Ночь, что уходит в вечность

      Ты вышел из автобуса на тусклой остановке в глуши. Цвета города остались далеко позади, деревья леса укрывают тебя от его шума, его света, его нескончаемой суеты. Он оставил след — твоё сердце до сих пор бьётся в неровном городском ритме, — пусть ты и давно покинул его пределы.              Ты шагнул во тьму, в размытую водой просёлочную дорогу, с двух сторон её обступил лес. Она тянется настолько же, насколько хватает твоего взгляда, сливается с чёрным горизонтом, а сам горизонт чёткой, но неровной границей, сходится с тёмно-серым пасмурным небом.              Не чувствуешь холода, идёшь на уставших ногах, как по рельсам — в самом деле, колея с водой отражает небо, и напоминает железную дорогу.              И тело, и голова будто бы имеют в себе силы, да веки тяжёлы — усталость морит тебя, пусть и не так сильно, как это делали обоюдоострые мысли о себе, о твоей любви, о твоих друзьях и людях вокруг. Они тоже давным давно отступили на краешки сознания, и больше не вызывали той рези в груди, больше не цеплялись тяжким грузом.              Вокруг тихо, как глубокой-глубокой осенью, и ни единой птицы, ни единого дуновения ветра, тёмный лес смотрит со всех сторон, безмолвно приветствует тебя в своих бесшумных покоях. Все вокруг спят, всё обратилось к царству снов. И ты хочешь, ты только и мог представлять, как ляжешь и уснёшь. Ты, впрочем, тоже мог бы. Здесь.              Но ты идешь. Идешь, пока лес не расступается, открывая брошенную деревню из покосившихся и заросших домов. Тьма обступила силуэты, но ты видишь и ощущаешь, что заборчики и стены поросли мхом и травой. Здесь всё давно уснуло, и даже осень вместе с другими временами года проспали свой черёд.       С тяжело, но мерно стучащим сердцем, ты шагаешь ещё какое-то время, пока не замечаешь, что лес впереди вновь сомкнулся. И вместе с тем, там будто светлее, и сквозь ряды ровных стволов ты видишь тёплые огни окон домов. Там жизнь никогда не останавливалась, но шла иначе, не так, как в прошлом. И там сейчас те, кто тебя ждёт — ты просто знаешь это.       Ты вымученно улыбаешься, и даже делаешь шаг. Но чувствуешь, как дует ветер — который вроде бы против тебя, — заставляя мысли идти ураганом вновь. И ураган этот приводит в действие изношенные механизмы двигателя зла, его испарения болью отзываются в сердце и поднимаются к глазам. Ты бы мог пройти ещё, ты бы хотел коснуться этого тёплого света... но этот путь так далёк, а ты так устал...       Смахивая последнюю слезу, ты сворачиваешь, и входишь лачугу, в её тёмную глубь. Бросаешь на пол старую одежду, и тяжкий груз рюкзаком сваливается в углу комнаты. Залезаешь в кровать, чувствуешь извечный холод, и тебя пробирает. Но потом вдруг холод уже становится не так страшен, ведь, на самом деле, об этом ты так много думал? Это связывал с мыслями, с которыми, вроде, связывать не должен был?       Ты укрываешься одеялом, и сворачиваешься калачиком, будто кошка — слабый клубок. Закрываешь больные, красные глаза, и позволяешь матери-тьме — вечной, но отнюдь не пустой — принять тебя в свои объятия, согретые твоим же ослабевшим разумом. Больше нет серости, и нет обид — все они потеряли смысл так же, как всегда теряются воспоминания о светлом. Ты расслабляешься, ведь ты дома, там, где должен быть. Твоё сердце тихо сбавляет ход, успокаивается, и затем замирает вместе с тобою. И ночь растягивается в вечность...