Лазарь

Был болен некто Лазарь из Вифании..

От Иоанна

11:1-53

был болен некто Виктор из Нижнего города, и каждому было видно, что Смерть надежно обвила его путами своими. лицо его было бледно и одухотворенно, приняло оно то выражение, что появляется у людей на пороге небытия, и члены его были слабыми и усталыми. ночами он слышал тихий Ее шепот; ласковый, вкрадчивый и манящий он звал к себе, обещал блаженство вечного покоя уставшей плоти, оставался сладкой горечью на языке. и не боялся Смерти Виктор, ждал он ее как старого друга. и умер он тихо. осталась на бледном его лице слабая улыбка, и был лик его преисполнен тихой, нежной радости.

***

и услышал же друг его, Джейс, о долгой и изнурительной болезни его. сказали ему: “тот, кого любишь ты, болен!”, и ответил он тогда: “эта болезнь не к смерти, но к славе великой”, и отправился в путь. два дня мертв был Виктор.

***

когда спустя три дня Виктор вернулся, старались не замечать люди его зловещей странности. не отличавшийся большой веселостью и прежде, совсем молчалив стал он теперь. но одели его в одежды праздничные, украсили цветами дом его, и стали они ласковы и добры к нему, словно не замечая отпечатка глубокой скорби на его лице. и приходили соседи к нему, и друзья соседей, и жители соседних городов, дабы глазами своими узреть чудо, и радовались они его возвращению, словно он другом их был, и смотрели благоговейно на Джейса, обманувшего Смерть, возвратившего из цепких ее лап Виктора, и кланялись ему почтительно, и целовали ему руки. и смотрел на это Виктор пустым взглядом, не выражавшим ничего, кроме тоски по тому месту, откуда его без согласия вырвали. стал он теперь более кротким, но не только нрав его изменился. за три дня Смерть наложила отпечаток на его теле, остановленный алхимией, но не обращенный вспять, словно скульптор, менявший тело его, остановился на полпути. тело его теперь стало еще более чахлым, могильной синевой покрытым, движения его стали медленными и осторожными, а под глазами запавшими лежала глубокая синева. такими же иссиня-землистыми стали и члены его, когда-то изящные, теперь же постоянно покорно сложенные, словно не мог он вспомнить, как с телом своим обращаться. вскоре исчез трупный запах, смягчилась синева его лица, а кротость его стала казаться естественной для того, кто три дня Там был. таким предстал Виктор перед народом во второй жизни.

***

и спросили однажды его, словно вспомнили, чему радуются, о Тех трех днях, и одним неосторожным словом словно разрушил светлые чары, окружавшие Виктора после Воскресения. – что же было Там, Виктор? – спросил его сосед, и замолчали все вокруг них, и лишь пение птиц было слышно. и словно только после этих слов вспомнил весь люд о том, что три дня мертв был Виктор, что три дня и три ночи они жили, пока он лежал бездыханный, одетый в саван. три дня смеялись и играли дети, а он лежал мертвый и с застывшей улыбкой. – почему же ты молчишь? – снова вопрошал человек, словно не замечая тишины вокруг. и молчал Виктор в ответ. лишь глаза он свои поднял, оторвав взгляд от вечно кротко сложенных рук своих, и заглянули люди тогда ему в глаза, и тоска там была такая, какую ни один живущий человек не мог постигнуть. ни слова он не сказал. и лишь тогда люди словно впервые заметили страшную синеву его тела, его осунувшееся лицо и словно неживые члены. и страх их охватил, и одного взгляда в глаза его хватало на то, чтобы вытянуть из них всю радость. – почему же ты не отвечаешь мне? – в третий раз спросил человек, но голос его стал глух и сер, и не ждал он ответа на свой вопрос, лишь хотел заполнить страшную, неживую тишину между чьими-то всхлипами. и опустил Виктор тогда глаза свои, словно устыдившись чего-то, и лишь Джейс остался стоять рядом с ним, опустив руку на его плечо исхудалое.

***

почти не осталось у Виктора друзей, лишь Джейс остался в доме его. вечерами Виктор выходил во двор своего дома на окраине и, не отрывая взгляда, глядел на солнце. – нравится тебе солнце, Виктор? – спрашивали люди его. – нравится, – тихо отвечал он, и провожал их взглядом тоскливым, чтобы затем снова перевести глаза на закатное, кровавое солнце. и лишь Джейс садился рядом с ним и вели они беседу тихую, еле слышную.

***

и однажды вечером, спустя долгие месяцы, вышел он из дома один. непослушными – словно позабывшими что он их хозяин – руками неловко запер он дверь, оставив Джейса внутри, и ключ оставил рядом. и словно слепой стал он идти по пустынному полю, спотыкаясь о камни, падая, ударяясь и снова поднимаясь на израненные ноги. и словно не видел он ничего, кроме огромного, кроваво-красного солнечного диска, от которого боялся отвести глаз. и шел он так до самого горизонта, а может и дальше. так закончилась вторая жизнь умершего, и пробывшего три дня в руках Смерти, Виктора.