На лице моём растаяло счастье

— Да чтоб глаза мои тебя не видели, пьянь шрамоголовая! Ого, это что-то новенькое. Джинни раньше так никогда не выражалась. Гарри даже не пытается подавить усмешку. От такого знакомого до боли выражения кольнуло в груди. К чему бы это? Почему от обращения «шрамоголовый» его сердце трепещет? Кто-то называл его так? Да, кажется это было до бесконечности давно, в какой-то прошлой жизни. Когда он ещё был молод, полон энергии, надежд и планов на будущее. Когда он любил эту жизнь, не смотря ни на что. А теперь смысла не осталось. Разве что, три маленьких смысла, которые сейчас так далеко — в туманных горах Шотландии постигают искусство магии. Дети были единственной отрадой. Даже работа уже так не радовала. Не было того азарта, адреналина в крови, как раньше. Когда каждый рейд — как новый подвиг. Когда по каждой истории очередного преступника можно было написать отдельный увлекательный роман. И сейчас уже главный аврор отправлялся в рейды вместе с подчинёнными. Это хотя бы могло его немного растрясти. Иначе совсем бы погряз в бумагах и покрылся вековой пылью. Эх… — На мне весь быт, я света белого не вижу! А он, вместо того, чтобы уделить внимание жене, нажирается в своём кабинете! Гарри, это происходит почти каждый вечер! Почему почти? Потому что иногда ты на работе до утра! Неужели я тебе настолько неинтересна? Гарри лениво поднимает взгляд. Ох, черт, всё двоится. Кажется, словно перед ним стоит Молли. Только в каком-то искажённом виде. У той выражение лица редко бывает гневным. Она добрая, от неё веет материнской любовью. А сейчас что? Располневшая поплывшая женщина с перекошенным злобой лицом. Некогда красивые черты лица стёрлись. Губы вытянулись в тонкую линию, глазки-бусинки сузились и сверкают праведным гневом. Гарри кажется, что это всё происходит не с ним. Словно он смотрит какой-то глупый сериал для домохозяек. «Как я вообще докатился до этого?» — вспыхивает в голове. Нет, так продолжаться не может. Надо проветриться, иначе свихнуться можно. Гарри встаёт, не глядя на жену выходит из кабинета. Направляется вниз, к выходу из дома. — Хозяин, куда вы в таком виде?! Ночь на дворе. Вам опасно так… — Кричер. Верный слуга, друг. Он так заботится о своём бестолковом хозяине. Он единственный, наверное. Во что превратилась жизнь? У друзей свои семьи, работа. Встречаются все, в лучшем случае, раз в месяц за кружечкой сливочного пива. Ничего покрепче нельзя — жëны не позволят. Тоска.

