Розы страсти

Тело мелко дрожит, он то и дело кусает губы, жмурится и густо краснеет. Он в очередной раз умоляюще смотрит на человека перед собой, а тот самодовольно улыбается и продолжает играть со скоростью. Максим прикрывает рукой лицо, стыд и смущение мешаются с удовольствием в сладкий, приторный коктейль, самый любимый для Руслана. Иртышский прижимает ноги друг к другу и тянет край чёрной толстовки ниже, скрывая главную проблему и причину, по которой на ткани боксеров поступило пятно от предэякуляра. Он благодарит всех богов, которых только знает, что Красноярск этого не видит, иначе тот точно сказал бы что-то пошлое по этому поводу, от чего Максим захотел бы провалиться сквозь землю. О чём он только думал, когда соглашался на эту авантюру? Но отказать Руслану, прижимающего его к стене, оставляющего на тонкой шее поцелуи, вертящего вибратор в руке, было невозможно. Мастерски он овладевал телом и разумом Иртышского, сопротивляться не получается и не хочется, ведь так хорошо, так приятно раствориться в чужих прикосновениях,  поцелуях, речах о любви и восхвалениях его тела. Хочется вновь окунуться с головой в омут страсти и разврата, где его будут доводить до криков, до звёздочек перед глазами и ярких оргазмов, где позаботятся, чтобы доставить ему несоизмеривое удовольствие. Похотливые мечты и желания заполняют мозг, пелена перед глазами затягивается сильнее, молчать становится труднее, почти невозможно. К их столику подходит симпатичная официантка, несущая поднос с их заказом, точнее парой напитков, потому что они явно надолго здесь не останутся. Енисейский забирает напитки, ставит один перед собой, а другой – перед едва держащимся Максимом, что выглядело как издёвка. Иртышский хмурится, смотря на Красноярск, прикусывает пальцы и шумно дышит, стыраясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Руслан всё же соизволил отключить вибратор, нажав на кнопочку на прилагающемся пульте. Омск выдыхает, расслабляет тело и берёт в руку станчик с каким-то лимонадом, который выбрал даже не он. Глаза слезились, а руки дрожали, из-за чего было тяжело читать меню, поэтому выбор был полностью передан Енисейскому. Тот смотрел меню, держа Максима за руку, переплетая их пальцы, поглаживая, пока Иртышский едва не всхлипывал. Чуть поёжившись, Максим всё же обхватывает тонкими пальцами стаканчик и дрожащей рукой подносит его ко рту. Искусанными красными губами обхватывает трубочку, оставляя на ней следы алой крови от мелких ранок и начинает неспеша пить приторно-сладкий напиток. Руслан, улыбаясь, наблюдает за ним, хочется притянуть к себе, зацеловать лицо и шею, обласкать всё его тело, а потом хорошенько оттрахать, прямо здесь, на столе, при всех, под ахуевшие взгляды других посетителей и работников. Усмехнувшись своим мыслям, Енисейский берёт в руки напиток, коим является ещё горячий кофе и начинает пить, смотря то на Иртышского, чьи глаза лихорадочно блестят от не проходящих стыда и возбуждения, а тело мелко бьёт дрожь, то в окно, где торопятся куда-то люди. — Как думаешь, нам стоит идти, или посидим ещё, малыш? – Руслан ухмыляется, хитро щурит глаза, ставя стаканчик на стол. Максим кивает в очередной раз, тихо всхлипывает и вытирает всё ещё влажные глаза. Енисейский поднимается с места, беря стаканчик в одну руку, а вторую протягивает Омску. Тот решает оставить свой напиток, понимая, что выпить его ему всё равно не дадут, кладёт ладонь в руку Красноярску. Старший слегка сжимает её и тянет парня на себя, помогая подняться. Наклоняется и тихо шепчет, – если бы ты знал, насколько красив. Смущённый Иртышский шепчет что-то непонятное в ответ, скорее всего просит скорее пойти домой. Не то, чтобы Руслан особенно вслушивался, что там тихонько лепечет себе под нос Максим. Енисейский за руку тянет его к выходу, попутно прикидывая, какой из путей до дома будет наиболее коротким, так как Омск явно долго идти не сможет и придётся красноволосому чуть ли не на руках нести его. Мужчины выходят из заведения и идут в сторону парка, когда вибратор внутри Максима начинает медленно двигаться, заставляя того напрячься и в очередной прикусить нижнюю губу. Слишком медленно, чтобы кончить, но достаточно, чтобы возбуждение новой волной накрыло с головой, утащив на глубину в пучины страстного блуда. Иртышский идёт на дрожащих ногах, держась за руку Красноярска, не спешно шумно вдыхая и выдыхая воздух которого кажется не хватает. В голове вновь всплывают воспоминания, как пару дней назад Енисейский на весу, у стены, держа его за бёдра и зацеловывая тонкую шею, втрахивался в него, заставляя младшего вскрикивать и просить-умолять быть грубее, когда оба вот-вот были на пике. Пульт в кармане Руслана загадочным образом, с помощью его пальцев, постепенно увеличивает скорость. Максим, завидев лавочку с края асфальтированной тропинки, стал торопиться к ней. Ноги не держат совсем, колени подгибаются, пальцы поджимаются. Он отпускает руку Енисейского, садится на скамью и запрокидывает голову назад, громко и судорожно дыша, прикрывая глаза рукой. — Золотой мой, — Енисейский кладёт руку на щёку Максима, слегка поглаживая пальцами нежную кожу, — что случилось? Тебе плохо? — Улыбается хитро, но взгляд изумрудных глаз невинный и ласковый, будто он взаправду ничего не понимает. Иртышский