части. - Кем? – наклонила голову 651Х - Ириной Геннадьевной? Я даже не знаю, приятного аппетита желать тебе или нет… А! Чеми каргад, так это совсем другое дело! Вон, кстати, материальную часть-то подбери, безремневую! Она у тебя под каким инвентарным номером? Какие интересные нам новые боеприпасы завезли! Ну-ка, дай посмотреть… Так, калибр 4,8 миллиметров, длина боевой части 125 миллиметров, общая длина 250 миллиметров… Бронебойный, да, судя по калибру? А уже испытания провели, да, на полигоне? Сколько отстреляли? Как результат, каково проникающее действие? Пробоины можно посмотреть на броне, хотя бы одну?! - Очень смешно, товарищ генерал! Жжете! – сказала сердитая Иванникова. – Вам пробоину показать? Вам оскорблять людей никто права не давал! Или у вас тут другой работы нет, кроме как отслеживать, кто с кем спит? - А вам использовать боевую материальную часть и служебное время для своих поебушек никто не давал! – добавила эмоциональности Лилия. – Да нам заняться нечем! Вообще, балду гоняем целыми днями! Вот только я жалею, что Ковун, Царствие Небесное, с Кетцелем тогда, пять лет назад, здесь всех дрючить и по башке бить не начали! Тогда бы может и были бы готовы… Вы что, люди, думаете, что все закончилось?! Мир-дружба-жвачка?! Всех разгромили?! В августе сорок второго тоже так думали, отпуска планировали, на свидания бегали… Добегались! Всем хватило! И я разгильдяйства в служебное время не потерплю! Тем более, в сочетании с моральным разложением! Разгильдяйство и халатность вкупе с моральным разложением, - это пять минут до пиздеца! А теперь на нас еще и огромная ответственность еще за уйму гражданских, которые сюда прилетели руины копать, как на курорт! Мы, военные, здесь основа порядка! И госбезопасность! Мы, Татьяна! И если мы тут будем херней страдать, как бы кладбище еще не расширилось! Помнишь, Иванникова, сколько там могилок было на момент вашего увольнения? И сколько стало! И там, Таня, и твоя мама, и мои детки лежат! Мы военные! Мы не имеем права расслабляться, особенно на службе! Мы головой отвечаем за гражданских, которым все, как с гуся вода! - Простите, товарищ генерал! – повесила голову Таня, прикрываясь одеялом. – Больше не повторится! - Повторится, Таня! – резко ответила Лилия. – Если бы это один раз был, я бы сюда не пришла! И потом, я надеюсь, все здесь понимают, что значит название «Сталинград»?! Помните, русские люди, что это святое название?! Какой ценой было заплачено за ТОТ Сталинград, и какой за ЭТОТ?! Что на Земле, что на Болхиа оба Сталинграда последней крепостью на пути зла встали! А вы это святое имя в лесбийский бордель превращаете! Не стыдно?! По поводу «релаксирования», кстати… Мы от этого «релаксирования» одного пилота десять лет лечили, теперь ты решила эстафету перехватить? Сейчас не тридцать девятый год! Вот то, чем вы здесь занимались, с первого января считается социально опасным деянием и, - ПОКА, - фиксируется и пресекается в административном порядке штрафом и обязательной постановкой на психиатрический учет. Также – военнослужащие и сотрудники органов исполнительной власти подлежат увольнению из силовых структур либо НЕМЕДЛЕННОМУ направлению на психиатрическое лечение. А занятие ЭТИМ на рабочем месте в рабочее время – это, как минимум, выговор с занесением, как максимум, - увольнение по статье! Тебе, Татьяна, твои капитанские погоны надоели? Извини, Татьяна, при всем к тебе уважении, это трибунал! Я не прикалываюсь! Скорее всего, капитанское звание и форму ты уже сносила! - Это я виновата, я! – воскликнула Иванникова, инстинктивно, по-матерински, заслоняя опешившую Татьяну