***

Вокруг царит Рождественская сказка. Снежинки крупными хлопьями кружат, садятся на лицо. Приятное ощущение, охлаждает. Кажется, мысли проясняются. Всё искрится, сверкает в серебристом свете уличных фонарей. Темза стоит тихая, безмолвная. Смотрит своей лунной дорожкой, уходящей вдаль. Гарри держится руками о перила. Смотрит вниз. Вдруг становится так спокойно и легко. Здесь, на этом мосту, в лунном свете, со снежинками, растаявшими на лице. Правду, оказывается, говорят колдопсихологи. Можно быть счастливым просто так, безусловно, если находиться в настоящем моменте. Если быть здесь и сейчас. Не в прошлом застревать. Не о будущем тревожиться. Не улетать мыслями туда, где тебе плохо. «Да, не думать о доме, Гарри» — мысленно смеётся он над собой. Вот бы остановилось время. И Гарри смотрел бы и смотрел на сияющие искорки воды. И мечтал о чём-то прекрасном, несбыточном. — Парень, не выпьешь со мной? Мне одному так тоскливо. — Резко. Словно удар по голове, этот голос заставляет вынырнуть из неги безмятежности. Гарри выругался и обернулся, злобным взглядом прожигая незнакомца, что так бесцеремонно нарушил его уединение. Что-то снова кольнуло в груди. Как тогда, при странном обращении жены. Шрамоголовый. Перед ним, шатаясь немного, стоял мужчина. Очень несчастный, уставший от жизни. Осунувшееся лицо, тусклые глаза. Когда-то они очаровывали серебристым сиянием. Платиновые волосы выглядели грязными и засаленными, висели вдоль лица безжизненными прядями. — Ч-что ты? Как ты так, Малфой? — О, Поооттер, вот это встреча! Шрамоголовый ты придурок, сколько же лет мы не виделись? — Драко бросился на Гарри с объятиями, обдавая запахом перегара. — Драко, тебе уже хватит, давай-ка я у тебя это заберу. — Гарри осторожно отстраняется, берёт в свои руки хрупкую ладонь с зажатой в ней бутылкой. Забирает бутылку одной рукой. А второй продолжает держать руку Драко. Она у него ледяная. Так хочется согреть. Хочется согреть его всего. Гарри отходит к ближайшей урне и отправляет туда бутылку. Возвращается к стоящему неподвижно Драко. — Что с тобой случилось, Драко? Расскажи мне, — очень нежно, еле заметным касанием обхватывает его лицо ладонями, гладит. И ему кажется, что в серебристых глазах появляется огонёк. Именно в эту секунду, в это притихшее мгновение Гарри осознаёт, что отдал бы за огонь в этих глазах, за их сияние — всё. Всю свою никчёмную жизнь. Вдруг из прекрасных глаз напротив скатывается слезинка. Гарри хочется сцеловать её. — Родной мой, расскажи. А я сделаю всё, чтобы помочь. Надо же мне, в конце концов, оправдывать звание народного героя. А то что-то засиделся я. Давно никаких героических поступков не совершал. Драко усмехнулся и поведал свою грустную историю. О том, как родители выгнали его из родного менора. Им казалось, что он изводит бедную Асторию скандалами, равнодушием, частыми запоями. А что ещё оставалось делать мужчине в этом вынужденном браке? Единственная его радость, его маленькая звёздочка сейчас в Хогвартсе. Конечно, сынок пишет любимому отцу очень часто. Они так близки с ним. Но у Драко больше не осталось никого. Даже родители, ради которых он когда-то рисковал жизнью, отвернулись. Встали на сторону безутешной страдающей жены. Драко пришлось жить у Астории, вместе с её родителями, где условия нисколько не лучше. Родители готовы были убить никудышного зятя за каждую слезинку любимой дочери. А он, в состоянии бессилия каждый вечер шёл, словно на гильотину, в эту опостылевшую супружескую постель. — Я сегодня не выдержал, Гарри. Астория сказала мне, что в Рождество наши самые сокровенные желания сбываются. И она так сильно, так отчаянно ждёт, что любимый муж наконец оттает, вынырнет из лона своей непонятной депрессии. И начнётся новый виток нашей семейной жизни. В счастье и взаимной любви: «Я хочу ещё одного сына, Драко. И дочку попозже. Один ребёнок — это неправильно. Вон у героя нашего — уже трое. И жена — располневшая клуша. А я у тебя вон какая красавица». — У меня в груди как-то больно кольнуло от этих слов, Гарри. Я не понимал, что происходит, но вылетел из комнаты как ошпаренный. Я не помнил, как добрался до подвала, как опустошал винные запасы Гринграссов. Но понял, что если не выйду на свежий воздух, то откинусь прямо там. И найдут мой окоченевший труп, только если догадаются, где Драко Малфой решил встретить Рождество. Одну бутылку я прихватил с собой. Надеялся найти себе компанию. Пить в одиночестве так тоскливо. Драко оглядывается в поисках бутылки, но Гарри нежно кладёт ему руки на плечи: — А давай сделаем так, чтобы нам без вина было хорошо. Ты знаешь, можно наслаждаться жизнью не только в пьяном угаре. Я это несколько мгновений назад понял. Когда утонул в твоих серебристых глазах. Пока Драко от изумления приоткрывает рот, Гарри залипает на эти приоткрытые сухие, потрескавшиеся, но такие чувственные губы. И, не давая себе передумать, целует их. Терпкий сладкий поцелуй сводит с ума. Привкус горечи разъедает язык. Потому что Драко не отвечает. От шока он пошевелиться не может, пока чёртов Поттер ласкает его губы. Становится странно тепло. А пушистый снег падает на лицо. Тает, оставляя приятную влажность. — Пойдём ко мне, любимый! — А как же твоя домашняя хозяюшка? Я не хочу вносить разлад в вашу семью. Не хочу больше делать никому больно. Одной женщине я уже сделал больно сегодня. — Она поймёт, Драко. Я решу всё. Если надо будет, всё ей оставлю, всё отдам ради того, чтобы быть с тобой. — Ты как наркотик, чёртов герой. Я почувствовал вкус твоих губ и теперь без них больше не смогу. И без тебя тоже. Веди, шрамоголовый, я готов.

