Курс на дальние берега

Вечереет. Солнце стремится к горизонту с такой с скоростью, будто кто-то за ним гонится, а там, за краем света, ему удастся скрыться от этой погони. Море к концу дня успокаивается — наблюдает за молчаливым заходом небесного светила. А быть может, это затишье перед страшной бурей. Шарль сидит в кресле на балконе своей спальни и вглядывается куда-то вдаль, из раза в раз желая зацепиться зоркими глазами за спасительные паруса. Который вечер он уже так проводит — не счесть. В груди томится тревога, тело то и дело потряхивает, руки не слушаются. Видел бы его кто в таком состоянии, решил бы, что он болен. Наверное, так оно и есть. Он болен, и недуг этот именуется любовью.  Чем ближе к полному закату, тем сильнее его волнение и отчаяннее надежда. Шарль словно наяву ощущает, как из-под пальцев ускользает его последний шанс на свободу. Он всё пытается ухватиться за эту нить, но её конец так тонок, почти невесом, что постоянно вырывается.  «Надо ещё подождать, — тщетно пытается успокоить себя Леклер. — Он ведь обещал». Макс всегда держит данное им слово, и Шарль надеется, до последнего надеется, что и его клятву он не предаст.  Горизонт по-прежнему чист: ни намёка на судно, только медленно загорающиеся звёзды на полотне неба. Шарль вздыхает. Скоро явится его слуга, чтобы приготовить ему ванну и постель и напомнить о важных делах на завтра, которые уготовил ему отец-губернатор. А ему не хочется ни того, ни другого. Ему не нужны ни шёлковые постели, ни ароматные масла, ни возможная свадьба с графиней Сен-Мле, ни доблестная служба короне. Солоноватые растрескавшиеся губы любимого, палуба Тёмного Паладина и бескрайний морской простор — всё, чего он желает.  Но, кажется, сегодня его мечтам вновь не суждено сбыться. Не может же быть такого, что Макс забыл про него? Леклеру больнее и тоскливее всего думать об этом. Конечно, любой скажет, что верить пирату равно быть непроходимо наивным. У пиратов ведь совсем нет ничего святого, в их жестоких умах только одно — нажива. Но Макс другой, Шарль знает. С ним — точно.  Больше известный под прозвищем Безумный Эмилиан, Макс давно находится на слуху у всех моряков и наводит страх своей фигурой на райские воды Карибов. По байкам, которые Шарль слышал в порту, команда Тёмного Паладина отличается от всех остальных пиратов своей избирательностью, но вместе с тем особой беспощадностью. Будто бы тем бедолагам, которым посчастливилось попасть под прицел мощных пушек этого зловещего судна, никогда не удавалось уйти целыми и невредимыми. Но Шарлю будто бы всё равно на все эти слухи, пусть некоторые из них вполне правдивы, и Безумный Эмилиан как был пиратом, так им и остаётся. Леклеру становится не до этого, когда единственное, что он видит, прикрыв веки, — чужие глаза цвета аквамарина, чуть дерзкая улыбка, предвещающая не менее дерзкие приключения, и капитанская треуголка, немного сползшая набок и покрытая солёными разводами. Его руки помнят одновременно и мозолистость и моряцкую грубость ладоней Макса, и то, как нежно и аккуратно ими старались касаться его кожи, чтобы не оставить ни малейшего повреждения. И то, как крепко его ими обнимали, словно самую дорогую драгоценность: дороже источника вечной молодости и золота ацтеков. С ним Макс обходится, как настоящий принц, и Шарль неустанно задаётся вопросом, откуда у того такие манеры. В чужом взгляде ему всегда видятся плещущиеся синие волны, раскачивающие на своих озорных гребнях Тёмного Паладина, раздувающий паруса солёный ветер, но самое главное, что ему видится — это свобода и любовь. Два окрыляющих чувства, которые в один момент он обрёл, а в следующий же миг потерял, и вынужден был падать с обрыва ни с чем. И миг этот всё не заканчивается. Разум кричит ему, что пирату не стоит верить ни при каких обстоятельствах, чем бы тот ни клялся своим поганым ртом, сердце же вновь идёт наперекор всему, твердя, что у его истории будет счастливый конец. Проблема только в том, что Шарль с каждым рассветом, с очередным закатом всё сильнее устаёт ждать, а сделать он ничего не может. Дома во всю поговаривают о скором приезде семейства Сен-Мле, что значит только одно — женитьбы не миновать. И сей факт нещадно бьёт его наотмашь по лицу.  – Сэр Леклер, Ваша ванна готова, — любезно оповещает его слуга, и Шарль, бросив ещё один полный скромной надежды взгляд на портовые воды и не увидев ничего значимого для него, покидает балкон.  Снимает одежды, в которых проживал этот день с тянущей тоской на душе, и погружается в тёплую воду, намереваясь смыть с себя всё, что его так терзает — и если бы это только спасло его! В комнате стоит аромат каких-то масел, неизвестных ему. Впрочем, незнание растений и цветов, из чьих лепестков и стеблей масла были получены, не мешает ему понемногу расслабляться. Шарль блаженно закрывает глаза, пока тепло воды обволакивает его, и представляет, как лежит на белых песках дикого пляжа, солнце щедро греет его тело, а где-то позади — тропический лес, где в его недрах скрывается райский водопад с озером. Он видит, как, подобно нимфе, входит в это озеро, осторожно ступая по каменистому дну, и ныряет, позволяя прохладе воды пустить по его нагой коже толпу мурашек. Потом он выныривает и среди деревьев и высоких зарослей замечает одну фигуру, и нет сомнений, что она наблюдает именно за ним. Так внимательно, словно охотник за своей добычей, но Шарль не ощущает себя чьей-то жертвой, потому что знает наверняка, кто скрывается за тропической зеленью, и лишь таинственно поворачивается боком, открывая вид на свою загорелую спину, безмолвно приглашая присоединиться. И на это приглашение грехом будет ответить отказом.  Леклер вытаскивает себя из дебрей фантазий ровно на этом моменте. Это всё масла. «Нанюхался, вот и миражи всякие видятся теперь», — пытается усмирить разыгравшееся не на шутку воображение и угомонить занывшее пуще прежнего сердце. Если бы только всё, что он увидел, стало правдой! Но реальность всё та же — категорически беспощадная и бесцветная, хоть на зрение он не жалуется.  Он выбирается из ванны, надевает подготовленное слугой спальное одеяние и идёт в комнату. Выпивает чай, оставленный на подносе на прикроватной тумбочке, и забирается в постель. Прислушивается к звукам, но не примечает ничего, кроме стрекотания цикад и шума пальм, что растут вокруг губернаторского поместья. Под эти звуки Шарль начинает медленно засыпать. Только во сне он может испытать столь желанное им счастье, сон — его безопасное место, из которого солнце каждое утро выдёргивает его, причём вовсе не грубо, а ласково, тонкими лучами мягко скользя по его расслабленному лицу, отчего ему только неприятнее просыпаться. С мыслями о свободе, приключениях и Тёмном Паладине Леклер погружается в грёзы, в которых намерен снова увидеть своего виртуозного властелина морей. И его сердца.  Шарль подрывается с постели в районе трёх часов ночи. Причиной его резкого пробуждения стали внезапные хлопки, очень громкие и непрерывные, как будто кто-то начал палить из всех орудий сразу. «Орудий… — сонно проносится в ещё затуманенной голове, но тут же его осеняет. — Пушки! Ну конечно!» Он босиком мчится на балкон. Картина перед глазами открывается самая что ни на есть ужасающая, и у него словно немеет всё тело. Ночь озарилась огнём. Одно за другим ядра вылетают из мощных пушек зашедшего в гавань корабля без парусов и летят прямиком в стены форта и пристани. Проснувшийся народ снуёт меж узких улочек в панике и непонимании, что происходит. Из губернаторского дома выбегает ровным строем гвардия и направляется к форту. Шарль пытается всмотреться в темноту и понять, что это за корабль, который не побоялся нарушить покой города, принадлежащего Короне, но ночь слишком темна, а судно находится на достаточном расстоянии от берега, чтобы его очертания были размыты.  Позади распахиваются двери. В проёме материализуется напуганный и крайне взволнованный слуга.  – Сэр, скорее следуйте за мной! Пираты атаковали нас! — тараторит скороговоркой тот и не успевает сделать и шага в комнату, как неожиданно замирает, а потом глаза его закатываются, и чужое тело гулко рушится на пол.  