О чём молчат сны?
18 марта 2025 г., 18:06
Пусто. Шумно. Душно. Как же здесь душно… Светло-золотистое мерцание создавало контраст между куполом этого пространства и тёмными силуэтами. Они рассыпались, подобно дыму, блуждали, засоряли воздух своим пеплом. Все эти сущности что-то шептали себе под нос, создавая единый громкий поток из звуков. Под ногами стелилось стекло и в его отражении был виден силуэт растерянного мальчика, который с испугом смотрел на мир вокруг, будто раньше не видел его таким большим и громким. Внезапно этот ребёнок возник перед Дотторе, выбравшись за пределы стекла, и, посмотрев ему в глаза, перевёл взгляд на то, что находилось позади него.
— Братец! — крикнуло отражение и убежало за голубоволосого юношу, а тот, как и ожидалось, повернулся, смотря ему вслед.
Рядом с мальчиком стоял высокий парень худощавого телосложения, с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Он крепко прижал к себе негодника и только после этого Торе понял, что отражение — это он сам, а человек рядом — его старший брат... Но как это возможно? Юноша сделал шаг в сторону этих двоих, но по бокам кто-то толкнул его, а за тем посыпались детские голоса. Рядом пробежал знакомые личности — Тарталья и Скарамучча. Они обернулись и замахали руками, как бы говоря, что лучше поторопиться. Доктора уже собирался бежать к ним, но сквозь него с холодным порывом прошло ещё одно отражение уже больше похожее на подростка. Размеренным шагом приблизился Бай Чжу. Он ласково улыбнулся голубоволосому, провёл рукой по его щеке и направился дальше.
Что же это за место? Почему все эти люди здесь? Торе не находился с ответом. Он мог лишь видеть, как счастливо горели их глаза, как они улыбались... Хотелось вернуться в это время. Вернуться в детство.
Юноша в очередной раз поднял глаза, но картина перед ним сменилась. Люди обратились этими холодными, пустыми существами. Они смотрели на Дотторе, не отрываясь. Казалось их взгляды обжигали его тело. Весь этот милый мирок обратился пыльной комнатой с давящими стенами и тусклым светом лампы. Что произошло? Парень огляделся. Тёмные сущности окружили его, продолжая сверлить своими мрачными, бездушными глазами.
— Дотторе... Дотторе. Ты предал нас. Ты не заслуживаешь этой жизни. Ты должен сгореть с нами..
Голубоволосый догадался, что все эти твари — сгоревшие потенциальные, но это место... Оно было не похоже на те, что Торе видел раньше. Он вновь огляделся, существа не замолкали, они лишь с новой силой давили на него, обжигали, тянули за собой.
— Тебя все бросили. Но мы рядом. Мы поможем тебе.
Каждое новое слово, каждый звук был похож на отвратительный скрежет металла по стеклу. Юноша закрыл уши руками и пошёл вперёд. За ним начинало разгораться адское пламя. Выйдя из толпы потенциальных, он обернулся, посмотрел на огонь и невольно поддался воспоминаниям.
Перед глазами снова вечерняя улица, тихие многоэтажные здания и тёплый закат. Ветер обдувал детское личико Торе. Он бежал вперёд, словно желая получить что-то важное. Картинка резко переменилась и вот он уже стоит, крепко сжимая в руках плюшевую игрушку, а напротив него пожар. Жаркие языки обволакивали его брата. Парень смотрел на свои руки, а после взгляд перешёл на Дотторе. Он потянулся к своему младшему, хотел обнять в последний раз, но опалив нежную кожу, отдёрнул руку и превратился в пепел, оставляя голубоволосого на съедение этому миру. Мальчика увезли в травмпункт, он пролежал там около двух месяцев и его перенаправили в детский дом. Никто и не подозревал, что брат останется с ним после смерти в виде тёмной сущности.
Дотторе вернулся в настоящее время, если его можно было таковым назвать. Вокруг снова столпились потенциальные, не давая возможности убежать. Юноша хотел сдаться, остаться с ними, но вдалеке он увидел блеск глубоких аметистовых глаз. Неужели Он здесь? Нет, как…Голубоволосый резко выпрямился и побежал вслед за силуэтом, что медленно покидал его. Тёмные волосы, бледная кожа и тёплая, по-настоящему искренняя улыбка. Он не забудет всего этого никогда. Даже название романа, что читал его знакомый в поезде, он помнил. Единственное, что никак не всплывало в памяти — голос. И этот голос казался большой потерей.
Торе наконец схватил человека за руку и всё, что находилось в поле зрение, рассыпалось. Золотистое измерение погрузилось во мрак, а парень тонул в его пучине.
