Бесстыдник

С первого дня пребывания в Юньшэне Вэй Усянь казался до безобразия отвратительным. Громким, бесстыдным и непослушным альфой. Настолько бесстыдным и невоспитанным, что хотелось применить дисциплинарный кнут. Его слова и неуместные действия раздражали, и Лань Чжань старался поначалу сдерживаться — не пристало ему, выдающемуся Нефриту клана Гусу Лань, реагировать так остро на подобное поведение. Но Вэй Усянь был бесстыдным, что впору было смущаться. Он не оставлял Лань Ванцзи ни на мгновение, всегда сновал поблизости, сидел в библиотеке из-за наказания за переписыванием правил и... раздражал. — Эй, Лань Чжань, я закончил, — произнес юноша, садясь напротив. Ванцзи проигнорировал его, вчитываясь в книгу. На стол мягко упал лист бумаги. Ванцзи на секунду покосился на него и спешно отвёл взгляд от своего изображения. — Ничего не скажешь? — обижено спросил Вэй Усянь, подпирая голову ладонью. — Я старался. — Убожество. Вэй Усянь закатил глаза, но промолчал, продолжая наблюдать за Вторым Нефритом. Тот не спеша перелистнул несколько страниц и пораженно замер. Отбросив книгу в сторону, Ванцзи вскочил на ноги. — Бесстыдник! Разразившись смехом, юный альфа откинулся на стол спиной и рассмеялся ещё звонче. — Только не говори, что не читал подобного, — произнёс он, отдышавшись. Лань Чжань крепче сжал рукоять Бичэня. Злость захлестнула его чересчур сильно. — Идём наружу, я проучу тебя, бесстыдник! — Не в моих правилах драться с омегой, — ответил Вэй Усянь и улыбнулся, поднимаясь на ноги. — Не пойми неправильно, Лань Чжань. — Ты! Разорванные листы весенней книжонки взвыли в воздух. Лань Чжань рассекал похабные картинки, пока те не превратились в мелкие кусочки, на которых мало что вышло бы разобрать. Вэй Усянь пораженно вскинул руки вверх, ловя бумажные обрывки. — Лань Чжань, ну зачем? Такая вещица нужная! Убрав Бичэнь в ножны, омега спешно направился к дверям, но юный альфа преградил ему путь. — Прочь с дороги, — прозвучало холодно и безэмоционально. Вэй усмехнулся, делая шаг вперёд. Он стоял настолько близко, что запах чужого тела ощущался достаточно ярко: природный мускус, нотки пота и совсем чуть-чуть алкоголя. Не то чтобы он был неприятным, нет. Лань Чжань вдруг ощутил странный незнакомый трепет и неловко шагнул назад, сжимая рукоять своего меча. — Почему ты шарахаешься от меня, Лань Чжань? — Непристойно близко. Брови юного Вэя выразительно поднялись. — Я напугал тебя? Лань Ванцзи сделал шаг в сторону, намереваясь обойти, и Вэй Усянь вновь преградил дорогу. — Или я обидел тебя? — спросил альфа растерянно, и лицо его и впрямь выражало некое беспокойство. — Если насчёт весенней книги, то я не думал, что ты так разозлишься. Это всего-то картинки. — Непристойные картинки. Вэй Усянь фыркнул. — Это в порядке вещей. Все занимаются этим, Лань Чжань, — прозвучало с нотками издевательства. — Но тебе, как выдающемуся омеге своего клана, это ещё незнакомо. Лань Чжань стиснул зубы, пытаясь скрыть некое смущение. — Бессовестный! Хотелось пырнуть наглеца мечом, чтобы тот попридержал язык. Рука потянулась к рукояти, но Вэй Усянь неожиданно оказался рядом и перехватил чужое запястье. Лань Чжань дёрнул руку, глядя зло на альфу. — Отпусти, — приказал он раздраженно. — Немедленно. Вэй Усянь фыркнул. — Я сказал: с омегой драться не стану. Дернувшись, Ванцзи снова попытался вырваться из чужой хватки. Оступившись, он неловко осел на циновку, утягивая за собой Вэй Усяня — тот ещё держал его запястье и выглядел при этом до ужаса довольным собой. — Я скажу дяде, — произнёс омега, намереваясь напугать. Вэй Усянь закатил глаза. — Скажешь что? Что я подсунул тебе весеннюю книжку? — Ты! Наглый и бестыжий! Вэй Усянь продолжил нависать сверху с лёгкой улыбкой на губах. Взгляд его пристально изучал чужое злобное лицо, словно намереваясь запомнить каждую черту юношеского лика. Ванцзи, глядя в ответ, неожиданно для самого себя смутился. Мускус бил в нос. Тяжёлый, резкий аромат не раздражал, а наоборот — приятно осаживался в носу и горле Вэй Усянь, глядя сверху вниз, повёл носом. Этим он напомнил животное, взрослого самца в поисках самки, и Ванцзи смутился сильнее, чувствуя, как