грудью, словно от предательского выстрела. – Танька еще девчонка глупая! Я ее соблазнила! Первый и последний раз! Меня судите! Татьяна здесь героиней себя показала! Она детей и раненых вывозила! Она столько пережила, что пиздец! Пощади девчонку, Лиля Георгиевна, будь человеком! - А ты когда станешь человеком, Иванникова?! – вдруг повысила голос Маргалитадзе, и ее механические глаза засветились голубыми огоньками через искусственные мертвые зрачки. – Ты такая смелая, потому что ты к нашей юрисдикции не относишься! Ты гражданская, и с тебя взятки гладки?! Но у меня один глупый кибернетический вопрос! Ты какого хуя полезла на девчонку, которая тебе в дочери годится?! Фактически, на дочь твоей любимой подруги, как ты здесь заявляешь?! Тебе вообще один хуй, кому под юбку лезть?! К тебе мы уже привыкли, горбатого могила исправит! Что, в твоей серии все бляди кончились?! Неужели у тебя ни разу твое человеческое сердце не дернулось?! А представь, что сейчас к твоей Алине какая-нибудь старая мутелиа* в трусы лезет! Или лизать ее заставляет! Что ты на меня уставилась так? Свою дочь жалко, это святое?! А чужую девочку, дочь священницы, не жалко? Да ты ей здесь вместо второй матери должна была быть, а ты…! Даже мне, машине, мерзко! Ты бы проверилась на позывы к педофилии, Иванникова, тебя реально лечить пора! Если не судить! - Ты на себя посмотри, совестливая ты наша, моралистка! – заорала в ответ Иванникова, на глазах которой выступили слезы. – Купила себе мальчишку, которого от матери, небось, оторвала, только что из колыбели не вырвала! «Муж!» Восемнадцать лет и восемьдесят, вот где педофилия в полный рост! Это ты ему второй матерью должна быть, если на то пошло! Хотя ты ему в прабабки годишься! А ты его личным вибратором назначила для своей механической пизды, живого мальчонку! Он же тебя хозяйкой, госпожой называет! Я была на Гуриасси, знаю, что это означает! Держишь при себе малолетку, как раба личного, а другим еще морали читать осмеливаешься?! Ослабнет твоя власть на него, привыкнет к свободе, и сбежит от тебя к нормальной, человеческой девчонке! Что ты-то себе ровню не завела, киборга, или хотя бы зрелого мужика, жизнь пожившего?! Меня хуесосишь, а какого хуя ты-то на ребенка полезла, боевая платформа ты злоебучая?! И не надо здесь заботливую мамашу включать, я за Таньку сама кому хочешь лицо обглодаю! - Так, хватит! – вскочила с кровати разгоряченная, взволнованная Татьяна, встав между двумя воинственно настроенными дамами, человеком и машиной. – Товарищ генерал! Заявляю, что Иванникова тут ни при чем! Это я во всем виновата! Что же касается служебного времени, я готова отработать его бесплатно хоть в ночное время, хоть в выходной! И что такое «Сталинград», я помню! Также прошу иметь в виду по тем данным, которые я прислала, что я готова лететь на секретную базу ридданцев хоть завтра! Я сейчас пытаюсь вычислить предполагаемые координаты, даже Земладу запросила. Могу это доказать, она выдала мне предполагаемую точку, но у нас мало вводных. Так что я вас не обманываю, хотя бы полчаса времени после прилета я потратила на дело! А что касается того, с кем я встречаюсь… Простите, товарищ генерал, это мое дело! Ирина Геннадьевна помогала мне в свое время не сойти с ума… Мы с ней хорошие подруги, а административная ответственность вряд ли начинается с одного глупого бабского эксперимента. Землада, появись! Мне нужны результаты расчетов, когда мы пытались определить убежище ридданцев… - Я здесь! - Перед присутствующими дамами, из которых самыми прилично одетыми была Маргалитадзе, появилась синеволосая Землада. Появилась шикарно – в