***

В большом мрачном особняке в маленьком окошке третьего этажа горит тусклый огонёк. Над пламенем свечи склонилась женщина. На её полном несчастном лице ещё можно увидеть остатки былой красоты. Хотя, её уже практически скрыла тяжесть рутины и быта. Не смогла она стать как мама — тёплой, любящей, любимой. Она — такая — не нужна мужу. Да что там мужу? Она не нужна сама себе. Внизу скрипнула входная дверь. Гарри так и не согласился переехать из этого зловещего дома. Всё скрипит, отовсюду доносятся страшные звуки. Она привыкла быть одна. Но всё равно страшно. Что ж, надо проверить, а вдруг не просто скрипит. Вдруг нерадивый муж вернулся. Джинни спускается и замирает на нижней ступени у прихожей. Гарри — её Гарри — ласково проводит руками по чужим плечам. Снимает чужое пальто. Берёт чужие руки в свои, целует их, греет своим дыханием. И вдруг, о Мерлин! — Джинни испуганно закрывает рот ладонями — садится на корточки, снимает чужие ботинки. И так же — дыханием согревает чужие, видимо замёрзшие, ступни. Хочется плакать. Ей он ни разу в жизни руку не подал, ни одну дверь перед ней не придержал. А тут… — Джинни? Я… — Гарри поднялся на ноги, слова застряли в горле. — Гарри, звонила мама по камину. Она звала нас в гости на Рождество. У них уже накрыт стол, гости собрались. Рон даже своих друзей из аврората привёл. — голос тихий, с трудом можно расслышать слова. Ровный. Слезы застряли где-то в горле. Комом встали и не вышли на обозрение присутствующим. А взгляд Гарри вдруг просиял: — Отлично, Джинни, мы идём! Девушка опешила от такой наглости: — Но как же? И этот тоже идёт? Кто это, кстати? Блондин повернулся, и Джинни шокировано открыла рот. — Привет, Уизли — простая открытая улыбка обескураживает. Как будто они давно дружат. Как будто это не он только что забрал себе сердце её мужа. — Джинни, это же замечательно, что все там. Я им всё расскажу. И приму весь удар на себя. Ты ни в чем не виновата, слышишь? — Гарри подходит ближе, протягивает руку к лицу. Хочет стереть всё-таки предательски скатившуюся слезинку. Но жена отстраняется. — Почему Малфой, Гарри? — Мне кажется, он всегда был. Я только слишком поздно это понял. Прости меня, моя родная Джин. Ты всегда будешь для меня близким человеком. И я ни Драко, ни тебя в обиду не дам. Пусть меня проклинают, пусть возненавидят и отвернутся. Но я не буду прятаться как трус. Я всё им расскажу. И это моя ответственность, не ваша. Идём. Не давая ни минуты на раздумья, Гарри взял Драко и Джинни за руки и направился к камину. Мгновение, и мрачный дом погрузился в тишину.

***

Долгожданных Поттеров встречали радостными криками, крепкими объятиями. И когда с торжественным приветствием было покончено, все заметили одинокую фигуру. Бледный человек стоял у камина и не знал, куда себя деть. Он бы шагнул в камин, но ему некуда было идти. — Прости, любимый! — схватился за голову Гарри и подошёл к Драко. — Любимый? — Молли удивлённым взглядом прожигала зятя. — Мамочка, не волнуйся. Давайте выслушаем Гарри. Все в изумлении уставились на такую решительную и уверенную Джинни. И никто не посмел ей возразить. Как же Гарри в этот момент был ей благодарен! Как же он любил эту смелую девушку. Жаль, не той любовью. И поведал муж непутёвый о своей серой жизни, о своих чувствах и об их отсутствии. О том, как несчастна его жена, которая достойна большего. Достойна всего самого лучшего, а не такого как Поттер. — Сегодня я встретил любимого. Я понял, что всегда любил его. Поэтому и не мог испытать это чувство больше ни к кому другому. — Что ж, — Молли первая пришла в себя, — развод должен быть тихим. Чтобы ни одна крыса не донесла об этом событии в газету. Гарри мысленно восхитился. Он понял, в кого его жена такая мудрая. — Мы с Драко пойдём тогда? — Погоди, Гарри. — симпатичный подтянутый мужчина в аврорской форме медленно приближался к нему. — Не удивляйся моему внешнему виду. Мы с рейда сразу все сюда прибыли. — Рад видеть тебя, Симус, — Гарри пожал руку приятелю. — Гарри, если Джинни теперь практически свободна, могу ли я… — Симус запнулся, отчаянно краснея. Девушка, улыбаясь, подошла к нему. — Я люблю тебя, Джинни, с того самого момента, как впервые увидел. Когда распределяющая шляпа коснулась твоей огненной макушки, я потерял покой. Но ты никого, кроме своего героя, не замечала. Девушка зарделась, трогательно опустив глаза. А Молли громко хлопнула в ладоши: — Отлично! Вот встретим Рождество, а в следующем году сыграем две свадьбы. И хватит этих сопливых прелюдий, молодёжь! Приготовлю вам две спальни — уединитесь и будете там сопли распускать. А теперь все живо за стол! Эта энергичная сильная женщина согревала всех своим материнским теплом. Гарри на мгновение стало стыдно, но Драко, сидящий с ним рядом за столом, тихонько коснулся его щеки губами и прошептал: — Расслабься, мой хороший. Я люблю тебя. И все они любят, посмотри. Гарри обвёл взглядом эту большую, шумную и такую тёплую компанию и понял, что жизнь начала новый, счастливый виток ещё в тот момент, когда пушистые снежинки растаяли на его лице.