Дом для дракона

      Запретное знание — отрава, яд из другого мира, и эта отрава жрет Ирминсуль, отрава жрет связанных с Древом жителей Сумеру, а уж своя собственная ветвь, пусть и отделенная от основного тела, страдала тем более.       Рукхадевата просчиталась. Да, Кусанали могла очистить, стереть Запретное знание, однако чем дольше она тянула — не по своей воле — тем меньше у нее было сил. Да, юная богиня училась, росла в своей силе, но росла ровно настолько, насколько ее сжирала зараза.       Мудрецы сначала просто ждали ее увядания.       К их сожалению, все они просчитались. Не на то надеялись.       Ирминсуль питал юную дриаду, считая ее своей частью, ведь так и было.       Сначала Нахида слабела, и если бы ее не заперли, то лежала бы пластом, потому как даже внешне выглядела обтянутым кожей скелетом. Дальше — хуже.       В Сумеру появился элеазар. И на Архонте — тоже. Это оказалось незаметно, Нахида крепче, сильнее людей. Но с годами зараза набирала силу, сжирая людей не за длинную жизнь, а за пару десятков лет. Вот тогда-то мудрецы и заметили чешуйки на коже спящей взаперти Кусанали.       Вот только она болела, но не умирала.       И тут-то рядом замаячил изгнанный когда-то Дотторе с предложением, от которого жадные до власти мудрецы с комплексом бога не смогли отказаться.       А Блум, чувствующая впервые настолько чистую энергию от Нахиды, которая безо всякой помощи сопротивлялась отраве столетиями, просто не смогла.       Не смогла закрыть глаза на очевидно магика, пусть и не похожего на привычных Магиксу дриад, это оказалось просто невозможно для дракона, преданного в свое время людьми.       Но… подключиться к Акаше, чтобы связаться с дриадой? Опасность того не стоит.       И тогда Эдельвейс напомнил Блум о матрах. Конкретнее — их генерале, что отличался принципиальностью и практически нашел фею, прячущуюся, между прочим, с помощью достаточно сильных чар!       Пара решила собрать полное досье грехов на глав Академии. Убедить Сайно взять под стражу нарушителей с посильной помощью Блум, помочь в очистке Ирминсуля. Взамен — пара разговоров с Нахидой и документы для Эда, а в перспективе — Дурина.       Вот только сам Сайно был связан с Акашей и причин отключиться от этого средства слежки за всеми и сразу не видел. И слушать чужаков вряд ли стал бы.       А паре нужно было спешить, успеть до вмешательства Путешественника, иначе их вклад может быть никаким, как и награда. К тому же Блум банально хотела сжечь Академию.       Ой да о чем вы, эта почти-феечка сверкала золотыми глазами совсем не из-за упущенной выгоды, отнюдь. Ее бесила ситуация, бесили люди, ей хотелось спасти Нахиду… Эд шутил, что кажется ему придется сдерживать девушку не только от усыновления Беннета, но и от опеки над крохой-дриадой, а про пожар в Академии он честно забудет. Впрочем, ничего против этих событий бывший гомункул не имел, если быть честным с собой, просто был не уверен что сможет… соответствовать? Да, именно соответствовать, своему дракону.       Он сам терпеть не мог таких людей, считающих себя центром мира.       Он сам не смог бы простить Рейндоттир.       Этого и не требовалось, ведь драконы в его семье единогласно решили устроить охоту на одну конкретную ведьму.       Дурин копил силы, вытягивая все, что мог вытянуть незаметно из артерий земли и, что забавно, из колонны, сброшенной Селестией. А Блум помогала, сливая свою магию, лишь бы не разнести гору в бешенстве от очередного напоминания о Сумеру.       Академия просто не представляет, что ее ждет.