Тени прошлого

      С ранних лет Тильда не отходила от Аарона ни на шаг, даже приняла поспешное решение оставить малыша дома, предпочитая домашнее обучение детским садам. Она считала, что воспитанием сына должна заняться самостоятельно, чтобы её чадо не стало тем ублюдком, которым оказался его отец. Хоть и их внешнее сходство с близнецами было на лицо, Тильда прикладывала все усилия, чтобы не замечать этого. Однако Аарон так и остался ходячем напоминанием её греха.       К сожалению, запала воспитывать сына на долго не хватило. Забота, с которой женщина кружила около блондина, испарилась буквально через год-полтора после её решения забрать хотя бы одного близнеца из приюта. Неясно, что именно послужило толчком: то ли она устала ухаживать за ребёнком, то ли это была послеродовая депрессия, а может её просто бесил один лишь вид этого мальца. Спустя полтора, а то и два года, с рождения детей, в её правой руке появляется бутылка с чем-то высокоградусным, а другой она, как обычно, укачивает сонного Аарона. Всё ещё не так плохо, они всё ещё вместе.

***

      Аарон постепенно рос, зависимость Тильды от алкоголя, которую она воспринимала как «курс реабилитации» – тоже. Мальчику удавалось изредка проводить время со своей матерью, завлекая её в чудесное строительство замков из кубиков или рисование пушисты котят, но со временем таких моментов становилось меньше: женщина чаще стала пропадать на кухне, закрываясь от него. Блондин не раз слышал, как там, за стеной, разбивалась посуда или летели стулья. В такие моменты он тут же подскакивал со своего игрового уголка, любезно обустроенного матерью около года назад, и бежал на кухню.       С тех пор Аарон боялся закрытых дверей, – ему почти никогда не удавалось достучаться или докричаться до Тильды, кроме одного случая, в другие же он оставался сидеть под дверью, поджав колени и обнимая их руками. Ему было страшно. Страшно от звуков, от криков и сказанных слов и страшно за маму, которую он никогда не видел такой рассерженной и раздражённой, которая, пусть и редко, но улыбалась ему своей скучной натянутой улыбкой, лишь бы он не плакал.

      Тот день, когда Аарон сумел достучаться до матери и перед ним открылась дверь, кажется, он запомнил на всю жизнь.

      Миньярд, как и всегда, со всей силы стучал двери, которая отделяла его от самого родного и близкого человека, он прикладывал все свои силы, пока руки не ослабли от усталости, призывая прекратить сие бессмысленное действо. Когда, наконец, блондин в очередной раз сдался и уж было хотел сесть, дверь неожиданно открылась. Мальчик, совершенно не думая, сразу же налетел на свою мать, желая заключить ту в объятия.       —Ты, жалкое подобие человека, — обращается к нему Тильда, отпихивая рукой в сторону, что малыш опешил и рухнул назад на спину, ударившись о холодный кафель. – Знаешь, какая ты блядская проблема, а? Один твой вид портит мне настроение на весь день! —кричит та, активно размахивая бутылкой спиртного и случайным образом выливая капли содержимого наружу. Несмотря на количество выпитого алкоголя, её речь оставалась вполне чёткой, она будто долго ждала этого момента, а вот ориентация в пространстве явно хромала – посреди гневной тирады женщина пошатнулась и выронила бутылку, которая пролетела в паре сантиметров от её ребёнка. – Тьфу! Ещё и приставучий такой глист, даже и минуты покоя мне на даёшь.       Тильда делает решительный шаг ближе к сыну, но выпитое спиртное даёт о себе знать, она тут же оступается, начиная падать, вовремя выставив руки перед собой так, что в итоге нависает над сыном. Схватив его за щёку, она впивается в нежную кожу когтями, заставляя смотреть ей прямо в глаза, полные отчаяния и безумия.       — Ты ничем мне не помогаешь, псина ты дранная, а что потом – посидишь на всём готовом и сбежишь, как скотина последняя? Нахуя ты мне сдался, — фыркает напоследок Тильда, с силой отталкивая мальчишку дальше от себя, — сгинь.       Аарон замер в оцепенении, он не понимал смысла слов, но уловил одно – нарушать её покой было ошибкой. Последние слова, сказанные матерью, говорили о том, что если он останется здесь ещё на минуту, то будет хуже и её затуманенный разум уже не позволит уйти, поэтому блондин аккуратно отполз, прижимая руку к разодранной щеке, и убежал в самый дальний угол их квартиры, сдерживая ком в горле и захлёбываясь в подступивших к глазам слезах.       Больше он никогда не сидел под дверьми кухни, больше он никогда не видел даже той натянутой весёлой улыбки матери, больше она никогда не приходила к нему в игровой уголок, больше её не интересовал Аарон.

Ему было всего пять лет. Это был момент, когда спокойная жизнь начинала перерастать в сущий ад.

***

6 лет — возраст, когда дети с горящими глазами познают мир; возраст, когда они начинают социализироваться в обществе, начиная строить на этом свою личность. Это возраст, когда те проявляют интерес к новым видам деятельности и жаждут одобрения или похвалы за результаты. Тот самый возраст, где поддержка от родителей играет важную, чуть ли не решающую роль.

