Поехали отмечать скорей!

— Что? Какой Питер? Дазай, ты больной? Глупый вопрос: ты больной! — возмущался мафиози, работая с бумагами. — Ну Чуя! Ну слизняк мой любимый! Ну по... Ай! — в затылок шатена прилетела подушка. — Пожалуйста, давай съездим! Это мы ведь не просто так туда поедем, а на день рождения к Федору! — Повторю в седьмой раз: нет. — Да почему?! — Лететь до Пекина, пересаживаться на другой самолет, лететь в Москву, оттуда на поезде до Санкт-Петербурга... Нервы, сдачи багажа, выдачи багажа, миллион часов в дороге... И ты еще спрашиваешь, почему?! — Идиот, — пробормотал Дазай и стал рыться в сумке. — Что ты сказал?! — Я не про тебя. — Ладно, с кровати ночью не спихну. Тьфу, со своим Питером голову мне заморочил. Лучше кофе мне сделай. Привычного "да, любимый" не последовало. Накахара повернулся на парня: Дазай, с томным вздохом плюхнувшись в кресло, надел очки(хотя умнее они его не сделают), открыл газету и зачитал вслух: — Тринадцатого ноября на аукционе в Санкт-Петербурге будет выставлено самое старое вино в России – "Розовый мускат", заложенный еще в 1836 году. На данный момент... Чуя выхватил газету из рук Осаму и пробежал глазами по строкам статьи, не веря своим ушам. Шух — в комнату влетел чемодан. Шух-шух — туда залетели вещи. — Ну, Питер, жди «Двойной Чёрный», — Накахара схватил с вешалки шляпу и надел ее. — Чего сидишь, скумбрия? Одевайся и покупай билеты! Шатен похлопал глазами. «Неужели сработало?» — И кофе мне сделай! *** Полет прошел гладко для кого угодно, но только не для Дазая, на чьем плече спал рыжик. — Чуя, проснись, — парень осторожно пошевелил плечом. — М-м... Отвали... — Вставай, Чуя. Я не понесу тебя на руках. — Бли-ин... — рыкнул Накахара и поднял голову. *** — Чуя, смотри, Москва! И тут Москва! И там Москва! Везде Москва! Чуя, мы в Москве! — орал Дазай во все стороны, маша руками и тряся Накахару за плечи. — И здесь Москва... — рыжик указал на бомжа. — Мы в Москве, мы в Москве! — Осаму закружился с чемоданом руках. — Успокойся! На нас люди смотрят, как на идиотов. — Ну что ты такой бука! Будь веселее! Ла-ла-ла, ла-ла-ла, — запел шатен, оставив багаж и пытаясь прыгать, как балерина, — перед нами Москва! Ла-ла-ла, ла-ла-ла... — он резко остановился. — Какую бы рифму придумать... — Блять, и вот ему двадцать три... — Чуя потер переносицу. Подул ветер; множество людей выходило из дверей аэропорта в куртках, и только «Двойной чёрный» стоял, одетый лишь в толстовки, потирая ладони и морщась от холода в попытках поймать такси. — Почему в этой России так холодно?.. — возмущался Дазай. — А, то есть тебя не смущает тот факт, что ни один таксист не говорит по-английски и из-за этого мы стоим тут уже полтора, сука, часа?! — Э.. Простите, вам, кажется, нужна помощь? — к парням подошла девочка лет пятнадцати. — Ты говоришь по-японски? — Дазай вскинул брови. — Немного. — Обалдеть! А ты... — Не слушай его, он не в себе, — встрял Накахара. Девочка с трудом подавила смешок: она прекрасно перфоманс шатена. — Вам ведь нужно поймать такси? Я могу помочь. — Мы были бы тебе признательны. Дазай, что ты делаешь?! — Чуя, смотри, российский кот! — Отпусти бедное животное, идиот! Ты можешь быть хоть чуточку серьёзнее?! Девочка засмеялась, но тут же прикусила губу. — Простите. Так... Куда вам нужно доехать? — До вокзала. — До какого именно? Чуя похлопал глазами. — Осаму, отвлекись от... Да отпусти ты животное! — от грозного крика рыжика даже кот, которого Дазай пытался запихнуть в чемодан, перестал царапать своего обидчика. — А Федор не говорил, какой вокзал нам нужен? — А их тут несколько?.. — Твою мать, ни о чем попросить нельзя! Сказал же: узнай точную дорогу! Нам