Слабость капитана Керли

То, что у капитана есть слабость, Джимми понимает неожиданно, в один из дней их путешествия сквозь звезды и галактики, и долго не может поверить, в то, что слабость Керли–их идеального предводителя, и, в общем-то, примера для всей команды–простая щекотка. Это узнаётся в одном из длинных коридоров корабля, когда Джимми, разозлясь во время их пылкого спора, хватает Керли за отвороты фирменной униформы, ненароком задевая кожу, и замирает, услышав тихий смех. Капитан жмурится и хихикает, пытаясь отодвинуть от себя проворные руки второго пилота, но Джимми, поняв в чем дело, ухмыляется и нагло лезет ладонями под капитанскую форменку, пересчитывает пальцами рёбра, щипает кожу плоского живота, оставляя еле заметные красные пятнышки, заставляя порозовевшего Керли не по-капитански корчится и безудержно хохотать, не в силах остановить или остановиться. Заканчивается это тем, что Керли все-таки вырывается, весь красный от кончиков ушей до корней светлых волос, и, смущённо прокашлявшись, скрывается за поворотом коридора, а Джимми, оставшись наедине, заворожено смотрит на свои руки, сохранившие ощущение теплоты и мягкости чужой кожи, а затем ухмыляется, думая, что, сам того не подозревая, нашел в непоколебимой капитанской оболочке одно незащищенное бронёй местечко. Это становится интересным опытом. Настолько интересным, что Джимми пытается его повторить, но как выясняется, безуспешно. Керли садится подальше от него, когда они, впятером, отдыхают в просторной комнате, заменяющей им гостиную, обходит боковыми коридорами, когда замечает маячившую на периферии тёмную макушку, и, самое обидное, не улыбается больше своей яркой, как солнце, улыбкой, которая расплавила однажды даже черствое сердце ворчливого Свонси. И только это помогает понять, насколько капитан обескуражен случившимся, но желание дотронуться до кожи, не скрытой плотной тканью, и вновь услышать приятный высокий смех, берёт вверх над принципами, и Джимми придумывает план. План, разработанный на скорую руку, оказывается удивительно простым в исполнении: после смены, когда команда расходится по каютам для пятичасового сна, Джимми прячется за удачно выступающей около двери в капитанскую каюту стеной. И, подождав, пока капитан откроет дверь электронным ключом и зайдёт внутрь, выпрыгивает из укрытия, юркает за ним, и прижимает опешившего Керли к внутренней стороне двери, накрепко сжимая его запястья. Дверь пищит, заблокированная, и Джимми, будто-бы получив сигнал к действию, проникает руками под голубую униформу, наконец-то ощущая желанную мягкость чужой кожи. Керли дёргается, шипит, но почему-то не вырывается и Джимми принимает это за беззвучное согласие. Он вновь действует по старой тактике: играется с выступающими рёбрами, щиплет за бока, и, наконец, слышит то, ради чего затеял всё это представление–чужой задыхающийся смех, исходящий из полуоткрытых губ капитана. Кёрли смеётся, сгибается пополам, но не отстраняется, хотя прекрасно может это сделать, и Джимми вдруг понимает, что капитан хочет быть заласканным, защекоченным до одышки и красных щёк, понимает, что этим по-сути простым и невинным действием, он сам помогает капитану снять накопившееся за смену напряжение, ведь, как он помнит, смех, от чего угодно, из-за чего угодно, уменьшает стресс и даже продлевает жизнь, и, тогда, глядя на дрожащего хохочущего капитана, Джимми тоже начинает смеяться, отпуская себя и забывая про своё обычно хмурое настроение. Кёрли выглядит удивлённым, но довольным, и, когда чужие мозолистые пальцы опускают его покрасневшие бока, он сползает на пол, втягивая воздух, стараясь отдышаться. Джимми опускается следом и молчит, не зная что сказать. Ему вдруг кажется, что он поступил неправильно, и что сейчас, придя в себя, капитан разозлиться и никогда больше не подпустит к себе, но сомнения и тревоги тут-же развеваются, когда Кёрли мягко улыбается своей солнечной улыбкой и треплет его по непослушным волосам, шепча тихое: "Ты это, хоть предупреди в следующий раз, ладно?" И Джимми ухмыляется в ответ, бормоча: "Ага, будет сделано, капитан".