И вот, Аарону исполнилось шесть.       В следующем году наступит долгожданный момент – он пойдет в школу, где встретится со сверстниками и сможет проводить большую часть времени, избегая «шального» состояния матери.       С каждым днём Тильда всё больше уходила в отрыв: она перестала убирать в квартире где-то полгода назад, оттого всё в внутри было покрыто пылью и больше не представляло собой никакого уюта, их дом заполонила серая и угрюмая атмосфера. С её новым «хобби» денег на продукты оставалось слишком мало, но экономить на той или этой бутылочке спиртного женщина не считала нужным, недоедание в какой-то мере стало их верным спутником.       Аарон всё реже разговаривал с мамой, он подходил к ней только с раннего утра или в рабочее время, когда та ещё не успела упиться в край. Мальчик не терял надежды наладить с ней контакт: он показывал Тильде свои рисунки, приносил ей какие-то решённые им задачки для дошкольного уровня, рассказывал о прочитанных книгах, но на все эти представления женщина отделывалась то лёгким и учтивым кивком, то натянутой фальшивой улыбкой, большей похожей на презрение, а то и вообще давала едкие комментарии по его видам деятельности, мол, лучше бы чем полезным занялся, квартиру убрал, например.

      Иными словами, Тильда окончательно потеряла интерес к сыну, а он, в свою очередь, с каждым днём терял весь свой энтузиазм к обучению чему-то новому, терял детскую наивность и излишнюю эмоциональность.

***

      В каких-то моментах казалось, словно, пусть они и они живут вместе, но фактически не замечают друг друга, будто не имеют никаких связей, а кровные узы – это сплошная фальшь. Аарон периодически подходил к матери, старался наладить контакт, только положительного ответа никогда не получал. Каждый день превращался в рутину, спасал лишь склад книжек, коими был завален почти весь шкаф. Они были совершенно на разную тематику: от энциклопедий до журналов моды, от рецептов приготовления блюд до областей медицины.       Самое сложное в течение дня было ожидание приёма пищи. Отрываясь от чтива увлекательных книжек, Миньярд бежал быстрее на кухню, боясь пропустить время обеда, которое всегда было точно по расписанию. Каждый день в обед он играл в рулетку под названием «всё или ничего», причиной тому было мнение Тильды о том, что если Аарон не придёт к обеду, то останется без еды, а если ему не понравится составляющая приёма пищи – он всё равно будет обязан это съесть, иначе из кухни будет в прямом смысле выползать, ибо нечего зазря еду переводить.       Помимо чтения и приёмов пищи жизнь близнеца скрашивала ещё дна деталь: он любил наблюдать за птицами, парящими в небесах.

***

      Наконец щелчок от входной двери прервал затянувшуюся тишину, оповещая об уходе Тильды. Аарон никогда не знал куда она уходит, его это не особо волновало, наоборот, такие уходы давали ему шанс вздохнуть полной грудью и расслабиться, оставив переживания позади.       Неспеша отложив книжку в сторону и встав с дивана, мальчик направляется к подоконнику, где его уже поджидала небольшая подушка и уютный плед. Аарон неспешно забрался на подоконник, укутался пледом, и бросил заинтересованный взгляд на улицу.       Жили они на девятом этаже, от чего вид открывался на весь район: можно было рассмотреть и соседние улочки, и ребят, что играют на площадке, и последить за напряжённым матчем на футбольном поле, однако всё это для юного Миньярда не представляло ни малейшего интереса. Его не особо интересовали сторонние люди, то ли из-за неудачного опыта в общении со сверстниками в силу своего относительно худощавого телосложения и маленького роста, то ли из-за неправильного представления об обществе. А вот птицы, животные – это совсем другое.       В его мире птицы – свободные существа, что всегда перемещаются стайками, никогда не бросая своих товарищей на произвол судьбы. Они словно большая дружная семья, делят быт, приходят на помощь друг другу, защищая от внешних угроз. И Миньярд им завидовал, он мечтал о такой семье, но поведение его матери с каждым днём убивало все надежды.       На сей раз его взору предстали воробьи. Маленькие и хрупкие птички, отчаянно сражавшиеся за еду с воронами. За их перепалкой было интересно наблюдать — это даже вызвало лёгкую улыбку у мальчика, заставляя ослабить свою бдительность. Размеры ворона, по сравнению с воробьями, имели ощутимую разницу, но проворных коричневатых ребят, сильных духом и готовых драться за кусок съестного, это не сломило. Они окружили одинокого ворона во всех сторон: кто-то отвлекал, кто-то оттаскивал добычу, из-за чего черному пернатому другу пришлось отступить, чем ждать, пока проворные воробьи выщипывают у него все пёрышки.       Эта картина умиляла и смешила одновременно, сдержать лёгкой улыбки Аарон не смог, но она ненадолго задерживалась на лице. Ощущение сверлящего прямо в спину взгляда заставило мальчишку обернуться и опять увидеть её. Вздрогнув от неожиданности, он чуть ли не упал на пол. Тильда запрещала ему забираться на подоконник, несколько раз даже снабдила дополнительными синяками на руках а-ля для лучшего понимания, однако сейчас её взгляд был более-менее спокоен. Окинув сына скучающим взглядом, женщина лишь одарила его парой слов:       — Сегодня ты без ужина.       Было ли то наказание за проступок или же у неё попросту не хватало деньги на продукты – не известно. При том «звенящие» пакеты убеждали в правдивости второго варианта, но Аарону уже было не до этого, его живот предательски заурчал, давая знать о проснувшемся голоде – неудивительно, в последний раз он ел утром прошлого дня, в то время как сейчас уже наступал вечер. За время, проведённое с Тильдой и отсутствием нормального питания Миньярд выработал рабочую стратегию: при малейшем голоде он сразу уходил спать.

***