как теперь до Питера добираться, скумбрии ты кусок! — Вам нужно в Санкт-Петербург? — поинтересовалась девочка, о существовании которой парни благополучно забыли. — Кхм... — Накахара убрал руки от горла партнера. — Да. — Тогда вам нужен Ленинградский вокзал. Алиса — так звали девочку — помогла им поймать такси. — Ты довольно хорошо владеешь языком, — заметил мафиози. — Откуда такие познания? — Не то чтобы хорошо... — смутилась девочка. — Просто иногда аниме в оригинале смотрю. — Похвально. Осаму хотел ей что-то сказать, но Чуя затянул его в такси и, поблагодарив их «спасительницу», закрыл дверь машины. *** Поезд тронулся. Вокзал остался позади. Выглянув в окно, парни искренне восхитились красотой русской осени: мимо проносились золотистые клены и пушистые ели, освещаемые закатным солнцем; казалось, все звуки исчезли, а в ушах почему-то стало отдаваться эхом пение птиц, сидящих на деревьях и пролетающих перед стеклом. Мафиози еле сообразил включить камеру телефона и запечатлеть эту картину. На столе стояли те самые стаканы, вкус чая из которых всегда был каким-то другим. Особенным. Голова Дазая покоилась на плече рыжика, веки были прикрыты, а руки обвились вокруг талии голубоглазого, чьи пальцы держали книгу. — Что читаешь? — тихо спросил детектив, словно боясь нарушить идилию. — «Преступление и наказание». Федор посоветовал, — последовал такой же тихий ответ. — И про что там? — шатен вытянул шею, заглядывая на страницы. — Да я пока не особо понял. Там Раскольников бабку зарубил. — Даже в отпуске про убийства читаешь. Не надоело? — Дазай потерся носом о щеку парня. — Что ты... — повернувшись, Чуя невольно коснулся чужих губ и тут же вернулся к книге. — С тобой даже не почитаешь спокойно. — Потому что мне нечего делать, — проскулил Осаму, снова потеревшись о щеку рыжика. — Что у тебя за прилив тактильности? — Не знаю... — забинтованная рука начала играть с одной из рыжих прядей. Чуя вздохнул, понимая, что нежности не прекратятся, и, не отрывая глаз от страниц, запустил пальцы в слегка растрепанные волосы парнера, на что тот прикрыл глаза. Вскоре солце окончательно село за горизонт, и наши герои провалились в царство Морфея, лежа в обнимку на койке. Чай остался наполовину нетронут. От него уже давно перестал исходить пар, он стал холодным, как и погода в Санкт-Петербурге, куда «Двойной чёрный» прибыл через несколько часов. И на этот раз парни додумались надеть под тостовки свитера. И не зря: выйдя из поезда, они увидели снег. — Вот это в России климат, — процедил сквозь зубы Наказара, съежившись. — Когда выезжали, была осень, а приехали - зима... — Кажется, скоро мы будем носить такие же шапки, как у Федора, — Дазай выискивал глазами приятеля. — Вот они! Федя, смотри! — к ним подбежала беловолосая фигура. — А я уж думал, не приедете, — с легкой улыбкой на лице произнёс Достоевский. — Да как же мы можем не приехать? Только уж очень холодно у вас, — детектив сильнее натянул капюшон. — Нам не привыкать. — А этот что здесь забыл? — Чуя указал на Гоголя, весело прыгающего с их чемоданом. — А я с Феденькой живу, — Николай остановился и положил голову на плечо Федора. — Ага. В своей квартире ремонт затеял, и ко мне переселился. Еще и баню сжег, зараза. — Понимаю. У меня тоже на днях один дармоед завелся, — голубые глаза покосились на шатена. — Потому что в твоем доме меня Куникида не достанет. «Бездельник, когда сдашь отчет?» Тьфу! Пародия на знакомого с расписаной до самой смерти жизнью вызвала звонкий смех у всех. Даже у прохожих, ставших свидетелями этой сцены. — Ну, не будем стоять на холоде. Поехали отмечать скорей! — Достоевский любезно взял чемодан гостей и повел их к машине.