старался ответить что-то, но слова превращались в жалобные тихие стоны, заглушаемые его худой рукой, спустившейся с глаз ко рту. Тело дрожит всё сильнее, а щёки горят алым, и, кажется, прилившая к ним кровь обжигает лицо. Руслан берёт его за руку, тянет на себя, заставляя подняться и прижимает к себе, не давая тому упасть. — Чем быстрее мы дойдём до дома, тем быстре ты получишь то, что так хочешь, — он опаляет чужое ухо горячим дыханием, а голос его — тихий и текучий, словно ручей. Максима это только больше сводит с ума, хочется больше прикосновений, ласковых поцелуев и нежных слов. Путь до дома был долгим из-за частых остановок. И как бы Руслану не хотелось поскорее оказаться наедине, без чужих любопытных глаз, что бросали полный непонимания взгляд на странно ведущего себя Иртышского, но всё же вариант подольше полюбоваться на перевозбуждённого Максима казался до безумия приятным. В квартиру мужчины заваливаются второпях, раздеваются, путаясь в одежде, спотыкаясь, чуть ли не падая, доходят до постели и ложатся на неё. Точнее, Иртышского грубо опрокидывают на кровать и наваливаются сверху, прижимая того сильнее, не позволяя приподняться. Тонкие пальцы Енисейскго проходятся по бледной коже Максима от обнажённой груди до края чёрных джинс и приспускают их вместе с уже намокшими боксерами, поддевают петельку вибратора и тянет, доставая игрушку из чужого горячего нутра под шумные вздохи. Омск сжимает чужие волосы, прижимая того лицом к своей шее, требуя ласк. Руслан подчиняется, покрывая подставляемую часть тела мягкими поцелуями, чередующимися с болезненными укусами, едва ли не до крови. Завтра тут расцветут багровые следы, но ничего, эта кажущаяся хрупкой шея за сегодня переживёт немало. Иртышский всхлипывает и стонет, не в силах более сдерживаться. Сейчас, в домашней обстановке, можно вопить, пока не сорвёшь голос, забив на недовольных соседей. Его член обхватывают рукой и водят пару раз вверх-вниз, размазывая предэякулят и вызывая у Максима ещё более громкие стоны. — Возьми меня уже... — просит он сквозь собственное хныканье. Енисейский усмехается и подымается с кровати, ненадолго оставляя парня одного. Находит в ящике стола тюбик смазки и идёт обратно, попутно открывая его. Садится промеж чужих ног, приподнимая их, выдавливает немного лубриканта на пальцы и проводит ими по своему члену, размазывая его. — Русла-ан... — тянет Максим, подгоняя того скорее приступить, тело изнывает от желания, а в голове ни одной приличной, да и неприличной мысли. Руслан приставляет головку к расстянутой дырочке и медленно проникает внутрь, придерживая ноги Иртышского под коленями. Омск чуть выгибается, кусая и без того пострадавшие сегодня губы, сжимает в ладонях плед. Шепчет что-то невразумительное, ощущая долгожданную заполненность внутри. Максим протяжно стонет, чувствуя первые толчки. Бережные, словно он фарфоровая куколка, которая треснет от любого неверного движения. Руки Иртышского хватают Красноярска за плечи и тянут вниз, заставляя того нагнуться. Руслан послушно наклоняется и впивается в губы Максима своими. Целует горячо и следом подключет язык, начиная буквально трахать Иртышского им в рот. Тот мычит, запуская худые пальцы в шелковистые волосы Енисейского. Рука Руслана змеёй обхватывает тонкую шею Омска, сдавливает её, не позволяя тому сделать ни единого вдоха. Иртышский разрывает поцелуй и запрокидывает голову, мыча и кусая истерзанные, опухшие, влажные от слюны губы. Разум затуманен, мысли исчезают одна за другой, заставляя сосредоточиться на ощущении чужой руки на собственной шее, сжимающей, не позволяющей дышать, сводящей с ума нехваткой воздуха, из-за которой только больше хочется избавиться от мешающих пальцев на горле, но в то же время безумно хочется продолжить сладостную пытку. Толчки внутри всё быстрее, жёстче, сильнее. Тело обдаёт жаром, легкие горят, требуя живительного кислорода, руки то сжимают простыни, то вновь блуждают по телу любимого, оставляя короткими коготками розоватые борозды, которые тут же вспухают. Рука ослабляет хватку, позволяя наконец задышать полной грудью, чем Иртышский непременно воспользовался. Попытки глотнуть воздуха ртом сбивались каждым новым движением внутри, заставляющим Максима вскрикивать. Тело словно прошибает разрядом электрического тока, напряжена каждая мышца. Он выгибается до хруста в спине, широко распахнув глаза и высунув язык с громким криком, едва не срывая голос, кончает себе на живот, тут же обмякая в руках любимого. Руслан делает последние пару толчков, заканчивая внутрь. Долгожданный оргазм накрывает волной, перед глазами пелена, а конечности перестают слушаться. Он покидает чужое горячее тело и валится рядом. В мозгах блаженная пустота, ни одной мысли, и от этого так хорошо. Послеоргазменная нега кажется ещё большим кайфом, чем сам оргазм, хотелось повторить всё: от предложения Максиму прогуляться с вибратором до самого секса. Только ради этого. Слишком хорошо, слишком. — Сейчас бы закурить, — немного охрипшим голосом говорит Омск, укладывая голову на плечо Енисейского. — Да, — соглашается он, прикрыв глаза. Уткнувшись носом в волосы Иртышского, Руслан наконец проваливается в сладкую дрёму. Максим расслабленно улыбается. Прежде чем так же, как и Красноярск, заснуть от усталости.