* * *
Хриплое сипение и попытки отдышаться заполонили комнату, освещённую утренними лучами солнца. Дотторе сжал в руках одеяло, после чего резко откинул его в сторону и сел, тихо простонав от боли. Он посмотрел на собственные руки, которые покрылись слоем обугленности, но на самом деле кожа полностью пропиталась этим кошмаром. В эту ночь юноша мог потерять себя, сгорев прямо во сне. Его окутало желанием жить и страхом смерти. Это чувство, благодаря которому некоторые убеждаются в том, что их сердца по-прежнему бьются, а по венам течет кровь, совершенно не нравилось ему. Аккуратно поднявшись, голубоволосый стиснул зубы, чувствуя, как дрожат его руки и как ударом молнии от них разливается боль по всему телу. С кухни доносился легкий приятный аромат, но Торе пока не было до него дела. Он подцепил ногами тапочки и медленным шагом направился в ванную. Конечности почти не слушались его, мысли не собирались во что-то полноценное, а в какой-то момент они и вовсе пропали. Это уже не первая ситуация, когда Дотторе просыпался с таким состоянием, более того, он разработал систему для сна. Спать можно было раз в четыре дня, чтобы организм совсем уж не истощался. А когда день для сна всё же наступал, он старался как можно быстрее уснуть, чтобы не отдаваться мыслям. Все было продумано до мелочей: поза, время, постельное белье, но даже так парня затрагивало то, чего он безумно боялся. Сон стал переходом в раскол между жизнью и смертью, а если быть точнее, между разумом Торе и реальностью. В любую из ночей он мог сгореть из-за своей потенциальности. Зная это, юноша боялся засыпать. Ему было ужасно плохо, и он это понимал, но желание жить или хотя бы просто существовать никуда не исчезло. Дотторе даже не мог объяснить, почему ему хотелось жить, но одно не давало покоя и умиротворения — "Он". Тот незнакомец в поезде. Сколько бы голубоволосый не пытался его забыть, все было бес толку. Этот брюнет приходил к нему во снах и провожал до выхода из них. Именно поэтому Торе все еще был жив. Студент встал напротив зеркала ванны, осмотрел лицо, которое было покрыто тонкими алыми трещинами. Они должны были сойти через пару минут. Руки обгорели практически до локтя. Юноша нахмурился, провел по обугленной коже. Он стиснул зубы, со временем боль утихла и Дотторе спокойно выдохнул, умылся и пошел на кухню. — С добрым утром, — протянулся он, выходя из коридора. Он обвил руками чужую талию и опустил голову на плечо, примостившись подобно обнаглевшей птице. — Утра, — кивнул в ответ Бай Чжу и положил ладонь на голубую макушку, зарываясь пальцами в волосы, — Ты горячий и голос у тебя хрипит. Юноша выпутался из объятий, убавил газ на плите и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Торе. Тот убрал руки за спину и немного наклонился вперед. Тяжелый вдох с теплотой окутал лицо, на котором красовался шрам. Бай мягким движением заставил парня подать руку, после чего он начал внимательно рассматривать новую обугленную часть. Он провел по кисти и прислонил ее к своим нежным губам. — Как твой сон? — поинтересовался юноша, возвращая внимание к завтраку. Он сам ел совсем немного из-за проблем с желудком, но готовил гораздо больше, ведь Дотторе нужно было восстанавливать силы чаще, компенсируя отсутствие сна. — Мне кажется, что тление увеличивается вместе с влиянием потенциальности на разум, — ответил голубоволосый, уводя тему в другое русло, но резко получил удар локтем в живот и всё же решил рассказать, вновь обняв своего любимого со спины, — В этот раз было больше отражений, мой брат был… И ты тоже.. Он сильнее прижался к Бай Чжу, уткнувшись ему в шею. Тот лишь тяжело вздохнул и погрузился в собственные мысли. Юноша уже давно наблюдал за Торе. Напрашивался к нему на дом, когда тот соблюдал свой график сна и наступал тот самый день. Конечно, не всегда это было добровольно, но Бай Чжу продолжал упрашивать пустить его. Он прекрасно понимал, что это неправильно, и если партнеру нужно отдохнуть в одиночестве, то это желание должно учитываться. Но юноша боялся, что его близкий человек может в один момент исчезнуть. — Слушай, может тебе обратиться за помощью к организации, которая занимается потенциальными? — тихо спросил юноша, наклоняя голову в бок, — Ты так страдаешь из-за этого, нужно разобраться и пройти терапию. — Ты опять за своё? Я же говорил, что мне это не нужно, — пробубнил в ответ Дотторе и прижался губами к бледной коже. — А как по-другому? Я не могу смотреть за тем, как тебе становится все хуже… — Мне нужен ты, а не терапия, милый, — улыбнувшись, произнес