слабеют руки. — Ты пахнешь, — произнёс Вэй Усянь и громко сглотнул. — Вкусно пахнешь. Лань Чжань резко дёрнулся вперёд, но альфа удержал его, быстро заведя руки над головой. — Вэй Ин, ты... Что ты себе позволяешь? — тяжело, с придыханием. — Ты назвал меня бесстыдником. Я всего лишь соответствую твоим словам, Лань Чжань, — проговорил альфа, хитро улыбнувшись. — Чем тебя смутила картинка? Тем, что рука одного из изображенных была, — ладонь скользнула по белым одеждам вниз и остановилась у паха, — вот тут? Смущение окатило с ног до головы. Лань Чжань свёл ноги и вновь безуспешно дёрнул руками под тихий смешок. — Нахал! Сейчас же отпусти меня! Вэй Усянь проигнорировал просьбу, продолжая поглаживать чужой пах ладонью. Это прикосновение было... приятным. Приятным и неправильным одновременно. Незамужней омеге не подобает вести себя так с альфой. Но прикосновения были приятными и будоражили. Мягкая ладонь поглаживала естество через несколько слоёв одежд, но каждое касание ощущалось так ярко, словно не было ни малейшей преграды. Лань Чжань стиснул зубы, когда из груди начали рваться позорные звуки. — Лань Чжань, ты когда-нибудь касался себя здесь? — раздался вкрадчивый шёпот, и Вэй Усянь склонился ближе к чужому лицу. — Такой горячий... Даже через одежду ощущаю тебя. Касаться себя в этом месте Ванцзи никогда не смел. Он медитировал, когда желание становилось почти необузданным, но благо это было всего пару раз. Он, как достойный омега, берег себя для супруга, чтил правила этикета и никогда не делал чего-то столь бесстыдного. Рука Вэй Ина скользнула под ткань. Ванцзи дёрнул ногами. — Ты не посмеешь сделать этого! Вэй Усянь широко улыбнулся, всматриваясь в чужие испуганные глаза. — Сделать чего? Я же бесстыдник, — он цыкнул языком, — поэтому делаю такие вещи. Тебе нравятся такие касания? Рука сжала член, заключая в кольцо, и омега зашипел, распахнув глаза. — Вэй Ин, нет, нельзя. Рука огладила его по всей длине, приласкала маленькую мошонку и вернулась к головке. Та становилась мокрой, истекала соками так быстро, что становилось страшно. Вэй Усянь делал это не первый раз. Движения его были мягкими, уверенными и плавными, словно он вытворял подобное каждый день. Возбуждение пугало. Ванцзи чувствовал, как тело становится ватным, как дрожат колени, подгибаются пальцы на ногах и слабеют руки. Внизу живота разгоралось незнакомое пламя. Вэй Усянь всматривался в его красное взмокшее лицо, но уже не улыбался. Дыхание его сбилось, а тонкие пряди волос щекотали Лань Чжаню щëки. — Ты затвердел, — произнёс альфа, притираясь пахом к чужому. — И я тоже. Естество Вэй Ина ощущалось через множество слоёв одежд. Он потирался о пах Лань Чжаня, как какое-то животное, но от этого в животе становилось ещё горячее. Крепкая рука гладила, ласкала, скользя ко впадине ягодиц, собирая влагу пальцами. Это было ужасно. Пошло. А звуки, что рвались изо рта, были непристойны. Лань Чжань зажмурился, когда вэйинова рука вновь огладила между ягодицами, и тихонько застонал, обнимая ногами чужие бёдра. Тогда Усянь спешно отпустил его руки и скользнул освободившееся ладонь в свои штаны. Он, навалившись сверху, ласкал обоих ладонями, и иногда мокрые головки соприкасались между собой. — Ты красивый, — шепнул наконец альфа, и его ладонь резко замерла. Лань Чжань приоткрыл губы, тяжело выдыхая, чувствуя, как жар обрушивается на него градом, заставляя позорно скулить. Скользнув по лицу напротив взглядом, Вэй Усянь склонился ниже и осторожно коснулся чужих губ своими. Это было настолько интимно, что сердце замерло на несколько долгих секунд. А затем жар окутал тело. Ванцзи вскрикнул в чужой рот, жмурясь от удовольствия и дрожа всем телом. Вэй Усянь, задрожав точно также, сжал их члены, собирая белёсые капли в ладонь, не давая запачкать одежды. Вэй Ин свалился рядом тяжело дыша. Подскочив на ноги, Лань Чжань дрожащими руками принялся поправлять одежды. Лицо его полыхало красным, словно того окунули в бочку с киноварью. Лёжа на циновке, Усянь не сдержал смешка. — Бесстыдник! — зло бросил омега, оборачиваясь. — Ты... Ты... Убожество! Провожая убегающего юношу взглядом, Вэй Усянь не сдержал громко смеха...