синих чулках и необычайно сексуальном наряде на голое тело, напоминающем корсаж. – Мне на вечер такое белье надеть, или другого цвета? Это если ты будешь меня активировать до шестого уровня. Кстати, есть полумесячный ночной тариф, там цена вдвое ниже! - Землада, переоденься быстро! – взвизгнула Таня, ожидая локального Армагеддона прямо сейчас. – Сейчас служебное время, и здесь начальство! - Чего?! – взревела Иванникова. – Ты еще параллельно с девкой-роботом трахаешься?! А я тут перед ней раком ползаю, свою душу выворачиваю! Я еще понимаю, когда парень параллельно есть, но у тебя еще любовница есть? А я у тебя что, запасной вариант на выходные?! - Я не робот. Я активное виртуальное приложение! – сообщила Землада. – Таня, а зачем тебе это человеческое существо, произведенное в прошлом веке? Я превосхожу ее по всем параметрам! - Ах ты, килька крашенная! Да я тебе сейчас всю твою синюю волосню повыдергиваю! – воскликнула Иванникова. – Товарищ генерал! Вот как используют военную технику и возможности Системы! Раскручивайте ее по полной, по всей строгости! Так, я одеваюсь и ухожу, меня больные ждут! И больше ноги моей здесь не будет! - Ира! Ты все не так поняла! – взмолилась Таня. – Я все объясню! - Иди ты, баронесса хуева! Мне больше не пиши и не звони! Извращенка! Нимфоманка малолетняя! Вибратор себе купи! - А что я не так сделала? – не поняла Землада. – Мы же на ночь собирались? Все-таки черное белье надо было? - Да отключись ты уже! – воскликнула Татьяна. – Господи, что за день такой сегодня?! - По наклонной катишься, Татьяна! – властно сказала Лилия. – Беспорядочные половые связи… Деструктивные интимные отношения… Ты совсем, что ли, одичала? Сегодня же на весь вечер к психотехнику на корректировку! Это приказ! От командования отделением временно отстраняешься до особого приказа! Переходишь под мое личное командование! Света белого видеть не будешь, Жю Сет! Будешь у меня летать, как пепела*, как пчелка, от заката до рассвета, а потом от рассвета до заката, чтобы на всякие глупости времени не оставалось. И хрен тебе, а не внеочередная аттестация! Тебе и «капитана» много! Не наведешь порядок в башке и в нижнем багажном отделении, будешь уволена по статье, шени тракис мовгитхани*! И не дай Бог еще хоть одна жалоба на тебя будет! Вышибу из батальона к херам, не посмотрю, что ты племянница Стеллы! И Стелле сегодня же обо всем сообщу! Пусть прилетит сюда и кнутом тебя выпорет, кхлекала*! - Товарищ генерал..! – Таня дрожала, как осиновый лист на ветру. – Вы все неправильно поняли… Я не такая! - Вот когда станешь «не такая», тогда и поговорим! Портрет матери сними лучше! Она не заслужила видеть, как ее дочь на дно опускается, и еще гордится этим! Бедная Моане! Маргалитадзе ушла, гордо задрав нос, а Таня так и осталась сидеть на койке, завернутая в одеяло, всхлипывать и смотреть в одну точку. Ей было очень стыдно и невыносимо мерзко от себя самой: - Это неправда! Я не такая, мама! Я обязательно исправлюсь, чтобы ты мной гордилась ОТТУДА! Обязательно! ____________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * Вакханка – в римской мифологии спутница и последовательница бога виноделия Вакха (Бахуса). Так же называли распутных, темпераментных женщин. Цагол – молодец (груз.) Ме шен миквархар, генацвале! – Я тебя обожаю, дружище! (груз.) Вцухвар гхмертмо – Прости, Господи! (груз.) Гхмертма ну кнас – Не дай Бог (груз.) Мутелиа – грузинское грубое название женского полового органа. Пепела – бабочка (грух.) Шени тракис мовгитхани – еб твою задницу! (груз.) Клекхала – глупая девушка или женщина, буквально «тупая, как член» (груз.)