голубоволосый. — Тебе не я нужен… — сорвалось с уст Бай Чжу, когда он вспомнил все ситуации во время истерик Торе. Как тот говорил, что не может без человека, чье имя Панталоне, что тот спасает его, вытаскивая из "снов". — Что за чушь ты несёшь? — возмутился студент, складывая руки на груди. — Разве это не так? Сам подумай. После того, как мы сошлись во второй раз, я стал лишь образом того, о ком ты постоянно думаешь, — медленно ответил Бай Чжу, останавливая готовку и разворачиваясь к собеседнику, — Я снова попался в твою ловушку. Казалось, что Торе вот-вот полетит с катушек, но он молчал, понимая, что юноша говорит правду. Холодные ладони коснулись его щек, и он заглянул в янтарные глаза. — Но даже если так, я хочу быть с тобой. И останусь, если ты попросишь о помощи и пройдешь курс лечения... — звонкая пощечина прервала его. Парень убрал руки, смотря опустевшим взглядом куда-то сквозь человека, что стоял напротив. — Не нужна мне их помощь! Твоя "любовь" мне тоже не нужна! — крикнул тот, делая акцент на слове "любовь". Ведь он понял манипуляцию и не имел желания следовать ей, — Мне нужен Он! — Тогда иди, сука, ищи его! Не играйся со мной как с запасным вариантом! — сквозь зубы произнёс Бай, — Я хотел тебе помочь, успокаивал тебя, делал все, но что я получил в ответ?! Я только и слышу от тебя "Лоне, Лоне, Лоне", и ни единого слова обо мне! Ты никогда не благодарил меня и даже сейчас, даже сейчас тебе нужен он! Дотторе не смог удержать тех эмоций, которые накопились в нём во время разговора. Он замахнулся на собеседника, но тут же остановился, поражённый взглядом, в котором читалось полное разочарование. Юноша стоял ровно, даже не дёрнулся. Он поджал губы, делая какие-то выводы для себя, после чего сказал что-то невнятное и ушёл в одну из комнат. До голубоволосого наконец дошло, что он сделал не так, поэтому внезапно остановился и погрузился в свои мысли. — Что я натворил… — Выдавил он, опускаясь на про и хватая голову руками, — Я ли это вообще был? Парень весь сжался, заткнулся лицом в колени и тяжело дышал. Будто в очередной раз переосмысливая всю ситуацию. Вокруг снова образовались темные силуэты, а тот, что стоял в углу, подошёл к Торе, присел напротив и положил ему руку на голову, словно пытаясь утешить. Слезы подбежали рекой, их было невозможно остановить… Стало ужасно совестно, как так можно было поступить с тем, кто так искренне старается ему помочь. В какой-то момент стало страшно, что сейчас это всё может закончиться, что больше нежные губы не коснутся его сухих, что хрупкое тело не будет содрогаться в всхлипах и мольбах о том, чтобы помочь ему, что больше не будет того, кто так рвется в его жизнь. Этот человек просто исчезнет. И он был прав. Оторвавшись от всех навязчивых голосов, Дотторе заметил в проходе Бай Чжу и тут же вскочил, следуя за ним. Юноша уже успел надавить на ручку двери, но его остановили. — Чего тебе? — спросил он, не поднимая глаз. — Прошу, выслушай меня! — взмолился Торе, сжимая чужое запястье. Его голос дрожал, — Я был неправ. Я сказал полную чушь и мне очень стыдно. Я был не в себе.. Понимаешь... Я.. Прости, прошу, давай поговорим. Я сделаю всё, что хочешь только останься... Бай Чжу смотрел на него свысока. Он знал себе цену и устал цепляться за того, кто его не любит и пользуется его добротой. Ему было противно смотреть за этим жалким созданием. — Я люблю тебя, Чжу… — напоследок выдавил парень, едва не падая на колени. — Тебе не нужна ни моя помощь, ни любовь. Я не тот, кто тебе нужен, — прошипел собеседник и вырвал свою руку из чужой хватки, — Ты ужасен. Не приближайся больше ко мне. Может, хоть так поймёшь, насколько я тебе нужен. — Ты мне нужен! Только ты!.. — Что за мерзость! — Глаза юноши сузились. Он ответил весьма тяжёлую и звонкую пощёчину на Дотторе, после чего захлопнул за собой дверь и быстрым шагом направился прочь. Подальше от этого места, от этого человека, от... Прошлого.* * *
— А ты говорил, что я ужасный. Вот, даже цветы тебе принес, Чжу, — с улыбкой произнес голубоволосый и присел на корточки кладя букет на землю, — Может, я и не такой хороший, но сейчас все совсем по-другому. Я даже счастлив, что живу иначе. О, кстати, руки стали более чувствительными и тление сходит. Представляешь? Юноша сел на надгробие и посмотрел в небо. Его улыбка дрогнула, а глаза опустились на цветы аккуратно, лежащие рядом. В глубине души ему стало не по себе. Как-то больно. Холодно. Тоскливо. — Мне пора, прощай. Больше заглядывать не буду, Солнце! — Дотторе махнул рукой и направился к выходу с кладбища.