Шарль, как в бреду, смотрит на бездыханного слугу, и в это же мгновение в дверях показывается силуэт. Из-за темноты он не может разглядеть лица, впрочем, догадки строить не приходится.  – Я тебя не боюсь, пират, — уверенно говорит фигуре, которая ловко перескакивает через лежащего слугу и очевидно смотрит в его сторону. — Зачем ты убил его?  Пират всё ещё молчит, но уверенно подходит ближе, заставляя Шарля попятиться обратно к балкону. Когда они оказываются снаружи, ему наконец удаётся увидеть, кем является его незваный гость. И он совершенно отказывается верить собственным глазам. – Во-первых, я его не убил, а лишь отключил на время, — негромко заговаривает Макс, и, слыша любимый голос, Шарль думает, что совсем сходит с ума. — Во-вторых, тебе нечего бояться.  Леклер мечется: он не знает, хочет ли он ударить того, или броситься в чужие объятия, или закричать, а может, и вовсе зарыдать.  – Что ты тут делаешь? Как..? — всё, что он способен выдавить из себя, но ему простительно. В порту тем временем шум становится только сильнее, потому что гвардия старается отвечать залпами на залпы, но он словно не замечает этого гама. Его внимание полностью сосредоточено на одном человеке.  – Я пришёл за тобой, — спокойно отвечает Безумный Эмилиан. — Знаю, от меня долго не было никаких вестей, но я ни на мгновение не забывал о том, что пообещал тебе.  Дыхание у Шарля спирает. На глазах наворачиваются непрошеные слёзы, но он их смаргивает. Не до соплей сейчас.  – Прости меня, что заставил так долго ждать, — суровый пиратский капитан выглядит искренне виноватым. Тот берёт его руки в свои, проводя большими пальцами по внешней стороне ладоней. — Скажи, ты всё ещё желаешь сбежать со мной? – Глупый пират, — ворчит Шарль, чуть вздрагивая от очередного попадания пушечного ядра в какое-то прибрежное укрепление. — Разумеется, да! — потом добавляет почти шёпотом: — Больше всего на свете… На лице Макса расцветает робкая улыбка. Затем тот крепче хватает его за руку и утягивает в комнату.  – В таком случае у нас мало времени. У Тёмного Паладина не бесконечный запас снарядов. Мы и так достаточно навели тут шороху.   – Почему вы не встали на якорь за мысом? — спрашивает Леклер, судорожно кидая в мешок некоторую одежду и другие необходимые вещи. — Так бы вас не увидели.  – А чтоб губернатору жизнь мёдом не казалась, — бросает с оскалом Макс. — Готов?  Шарль взволнованно выдыхает и кивает. Пути назад нет. Больше нет. Не для него.  Пират смотрит на него долю секунды, словно ища в нём следы сомнений, но, убедившись, что он настроен как никогда решительно, снова берёт его за руку, сжимая в своей в безмолвной поддержке.  Из коридора доносится копошение и громкие возгласы. Видимо, губернаторскую семью хотят вывести куда-нибудь в безопасное песто, и все зашевелились. В любой момент сюда могут ворваться ещё слуги или стражники, и тогда им не выбраться. – Нам пора. Только ты веди, — говорит ему Безумный Эмилиан, — а то я не рассчитал балкон и случайно влез в спальню к твоей матушке. Понятно теперь, в кого ты такой жгучий брюнет.  Шарль одними губами произносит «о Боже», а в ответ ему прилетает кокетливое подмигивание и лёгкий смех.  Дом они благополучно покидают тем же путём, что и Макс попал сюда: через комнату миссис Леклер, которой, к счастью, в ней не оказалось. Шарль надеется, что она сейчас в порядке и за ней приглядывают служанки, и мысленно крепко обнимает её. С матерью у него всегда были добрые отношения, та окружала его заботой и любовью на протяжении всех его двадцати лет, и, наверное, она заслуживает более разумного сына, а не такого шалопая, как он. Что ж, быть может, она поймёт его, и отпустит, и не будет слишком долго сокрушаться.  По очереди спустившись по верёвке, они бегут прочь от губернаторского дома в сторону пристаней. Залпы орудий становятся реже, и им удаётся без опаски пробраться к лодке, на которой Макс приплыл сюда. Безумный Эмилиан помогает Шарлю первым сесть в лодку.  – Пират! — вдруг рядом раздаётся ошеломлённый вскрик, что заставляет их обоих обернуться.  Мужчина, явно подвыпивший и воняющий рыбой, пивом, потом и солью, трясущимся пальцем указывает на Макса.  – В яблочко, — преспокойно отвечает Макс. — Вы поразительно догадливы. Мужчина не реагирует. Глупо моргнув, судорожно переводит взгляд на Шарля и тут же в ещё большем изумлении опять восклицает: – И сэр Леклер! — и почти что гневно смотрит на Макса. — Грязный похититель! Пират усмехается.  – Вы категорически правы. Снова! — и вдруг толкает отвлекшего их пьяницу в воду. Барахтаясь, тот пытается ухватиться за деревянный столб пристани.  – Ему не помешает немного взбодриться, — непринуждённо произносит Макс и прыгает в лодку, заставляя ту покачнуться.  Шарль усмехается. Этот пират… Что же он творит! В частности с его бедным сердцем.  А Безумный Эмилиан тем временем во всю налегает на вёсла, и они постепенно удаляются прочь от берега. Леклер смотрит на родной дом, в котором прошло всё его детство, прошла его юность. Сознание посещает мысль, что он будет скучать по городу, где каждая улочка, каждый домишко хранят какое-нибудь особенное воспоминание, пусть и совсем крошечное. Будет скучать по родителям. Что ж, пришла пора птенцу покинуть родное гнездо и занять своё место в жизни. И его место, к счастью или нет, не здесь, не среди государственных дел и прочей утомляющей волокиты.  Они подгребают к кораблю. На палубе уже собирается команда, им сбрасывают плетёную лестницу. Макс подталкивает его вперёд, мол, карабкайся первым. Шарль взбирается на борт, следом за ним, ни на секунду не отставая, восходит на судно капитан. Пираты бурно приветствуют их, поздравляют друг друга с успешно провёрнутой затеей, воздух наполняется радостным гоготом. Шарль узнаёт нескольких человек из команды и, счастливый, перебрасывается с ними парой слов.  Потом все расходятся на свои позиции в ожидании указа капитана.  – Каков наш план? — спрашивает Леклер у Безумного Эмилиана. – А куда моему сокровищу хотелось бы отправиться? В нашем распоряжении весь океан.  Шарль немного теряется от нового прозвища, однако он вовсе не против, чтобы его так называли.  – Туда, где кончается небосвод, — отвечает он, немного подумав.  Макс смеётся. – А поточнее? — и вкладывает ему в руки заветный компáс.  – На восток.  – Удивительные нас ждут рассветы, — несколько мечтательно произносит капитан, а после громогласно командует: — Поднять паруса! Курс на дальние берега! И живее: мы же не хотим, чтобы королевский флот нас догнал? Хотя Тёмному Паладину даже гонки со смертью нестрашны.  И довольно хохочет. Шарль качает головой, но улыбается в ответ на яркую улыбку Макса. Наверняка команде редко выдаётся видеть своего предводителя вот таким: простым, немного несерьёзным, легко смеющимся, несмотря на потенциальную угрозу в виде флота, с озорным огоньком, играющим в его аквамариновых глазах. Им придётся привыкнуть, потому что с Шарлем властелин морей не бывает иным.  – Курс на дальние берега, говоришь?  Сейчас они стоят на носу корабля, когда порт уже далеко позади и перед ними лишь тёмные воды Карибского моря. Леклер ещё какое-то время после отплытия провожал глазами тускнеющие очертания острова, как бы прощаясь со своим прошлым перед тем, как уверенно шагнуть в новую жизнь.  Макс подмигивает ему.  – Ты там бывал? — не унимается Шарль.  – Где я только не бывал, мой дорогой, — тихо отзывается пират. — И я всё это тебе покажу. Райские водопады, белые пляжи, непроходимые леса, гроты и тайники с сокровищами, — перечисляет, смотря прямо в глаза напротив, что сияют ярче любых драгоценностей. — Целый мир, что я знаю.  Шарль слушает с замиранием сердца и верит. Раз тот сдержал своё обещание и пришёл за ним, значит, впредь будет именно так, как было сказано. Он хватает Макса за ворот рубахи и притягивает себе, соединяя их губы воедино. Поцелуи говорят лучше слов. Страстные, торопливые, отчаянные, подстать им, пережившим долгую разлуку. Теперь всё будет совсем иначе.  Их ждут не только удивительные рассветы, но и манящие закаты, неукротимые бури и шторма, мягкие штили, неизведанные земли, опасность джунглей и азарт приключений.  Но главное — свобода. И любовь, пока гонка со смертью не будет проиграна.